•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Москва армянская

Мы терпеливо продолжаем изучать население Москвы. В процессе, как вы понимаете, попадаются армяне. Люди, приучившие нас в свое время носить самодельную обувь, пить коньяк «Арарат» и слушать песню «Ара, вай~вай» (полный текст впервые публикуется ниже). В остальном привычки и традиции столичной армянской диаспоры (весьма, как считается, немаленькой) практически неизвестны. Братский народ предпочитает вести в Москве малозаметный и сугубо индивидуальный образ жизни. Армян крайне редко забирают в милицию по подозрению в наличии лица кавказской национальности, они не попадают в вытрезвители, их дети прекрасно воспитаны и не шалят на публике.При этом про армян их большие друзья азербайджанцы говорят, что армяне все в Москве купили, в особенности средства массовой информации. Что ни заметка, обязательно фамилия автора заканчивается на «-ян». Мы до недавнего времени спокойно относились к этим заявлениям, поскольку у нас в редакции как раз имеется специально обученный мусульманин Рустам Мустафа оглы Арифджанов, тщательно приглядывающий за сложными аспектами дружбы народов. Но тут он неделю подряд не появлялся на работе и мы с ужасом обнаружили, что эту заметку написал-таки человек с фамилией на «-ян». Во избежание неприятностей просим читателей ничего об этом Арифджанову не говорить.
Армян на Земле мало. Так считают сами армяне.
Говорят, в свое время в Ереване кровавую поножовщину можно было остановить магической фразой: «Нас, армян, и так всего-то горсточка». Зато в Москве армян много. Так считают сами армяне.
Они, конечно, не проживают единой сплоченной диаспорой, как, допустим, московские азербайджанцы.
Они не бросаются в глаза. Они штучные. Автомеханики, сапожники, ученые, риэлтеры, алкогольные магнаты.


Они очень разные и большей частью почти незаметные.
Но немногие нации бывшей империи имеют в Москве одноименный себе переулок. У армян есть Армянский.
Почему-то на третьем десятке жизни у меня, армянина, родившегося и выросшего в столице, это начало вызывать законную гордость. Испытав такое трепетное чувство, я даже решил припасть к корням, генам, а заодно и первоисточникам. Проще всего, конечно, в этой ситуации было купить билет до Еревана. Но я почему-то твердо решил денег не тратить, а пойти для начала в Армянский переулок. Тем более что именно там базируется посольство Армении.
Но я не дошел до корней. У меня оторвался каблук.
Мастер Арам Немолодой сапожный мастер, покрытый каким-то вечным загаром, внезапно оживился, услышав мою фамилию на «-ян»: земляк! Тут же, в течение десяти минут, не отрываясь от ремонта, мастер Арам кратко изложил мне основные этапы своей жизни, биографии ближайших его родственников, включая тетю Кнарик, свои взгляды на погоду и геополитические интересы Армении и России. По разговорчивости армянские сапожники уступают только еврейским парикмахерам.
— Зимой я тут мерзну, — говорил мне Арам, намазывая ботинок клеем. — Хорошо, что семью в Ростове оставил. Вообще-то я Москву люблю, красивый город, но прописаться трудно. Раньше, при советской власти, часто здесь бывал. По разным обувным делам. У нас тогда артель была, мы обувь сами шили, сами продавали. К нам со всего Союза люди приезжали, нет? А сейчас многие наши уже в Италии. Ты заметил, что итальянская обувь лучше стала? Теперь понял почему? У меня племянник — автослесарь, сначала в Болгарии работал, потом в Германии. А сейчас тоже в Москве. Здесь все-таки своя Армяне лучше всех отдыхают...
страна. Русским с армянами всегда по пути. К нам тут люди хорошо относятся, я так думаю.
Почему должны плохо относиться? Не воруем, чужой хлеб не едим. Но я не пойду на работу к армянину-начальнику. Что люди скажут? Скажут, армяне мафию делают. Я пойду, где русский начальник. Посмотри с другой стороны: где один армянин уже есть, зачем второй нужен? И один справится. Если тебе захочется настоящую обувь носить, а не эти фигли-мигли, послушай старого человека: хорошую обувь только по ноге шить надо.
Арам еще не забыл, как это делают.
И Арам, подмигнув, оставил мне телефончик.
Армянские списки На обновленном каблуке я без труда добрался до посольства Армении. Честно сказать, перед входом пробовал беспокоиться, что совсем не знаю армянского языка и вряд ли буду допущен к сокровенным секретам диаспоры. Но Сергей Багратович Смбатян, первый секретарь посольства, оказался любезен и коротко успокоил: «Научим!» После чего стал по-русски рассказывать про московских армян: кто такие, где живут, чем заняты.
Передо мной оказались разложены брошюры, книги и каталоги. Среди прочего я заметил толстую папку, озаглавленную «Активные деятели общины». Пролистав из досужего любопытства несколько страниц, я вдруг наткнулся на собственную фамилию.
Да-да! В списке армянских активистов значился мой дедушка. Пикантность ситуации состоит в том, что дед, приехавший в Москву в возрасте полутора лет, грамоте армянской обучен не был, а главное, никогда никаких связей с общиной не поддерживал.
Зато он доцент и кандидат наук. Так что общую картину списков испортить явно не мог. Маленькая армянская хитрость, которая нас очень точно характеризует. Не знаю, сколько еще таких «активных» деятелей было в списке, но разнообразие занятий московских армян производило нужное впечатление: от главврачей и маршалов до народных артистов и руководителей предприятий.
Перечень имен польстил моему пробуждающемуся армянскому самосознанию. Но периферией своего прежнего, московского мозга я сообразил, что, помимо московской интеллигенции армянского происхождения типа актера Армена Джигарханяна или советника президента России Андроника Миграняна, есть еще немало армян, перебравшихся в столицу совсем недавно. Неужели же сплошные интеллигенты? Смбатян рассказал мне и про эту часть диаспоры: — Видите ли, в Москву приехали почти исключительно жители Еревана. Люди из сельских районов оказались на юге России — в Ставрополье, в Ростове, в Краснодарском крае, там, где давно существуют большие армянские колонии. Среди тех, кто приехал в Москву, действительно много ученых и крупных коммерсантов. Хотя есть, конечно, и рабочие, и мелкие торговцы. Но в основном в Москве оседает действительно армянская интеллигенция, ученые.
— И они, стало быть, тут занимаются наукой, — съязвил я, вспомнив, как живут мои московские друзья — химики и физики: денег, которые сейчас получает даже очень хороший ученый, на аренду жилья явно не хватает.
Смбатян замялся: — Достоверно ничего не известно. Не следить же нам за ними. Все как-то крутятся, нет? Я решил, что пробил час нелицеприятных вопросов: — Говорят, в Москве появились армянские бандиты. Говорят, неплохо организованы.
— Наверное, есть в Москве армянские бандиты. Почему бы им не быть, да? Вот Моше Даян, он был умный человек, хотя и не армянин, а еврей. Он мечтал, чтобы в Израиле были свои проститутки, свои бандиты, свои полицейские, чтобы еврейское государство было нормальной полноценной страной, а не сборной мира по шахматам... И мы тоже: народ не хуже других, но и среди нас встречаются подонки.
Позже я провел блиц-опрос среди сотрудников московской милиции в метро и на улицах. Согласно полученным данным, армяне им попадаются нечасто, а про организованную армянскую преступность мои собеседники не слышали. По словам одного лейтенанта, армяне, конечно, живут порой нелегально и дела не всегда законные делают, но на улицах их почти не встретишь. Преступность среди них, конечно, есть, но только она «внутренняя», когда пострадавшие не сообщают в милицию.
— А что-нибудь объединяет армян в Москве? Есть, вообще, здесь такое место, где можно встретить сразу много армян, пристально приглядеться к ним? — спросил я напоследок дипломата.
— Ну, разумеется, есть, зачем нет? Это же армянская семья.
Дети гор Что такое армянская семья, я решил выяснить у Геворка Нерсесяна, президента компании «Парадиз», занимающегося производством и распространением фильмов. Деятель культуры все-таки. Натура тонкая, пусть отвечает за семью.
Геворк оказался крупным представительным мужчиной. Эдакая воплощенная женская мечта о богатом кавказском женихе.
Живя в Москве, Геворк воспитывает детей по-армянски.
— Семья для армянина — самое святое, — говорит он. — А семья — это прежде всего дети. До пяти лет ребенок ни в чем не должен знать отказа. До этого возраста у него максимум прав и ноль обязанностей.
Да, точно! Армянские дети, особенно маленькие, производят сильное впечатление.
По сравнению с московскими они кажутся не просто ухоженными, не просто нарядно и со вкусом одетыми, они выглядят точно как принцы и принцессы. И родители, да и все вокруг, так к ним и относятся. Так было везде и всюду. По всей Армении на детей только что не молятся, с них сдувают пылинки и позволяют им решительно все. Говорят, так же к детям относятся в Японии. Кстати, после знаменитого землетрясения всех детей, оставшихся сиротами, взяли семьи в самой Армении, хотя помощь предлагал весь мир.
И еще: в Армении не было и нет детских домов.
— Воспитание, — Геворк продолжает объяснять мне, как вырастить в Москве настоящих армян, — начинается с пяти лет, когда ребенок уже достаточно взрослый, способен понимать и делать выводы. Чем старше он становится, тем меньше у него прав и тем больше обязанностей. А маленьких детей в основном воспитывают не родители, а бабушки и дедушки. Так ребенок учится более мудро и более спокойно смотреть на мир. Бабушки и дедушки рассказывают сказки, которые они сами слушали пять десятков лет назад, когда мир был совсем не таким, как сейчас. Но сказки остались те же.
Армянская семья, таким образом, гораздо архаичнее московской. В такой семье дольше живут традиции. Ну взять, например, еду. В Москве много армянских ресторанов, но настоящая армянская еда готовится только дома. Геворк откинулся в кресле и заговорил еще более мечтательно: — Лобио и долма в ресторане могут быть вкусными. Но это разве та долма, которую мама делает? А зимой по утрам мы обязательно хаш кушаем (здесь я, никогда не кушавший хаша, сделал глотательное движение). Хаш — ведь это не просто еда, это целый ритуал. А состоит он вот в чем: готовят хаш только мужчины. С вечера они бросают в котел говяжьи ноги и заливают их водой, а потом сидят, обязательно вдвоем, всю ночь, ведут неспешные беседы и подливают воды, когда она испаряется. К утру горячий студень готов. По армянскому обычаю собственно хаш каждый создает в своей тарелке. Помимо студня на столе должны присутствовать зелень, тертый чеснок, нарезанный редис, слегка подсушенный лаваш (такой, чтобы его можно было накрошить). Ничего больше. Ну разве что сыр еще.
Ну и водка, да, чуть не забыл, конечно, водка.
Водки пьется много. Но поскольку блюдо жирное, из-за стола встаешь сытым, а не пьяным. Кстати, под хаш даже женщины пьют водку, что вообще-то у армян не принято.
— А что вообще пьют армяне? — Пьют разные напитки, пьют немало, но вот вытрезвителей в Армении нет. И в Москве армяне в вытрезвители не попадают. Делаем вино, ну и водку тоже — виноградную, тутовую и кизиловую. Коньяк, который считают самым армянским напитком, между прочим, привезли в Армению русские: завод-то в прошлом веке Шустов основал, так он и назывался тогда — «коньяк Шустова». Но насчет конька — это надо к Гору Гайковичу, обязательно к нему.
Жидкий огонек Дирекция московского коньячного завода «Арарат» находится в небольшом особнячке в Кривоколенном переулке, между Покровкой и Фроловкой. Идя на встречу с Гором Аветисяном, директором легендарного завода, я, признаюсь, рассчитывал на дегустацию любимого с советских еще времен армянского напитка. Тщетные мысли. Выяснилось, что завод «Арарат» теперь коньяк не делает. Он вообще, строго говоря, за все 75 лет своего существования его никогда не делал, а только разливал по бутылкам то, что привозили из Армении. Но теперь, когда железнодорожного сообщения с исторической родиной нет, оттуда уже пять лет ничего не привозят.
— Чтобы завод не стоял, чтобы люди зарплату получали, приходится работать на местном сырье, — жалуется Гор Гайкович. — Мы теперь льем аперитивы. Знаете, «Клюква», «Вишня», «Персик»? Я только трагически мотал головой. Не то чтобы мои познания в данной области были совсем уж скудными. Я как раз грустил потому, что прекрасно знал, о каком вкусе и цвете ведет речь армянский коньячный начальник. Чтобы не тошнило, я перевел взгляд на стеллаж, где стояла батарея благородных коньячных бутылок. Своего рода аллея памяти.
— А как же коньяк? — вспомнил я. — Ведь в вашем фирменном магазине, тут рядышком, всегда коньяк есть.
— Конечно, как же можно, чтобы в магазине «Арарат » коньяка не было, что люди подумают?! Покупаем у тех, кто сюда из Армении бутылки везет. Вы не поверите, бывает звонят разные там хорошие люди, просят: мол, Гор Гайкович, коньячку бы. Ну не буду же я им объяснять экономическую ситуацию: иду сам в магазин, покупаю ящик или сколько там надо и отдаю.
В это время в кабинет зашел молодой человек с прилизанными волосами и, извинившись, начал что-то экспрессивно излагать Гору Гайковичу. Дикая кошка — армянская речь. Я попытался хоть что-нибудь понять, цепляясь за скачущие вверх-вниз интонации.
Когда юноша ушел, директор объяснил: сын, младший.
— Свое дело имеет, — директор говорил с плохо скрываемой гордостью. — Между прочим, оба сына в Москве всю жизнь живут, мать у них русская, но по-армянски чисто говорят. Это жены заслуга. Я то здесь, то там работал, а она детям внушила: вы армяне, должны армянский знать. У меня даже внуки говорят по-армянски, хотя и невестка тоже русская. Но зато мое слово для них — закон.
Не было случая, чтобы я сказал: «Сынок, сделай так-то!», а он сделал бы по-своему. Просто они всегда убеждались, что отец прав. Это очень легко, чтобы тебя слушались: надо всегда принимать только правильные решения.
— Неужели армянином, не выезжая из Москвы, я могу стать только в семье? А если у кого-то из армян нет в Москве семьи? Как ему? ко лет назад впервые в Москве организовали День скорби. В память жертв резни пятнадцатого года. Это и митинг у турецкого посольства, и траурный концерт. У нас 24 апреля, как и в Армении, день памяти. Мы обязательно в церкви собираемся, на праздники и не только. А сейчас община добивается разрешения построить новый храм, мы же скоро отмечаем 1700-летие крещения Армении. На Армянском кладбище — там совсем маленькая церковь, всех не вмещает.
Геворк Нерсесян то же самое, что Гор Гайкович, говорил. Говорил, что в Москве на праздники в церковь не ходит — очень много народу: «Прихожу, когда душа требует. Вера, она ведь внутри, а не снаружи».
А еще Геворк рассказал, что когда его крестили, то его отец, секретарь райкома, устроил... нет, не скандал, как было бы в Москве, а большой банкет, на котором гулял чуть не весь район. Это, по-моему, весьма наглядно демонстрирует отношение армян к вере и к церкви. Армянин рождается, живет и умирает христианином. Неважно, к какой конфессии он при этом будет принадлежать, потому что глава Армянской церкви все равно является Католикосом всех армян. Всех.
Все для Родины, все для победы Потом вышло так, что у моего приятеля что-то засорилось в его «семерке». А у меня во дворе автосервис. Пришли туда, а там опять армяне. Или правду говорят, что в Москве каждый третий автосервис армянский? Стоило мне только заикнуться, что я журналист, дальше говорил он, Альберт. Все это время он провел под белой «семеркой», периодически выныривала только его седая всклокоченная голова.
— Посмотри, совсем как новая, нет? А твой друг спрашивает, может, выбросить проще. А я ему говорю: зачем хорошая машина выбрасывать, ты что, такой богатый, тогда почему не на «мерседесе»? Приедет завтра — не узнает. Я машины двадцать лет ремонтирую.
Меня в Россию, знаешь, как звали? Четыре месяца звонили, говорили: приезжай, Альбертик, дорогой, без тебя работать некому. Я и приехал.
В Армении сейчас только торговать можно. Я это не умею. А машины там чинить не надо, потому что бензина нет, ездят одни богатые, а у них свои механики. Как платят? Нормально. Зачем говоришь, что меньше чем местным? Столько же, просто им не надо за квартиру платить и семье домой отсылать. А потом, мне если не понравится, я отсюда уйду, найду другое место. Хороший работник в Москве не пропадет. А милиция не трогает. На руки посмотри — сразу видно, чем зарабатываю. И еще у меня же прописка есть. Зачем в Москве? Тут дорого.
В Рязанской области. Они, когда мой паспорт видят, радуются. Вот посмотри, место рождения видишь? Написано — Иран, — он даже вылез из ямы и сбегал в подсобку за паспортом.
— Вот такая судьба, родился в Иране, на фарси свободно говорю, потом жил в Армении, а сейчас вот здесь. Что говоришь? Кушаю что? Вах, как, по-твоему, я себе готовить буду или там стирать? Что, в Москве женщин красивых мало? Хочешь тебе долма приготовят, хочешь — что хочешь. А семья что? Семья — это семья.
В Ереване. Раз в полгода обязательно езжу. И в церковь хожу. По воскресеньям. Нет, в Сокольники. Ну и что, что православная. Бог, он у всех один — и у нас, и у православных. Возвращаться? Конечно. Только не сейчас, потом, когда все наладится. А что, если бы я там остался, занимался бы не своим делом, хорошо? Когда людям лучше живется, стране тоже лучше, так что мы здесь все немножко и на Армению работаем.
Умная жена Впечатления накапливались. Пора было ехать в малоизученный и слабозаселенный район под названием Марьино, где проживает мой приятель Армен с женой Наташей, дочерью Аней и котом по имени Кот. Армен — талантливый поэт, но из-за своей фантастической лени он так и не закончил Литинститут. Живет в Москве с перерывами уже лет десять, на него стоит только разок посмотреть — сразу ясно: человек думает о высоком. Поэтому, несмотря на его вечную трехдневную щетину, бдительная московская милиция им не интересуется.
— Не знаю, в курсе ли ты, — Армен начал с систематизации, — что, помимо ученых, коммерсантов и работяг, в Москве оказалось очень много армянских компьютерщиков, поскольку на компьютерном рынке и спрос высокий, и зарплата более адекватная. Известен, например, Гамлет.
Тут поясню: если вы встретите человека с таким именем в Москве, можете не сомневаться — перед вами армянин. Переводы Шекспира на армянский были сделаны очень давно и настолько поразили население, что в Армении великого драматурга считают своим. Поэтому после собственно армянских имен самые распространенные — «шекспировские»: количество маленьких Джульетт, Гамлетов и Офелий не уменьшается уже не одно столетие.
— Да, кстати, — в разговор вступила Наташа, русская жена армянского поэта, — среди армян подозрительно много мужчин.
Настолько, что это, похоже, противоречит законам известного скрещивателя гороха господина Менделя. Удивительно, откуда берутся дети! В самом деле, подумал я, армянского мужчину видели все. Знакомством с дамой-армянкой могут похвастаться очень немногие.
— Разумных объяснений, по-моему, всего два, — Наташа продолжала рассуждать, а я с интересом ожидал реакции Армена. — Первое: армянские мужчины приезжают чаще всего без семей. Объяснение второе: приличная армянская жена, привезенная в Москву, сидит дома. Если же она не желает этого делать и хватает в руки авоськи, берет детей под мышку и устраивается куда-нибудь на работу, то это значит, что она стремительно превращается в москвичку.
— На самом деле, — Армен, снисходительно выслушав все это, решил, что пришла пора сказать свое слово, — у армянских женщин хватает своих, женских забот. Свободного времени, чтобы себя показать, у них нет, поэтому их не видно. Вообще, в армянской семье мужчины занимаются глобальными проблемами, а женщины — внутренними делами, и лезть не в свое дело ни тем ни другим не пристало.
Армен выразительно посмотрел на жену. Я — на Армена.
— По-моему, картина получается однобокая, — сказал я. — Выходит, армяне с Луны свалились. Базовые понятия им незнакомы: детдом, вытрезвитель, антисемитизм. Какая-то патетическая оратория лямажор в исполнении армянского хора мальчиков.
— А чего бы ты хотел? Всякий армянин — в душе сотрудник МИДа. Ему важно, что о нас подумают другие народы.
Но тут к разговору опять присоединилась русская жена Наташа. У нее, как выяснилось, наболело. В смысле армян. И она начертала семь основных тезисов. Я долго думал, как к ним относиться. Надо ли доводить до общественности. И решил: надо. Я же сотрудник МИДа. Читайте.
МЫСЛИ умной женщины об армянах Тезис первый. Никакой Москвы армянской нет. В том смысле, что армяне нигде не собираются компактно, как китайцы в чайнатауне. Зато армян в Москве много. Почти в каждой организации, фирме и дворе есть хотя бы один армянин.
Тезис второй. Московские армяне — либо московские, либо армяне. Каждый определяется сам, кто он больше.
Тезис третий. Москва плохо приспособлена для армян: это недостаточно древний и о-очень холодный город. Несмотря на это армяне жили в Москве всегда.
Тезис четвертый. В Москве голодного армянина накормят хашем неведомо из чьих ног и напоят мацуном. Но вообще-то поесть негде. Можно бы дома на кухне, но ингредиентов не хватает. Каких ингредиентов — неизвестно. Но их-то, то ли вина, то ли мяса, то ли травки хитрой, произрастающей лишь в армянских предгорьях, нет в Москве. Еще не хватает воды. Чистой, как в Армении. Простенький тест на принадлежность к доблестному армянскому народу: попросите тестируемого сварить кофе. Не сыпануть в чашку прогорклой дряни из банки, а именно сварить. Если безропотно начнет варить на московской воде, не прочитав предварительно длинную лекцию о том, что такое настоящий кофе и почему тут его не бывает, никакой он не армянин. Так, примазывается.
Тезис пятый. Армяне, живущие в Москве, очень любят котов. Это странно. В Ереване котов мало. А армянин, приезжающий в Москву, почему-то немедленно заводит себе «кот». Есть и другая версия: московский кот заводит себе «армянин».
Тезис шестой. Армяне любят компьютеры.
Система ценностей выглядит примерно так: Ереван —-кот — компьютер. Компьютер, как и кот, нуждается в заботе армянина. Водить его на случку, как кота, правда, нельзя, но кот — он и в табели о рангах стоит выше.
Тезис седьмой и последний. Армяне есть.
Они временами летают в Ереван, но потом возвращаются из Еревана. Во дворе появляются гортанно орущие дети под присмотром седого армянского дедушки в шляпе. У моего кота прорезается странный акцент. Компьютер постоянно зависает. Временами возникает опасение, что настанет день, когда, выглянув из окна, можно будет увидеть гору Арарат.
Что можно добавить? Армян в Москве действительно много. Я, кстати, когда написал эту фразу, внезапно понял, что я — один из них.
МАКСИМ АССИМИЛЯН
Журнал Столица номер 19 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 79
Номер Столицы: 1997-19
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?