•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Четвертый Генеральный План

Проект нового, четвертого за всю 850-летнюю историю Москвы Генерального Плана развития столицы рассмотрит в начале 1998 года наша мэрия. Работу над ним завершают специалисты НИиПИ Генплана. После того как документ утвердят правительство и Городская дума, он станет законом, по которому Москве придется жить и развиваться ближайшие 30 лет.
Узнав о скорой сдаче в эксплуатацию новой градостроительной концепции, мы заинтересовались, какой она будет — Москва первой четверти XXI века. Какую жизнь спланировали нам инженеры и архитекторы? Что нового, по сравнению со своими предшественниками, придумали современные зодчие? Для прояснения ситуации в НИиПИ Генплана был командирован Сергей Салтыков. Вот что ему удалось узнать.
Решительное упорядочение Генеральное планирование строительства в столице нашей Родины изобрели, конечно, партия и правительство. В 1932 году руководители социалистического государства вдруг обнаружили, что Москва почти 800 лет легкомысленно прожила без каких бы то ни было градостроительных планов и директив. В результате она приобрела законченный вид большой промышленно развитой деревни с населением в 3,6 миллиона советских людей, квартирующих большей частью в неуютных полуподвалах, бараках и коммуналках.
Остальная жизнь граждан происходила на узких магистралях и кривых пешеходных улочках. Мириться с таким некрасивым положением партия нового типа не собиралась.
В 1932 году по распоряжению Иосифа Виссарионовича Сталина был объявлен конкурс на лучший проект Генплана реконструкции Москвы, в котором приняли участие архитекторы Шарль Эдуар Ле Корбюзье, Курт Майер и Николай Ладовский. Эти авторитетные, но политически безграмотные зодчие предложили руководству прекратить уничтожение уже изрядно потрепанного центра и возводить новые жилые кварталы, прокладывать улицы и шоссе на еще не освоенных территориях.
Старорежимных проектировщиков обвинили в низкопоклонстве перед наследием проклятого царизма и поручили продолжить работу над Генпланом Лазарю Моисеевичу Кагановичу, отрядив ему в помощь нестандартно мыслящих архитекторов Владимира Семенова и Сергея Чернышева.
Первый в истории Москвы Генплан был принят в 1935 году. Он предполагал, что к 1960 году население города с 3,6 миллиона человек увеличится до 5 миллионов, а его площадь — с 285 тысяч квадратных километров до 600 тысяч. В основном за счет присоединения южных и северных территорий.


Ну а что же с центром? При решении этого щекотливого вопроса Лазарь Моисеевич с соратниками решили «исходить из сохранения основ исторически сложившегося города, но с коренной перепланировкой путем решительного упорядочения его улиц и площадей».
Если бы это лаконичное ответственное решение было претворено в жизнь, нам, современным москвичам, не пришлось бы ходить за покупками в ГУМ, повышать культурный уровень путем ознакомления с экспозициями Манежа и Музея изобразительных искусств, дивиться совершенству архитектурных форм Белых палат на Пречистенке. Под снос пошли бы «Метрополь», Городская дума (музей Ленина), старый и новый Гостиные дворы. И еще сотни церквей. И десятки особняков.
Зато, конечно, у нас был бы проспект шириной в Манежную площадь, прорубленный от самой Лубянки и сметающий на своем пути Волхонку, Пречистенку и Остоженку, насквозь пронизывающий Воробьевы горы и заканчивающийся где-то на далеком ЮгоЗападе. Плюс еще три параллельных проспекта, соединяющие Садовое кольцо с тем же Юго-Западом. И еще две трассы, начинающиеся прямо от Кремля. Одна, ведущая на юг и грозящая гибелью Большой Ордынке и Пятницкой. И вторая, не оставляющая никаких надежд Петровке и Неглинке и направленная на север.
Впрочем, создатели Генплана предполагали избавиться не только от архитектурных излишеств, но и практически от всей московской промышленности. Заботясь о здоровье трудящихся, партия решила запретить строительство в городе новых экологически вредных предприятий и вывести из него уже имеющиеся промышленные гиганты.
Правда, несвоевременную человечность тут же пришлось принести в жертву социалистической индустриализации: автозавод имени Коммунистического интернационала молодежи (нынешний АЗЛК), 1-й подшипниковый, станкостроительный, комбинат твердых сплавов, «Калибр»и «Фрезер», «Станколит» и «Энергоприбор» — это, заметьте, далеко не полный список первенцев наших пятилеток, неимоверными внеплановыми усилиями воздвигнутых в Москве до 1941 года.
Потом, как известно, началась Великая Отечественная война, отвлекшая наше руководство от радикального упорядочения площадей, улиц и магистралей столицы.
Ордынку и Пятницкую пощадили Сразу же после окончания боевых действий архитектор Дмитрий Чечулин, выполняя поручение ЦК ВКП(б) и Совета народных комиссаров, приступил к разработке нового Генплана, который был принят уже в 1950 году.
Надо сказать, что свежий документ определял развитие Москвы на 10 лет вперед и практически полностью повторил основные положения и судьбу своего предшественника. Выполнить его удалось лишь частично.
Были построены ведущие на Юго-Запад Комсомольский проспект и проспект Вернадского, уложены на карту города Ленинский и даже Мичуринский, который, правда, прошел не от Садового кольца, как планировалось, а от Воробьевых гор. По счастью, остались нетронутыми Ордынка и Пятницкая — дорогу на южные окраины (Варшавское шоссе) в итоге провели не от стен Кремля, а от границ Садового кольца. А футуристический проспект, берущий свое начало на Лубянке, навечно остался на бумаге.
Не склеилось дело и со строительством жилых домов. Вписанное во второй Генплан торжественное соцобязательство одержать полную и окончательную победу над бараками к концу 50-х годов было с блеском провалено. За тринадцать послевоенных лет в эксплуатацию были сданы только 35 миллионов квадратных метров жилья.
На всех этого, как водится, не хватило.
Слишком медленно строились тяжеловесные сталинские дома, слишком много сил и средств отнимали холодная война с империалистическими хищниками и оснащение города самым красивым в мире метрополитеном и «несколькими монументальными зданиями государственного значения». К тому же москвичи вдруг проявили неукротимую тягу к размножению. К 1959 году население столицы перевалило за 6 миллионов, превысив запрогнозированную цифру на миллион с лишним.
В результате этих досадных неожиданностей среднестатистический московский житель образца 1959 года имел в распоряжении среднестатистические 7 квадратных метров полезного жизненного пространства — на два метра меньше, чем в 1913 году.
Раскинулся город широко Расчетный срок действия второго Генплана закончился. Но третьего за ним не последовало. Под руководством Никиты Сергеевича Хрущева Москва без всякого Генплана обзавелась пятиэтажным жилым фондом (при всей своей невзрачности решившим наконец проблему расселения бараков), кольцевой автодорогой, Калининским проспектом, гостиницей «Россия», Кремлевским Дворцом съездов и еще кое-какими сооружениями, до сих пор вызывающими неоднозначную реакцию в широких общественных и архитектурных кругах.
К разработке новой грандиозной градостроительной концепции архитектор Михаил Посохин приступил только после того, как склонного к волюнтаризму Никиту Сергеевича проводили на заслуженный отдых. Третий Генплан, рассчитанный на 20 лет, был принят в 1971 году. После его выполнения Москва должна была превратиться в образцовый коммунистический город с населением 7,5 миллиона человек и площадью 994 квадратных километра.
С целью выполнения этого величественного замысла в Генплан был вписан лозунг: «К 1990 году — каждой семье отдельную квартиру. Каждому взрослому — отдельную комнату». Городу, прежде разраставшемуся за счет южных и северных территорий, теперь предстояло расползаться во все стороны света. И еще расти ввысь: сталинские генпланы предусматривали постройку пяти-восьмиэтажных жилых домов, а Генплан брежневский поднял планку до 9-25 этажей.
Разумеется, строители образцового коммунистического города не могли обойти стороной и транспортную проблему. Именно в Генплане 1971 года впервые появился проект легендарного третьего кольца: Краснопресненская набережная — улица 1905 года — Беговая — Нижняя Масловка — Сущевский Вал — улица Гастелло — Большая Почтовая — Госпитальный Вал — Лефортово — Золоторожский Вал — Рогожский Вал — Дербеневская — улица Орджоникидзе — Кутузовский проспект.
Вслед за третьим транспортным кольцом думали проложить и четвертое: Варшавское шоссе — Нахимовский проспект — улица Красикова — Ломоносовский проспект — Минская улица — Нижние Мневники — улица Народного ополчения — улица Алабяна — Большая Академическая — Владыкино — Пролетарский проспект — Каширское шоссе — Нахимовский проспект.
А потом планировалось рассечь город восемью скоростными магистралями, проложенными по отводным участкам вдоль железнодорожных линий: с севера и северо-запада (Ленинград, Архангельск) на восток и юго-восток (Казань, Рязань); с северо-востока (Ярославль) на юго-запад (Смоленск, Киев); с востока (Горький) на юго-запад (Калуга); с запада (Минск) на юг (Курск). Ну и, конечно, планировалась постройка новых линий и станций метро. Как в пределах Москвы, так и загородных — до Мытищ, Внукова, Домодедова, Шереметьева, Долгопрудного, Люберец и Балашихи).
Что еще? Еще разработчики третьего Генплана так же, как и их предшественники, собирались убрать из города вредные заводы и фабрики. И пойти дальше — по пути охраны выживших в годы тоталитаризма и волюнтаризма памятников архитектуры и преумножения зеленых насаждений.
В общем, план был хорош во всех отношениях, но выполнить его опять не удалось. Чадящие трубы так и остались элементом городского пейзажа, а зеленые зоны не только не преумножились, но заметно сократились: новостройки Черницыно и Гольяново отгрызли кусок от Лосиного Острова, Вешняки — от Кусковского парка, а Северное Чертаново — от Битцевского. Нет больше лесов на северозападе, зато есть Строгино. А вместо березовых рощ на западе — Крылатское и Терехово.
Захлебнулось строительство третьего и четвертого транспортных колец. Вообще не начиналась прокладка восьми суперсовременных для того времени магистралей, а подземные поезда так и не доехали до ближнего Подмосковья.
Неожиданности подстерегали тщательно охраняемые памятники старины. В 1972 году готовящаяся к судьбоносному визиту американского президента Никсона Москва торопливо избавилась от красивых, но сильно обветшавших домов XIX века на Большой Якиманке. По той же дипломатической причине под снос был пущен целый квартал XVIII века на Боровицкой площадке. В середине 70-х годов не стало уникального трехэтажного дворца на Пушкинской площади, известного как дом Фамусова. На его месте теперь стоит новый корпус «Известий». А возведение в начале 80-х годов здания МВД на Житной стоило жизни нескольким купеческим особнякам XIX века.
И уж совсем некрасиво получилось с жилищной программой. К концу 70-х годов обещание подарить каждой московской семье отдельную светлую и просторную квартиру воспринималось как неудачная шутка. По традиции все объяснили незапланированным ростом населения образцового коммунистического города — в 1979 году Москву населяли восемь миллионов граждан — ровно на полмиллиона человек больше, чем согласно Генплану должно было проживать в ней к 1990 году.
Есть ли деньги на Марсе? После 1990 года Генплана у нас не было вовсе. Да и быть не могло. Очень уж неспокойное было время. То 19 августа, то 3 октября, выборы, перевыборы, референдумы. Что толкового в такой тревожной обстановке можно напланировать? И только недавно всенародно избранный мэр поручил московскому НИиПИ Генплана разработать новую градостроительную концепцию. Такую, чтоб определила развитие нашего города на 25-30 лет вперед. За дело взялся коллектив специалистов НИиПИ Генплана, главным архитектором которого является Александр Юльевич Беккер.
Надо сказать, что Александр Юльевич родился как раз в год принятия первого Генплана, а в 1971 году участвовал в разработке Генплана третьего. Хорошо зная о судьбе прежних градостроительных начинаний, многоопытный Александр Юльевич не строит грандиозных планов и не раздает народу невыполнимых обещаний. Он только разрабатывает стратегию развития города, исходя из уже принятых городских программ (жилищной, дорожно-транспортной и экологической), и делает прогнозы.
Вот первый прогноз, основанный на выводах демографов: в ближайшие 20 лет население нашего города сильно не вырастет и составит 9 миллионов против нынешних 8,6.
Соответственно, не изменится и площадь Москвы, составляющая сейчас около миллиона квадратных километров. Город больше не будет расти вширь. Зачем, когда в пределах кольцевой дороги полно неухоженный пустырей, пригодных для строительства новых кварталов? К тому же в совершенно запущенном состоянии находится большинство прежде построенных домов. Значит, их надо либо капитально ремонтировать, либо подвергнуть «волновой реконструкции», то есть снести и построить на их месте новое жилье.
Начинать, конечно, придется с дышащих на ладан пятиэтажек. Панельные хрущевки (общая площадь жилья в них составляет в Москве аж 20 миллионов квадратных метров) постепенно уступят место более современным постройкам (к 2005 году в рамках волновой реконструкции пятиэтажек планируется возвести 4,8 миллиона квадратных метров жилья). А более долговечные кирпичные хрущобы подрастут на один-три этажа.
Вот, кстати, и еще один стратегический замысел градостроителей: строить меньше панельных домов и больше домов из кирпича и монолитного железобетона. Уже к 2000 году долю панельных сооружений в общем объеме столичного строительства планируется сократить с нынешних 98 до 70 процентов, а начиная с 2020 года их вообще перестанут строить.
Ну а как с объемами? В целом неплохо. К 2005 году власти собираются построить еще 17,5 миллиона квадратных метров жилплощади. По идее, этого вполне хватило бы для осуществления вековой мечты московской семьи об отдельной квартире. Правда, из всего построенного только четверть достанется очередникам, а остальное будет распродаваться по коммерческим ценам, для средней московской семьи недоступным.
Что по этому поводу думает архитектор Беккер? Архитектор Беккер по этому поводу делает прогноз: к 2005-2007 годам в нашем городе вполне может развиться система ипотечного кредитования. То есть предоставления гражданам долгосрочного займа под залог приобретаемого жилья. И тогда вероятность покупки квартир небогатыми горожанами сильно возрастет.
Теперь вот еще какая проблема. Александр Юльевич Беккер с коллегами сильно озабочены социальным расслоением масс.
Посмотрите, что получается: с одной стороны, конечно, имеются в Москве элитные кварталы и даже коттеджные городки, оборудованные всеми благами евроцивилизации. А с другой — бескрайние спальные районы, грязные, неухоженные и с недостаточной инфраструктурой.
Нужен ли Москве свой Гарлем? Кажется, нет. В связи с чем стратегически мыслящий Александр Юльевич планирует поскорее построить в неблагополучных районах как можно больше школ, детских садов, магазинов и прочих объектов соцкультбыта. И не просто построить, а непременно построить так, чтобы на каждый детский сад приходилось не больше 50, а на каждый школьный класс — не больше 25 детей. Чтобы каждая тысяча окраинных жителей имела в своем распоряжении не меньше одного продовольственного и одного промтоварного магазина и как минимум четыре посадочных места в ресторане или кафе.
И еще: надо в конце концов дотянуть до всех пролетарских окраин и некоторых ближайших пригородов имеющиеся линии метрополитена, соорудить давно уже запланированное второе метрокольцо и к 2025-2030 годам увеличить общую протяженность подземных магистралей столицы с нынешних 270 до 600 километров.
А что мы будем иметь на земной поверхности? Похоже, что уже в следующем году мы получим окончательно реконструированную МКАД. После чего все имеющиеся человеческие силы и денежные средства планируется бросить на достройку третьего кольца. К 2010 году оно должно заработать на полную мощность. Затем строители отправятся на Садовое кольцо, которое после полной ликвидации светофоров, постройки новых развязок и подземных переходов превратится в трассу непрерывного движения. А потом — освоят четвертое кольцо. И проложат от центра к кольцевой автодороге семь трасс-дублеров основных столичных магистралей — Дмитровского, Ярославского, Варшавского, Ленинградского, Рублевского шоссе, Кутузовского и Волгоградского проспектов — и построят несколько новых путепроводов и автомобильных мостов.
Вот оно, значит, как. Не будет у нас больше проблем с бесконечными дымными пробками. И с дымными заводами и фабриками, если все сложится хорошо, тоже не будет. Нет, новый Генплан не предусматривает этапирования предприятий-вредителей за пределы города. Дорого это. А потом — кто ж их таких неопрятных к себе примет, область, что ли? Там дураков нет. Поэтому теперь город собирается бороться с последствиями индустриализации сугубо экономическими методами.
Скажем, не поставил какой-нибудь завод у себя очистное оборудование — платит ужасные штрафы. До тех пор, пока не выполнит справедливых требований или не разорится.
Надо сказать, что новый Генплан вообще предполагает здорово уплотнить промзоны.
Причем по большей части на добровольной и взаимовыгодной основе. Сколько у нас сейчас таких заводов, где производство 30 процентов территории занимает, а остальное — склад металлолома? Точно пока не подсчитано. Но ясно, что много. Выгодно им эти склады в аренде держать? Не выгодно. А город таким заводам поможет: лишнюю территорию изымет, а потом подумает, что с ней делать. Если бойкое место попадется, построят на нем, скажем, супермаркет. Если экологическое наследие выведенного предприятия позволит — жилой квартал. А вокруг парк разобьют или, может быть, сквер.
Вот вам и план выполнения еще одной злободневной задачи — сохранения и преумножения зеленых насаждений. К слову сказать, уже определены зоны, которым будет присвоено звание особо охраняемых природных территорий, где строительство нельзя будет вести ни при каких обстоятельствах. Еще совсем недавно таких зон у нас было всего две (Лосиный Остров и Битцевский парк), а теперь их планируется целых тринадцать.
Слов нет, план красивый. Но возникают некоторые вопросы. К примеру, такой: сможем ли мы все это выполнить? Осилим ли? Главный архитектор НИиПИ Генплана города Москвы Александр Юльевич Беккер отвечает на этот вопрос прямо: «Сможем. Если будут деньги. У государства, у людей, у инвесторов». Будут ли они и сколько этих денег надо, Александр Юльевич Беккер не знает. Этого, прямо скажем, пока не знает вообще никто.
Но зато если деньги вдруг появятся, то как же мы, дорогие друзья, тогда заживем лет через тридцать! Вы только представьте себе: мы заживем в отдельных квартирах, приобретенных на ипотечный кредит. И дома наши со всех сторон будут окружены сохраненными и преумноженными деревьями. Мы не будем больше стоять в мучительных пробках. Мы сможем доехать на метро от Охотного Ряда до Переделкина или, скажем, Челобитьева. И все у нас будет хорошо.
Ну а если денег не будет или их будет мало? Тогда, конечно, многое в любимом городе останется по-старому. И это будет плохо.
Других прогнозов у архитектора Беккера на этот счет нет. Таков уж его Четвертый Генеральный План.
Все по-честному, граждане. Нас предупреждали.
СЕРГЕЙ САЛТЫКОВ
Журнал Столица номер 20 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-20
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?