•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Невероятные похождения Кати Г. в стране любви

Невероятные похождения Кати Г. в стране любвиКаждый день миллионы москвичей испытывают на себе разнообразные виды страданий. Город бьется в напряженном ритме любовных конвульсий и ревностных спазмов, наблюдая, как в телевизоре дон Хосе беременеет вторым нелегальным ребенком, а Марибель так и не выходит из комы. Однако не так давно в городе появился принципиально новый вид самоистязаний.
Женский журнал «Страна любви» приступил к изданию так называемых фотороманов — наборов фотографий, объединенных сюжетом и снабженных нехитрым текстом. На страницах издания коварные и подлые Антоны ревнуют Ань к талантливым Ваням, которые вынуждены скрываться от человеческой несправедливости в Занзибаре. Фотороманы начинают пользоваться законной популярностью. Естественно, мы не имели права пройти мимо очередной победы духа над здравым смыслом. Верные журналистскому долгу все новое испытывать на себе, мы поступили так. Богиня отчаяния нашего журнала, женщина-легенда Екатерина Гончаренко немедленно погрузилась в пучину фотороманного упоения. Тратческая журналистка не просто разузнала подробности о новинке, но и лично снялась в очередном фоторомане под названием «Пропилеи». Из этой самой пропилеи она транслирует свои поразительно меткие наблюдения, которые мы смело публикуем в нашем журнале, посвященном самым сокровенным духовным устремлениям горожан. Но это не все. Мы решили пройти путем фоторомана до упора. Разве же это не наш город? Разве наш журнал не красивый, не цветной, не фотогеничный? Да у нас на одну редакцию сразу два сценариста! И пока один — Охлобыстин — ваял продолжение эпоса «Горе от ума», другая — Дуня Ипполитова — сочиняла зажигательный сценарий нашенского доморощенного фоторомана. А уж актеров, актрис и фотомастеров нам тем более не занимать! Так и возник грандиозный спецпроект «Столицы», он же фотороман «Балясина. Сцены из жизни женщин». Смотрите, завидуйте! — Где находится Занзибар? — спросил меня предатель и злодей Антон, человек, чьей женой я должна была стать через несколько минут.


— Понятия не имею, — ответила я, равнодушно бренча на фортепьяно. — А зачем он тебе нужен? — После того как я подло обманул и обокрал Ивана, которого ты любила, он бросил все и уехал зарабатывать деньги в Занзибар.
— Так у него и спрашивай, — предложила я.
— Иван! — закричал злодей. — Где Занзибар? — Бу-бу-бу, — ответил Иван.
Он не мог дать более развернутый ответ: как раз в этот момент ему красили губы.
— Занзибар находится в Африке, — сказала режиссер Лиза, входя в комнату. — Иван, Антон, Анна, я надеюсь, вы уже познакомились друг с другом? — Мы уже семь лет как знакомы, — заметил Антон, который успел прочитать сценарий.
Нас было шестеро: режиссер Лиза, двое молодых актеров из Театра Пушкина, визажистка, женщина-фотограф и я. Ранним субботним утром, в то время, когда все свободные граждане ехали в электричках на дачи, обнимая грабли и лопаты, мы шли в старую московскую квартиру рядом с Тверской, чтобы создать фотороман.
Знаете ли вы, сограждане, что такое фотороман? Российским потребителем эта отрасль массовой культуры пока мало освоена. Что такое телесериал, знает даже работник умственного труда. Это то, что смотрит теща. А фотороманы мы пока что не оценили.
По своему происхождению этот жанр — потомок комикса. Только состоит не из рисунков, а из фотографий. И снимаются в нем настоящие люди. Первые фотороманы появились в Италии в конце сороковых годов. В них снимались Софи Лорен, Джина Лоллобриджида, Жан Маре. Массовый западный читатель — домохозяйка — сразу понял и принял продукцию, соединяющую в себе достоинства книги и фильма.
Этому жанру свойственна чрезвычайная простота, отличающая его не только от произведений так называемого высокого искусства, но и от собратьев по настоящей массовой культуре. В дамских романах автор зачем-то стремится наделить своих героев минимально различимыми характерами, имитировать хоть какой-то стиль. Например: «Бирюзовые глаза Альмореллы зажглись неугасимым огнем, когда мускулистый торс Маурицио прижался к ее взволнованной плоти». Для фоторомана все это излишество. Меньше слов — они отвлекают от действия. Меньше действия — оно отвлекает от слов. Около 120 фотографий с лаконичными подписями — именно то, что нужно.
И еще одно полезное свойство фоторомана — его можно снимать где угодно.
— В прошлом романе был эпизод, когда героиня слушает музыку, — рассказывает режиссер Лиза. — Мы поставили несколько стульев, собрали знакомых, усадили их в ряд. Получился зал консерватории.
На фотографиях все вышло очень правдоподобно. Девушка сидит и плачет, потому что взволнована музыкой. На самом деле мы все так хохотали, что у нее слезы полились от смеха, а фотограф успел поймать момент. Вообще, — заключает Лиза, — если есть смекалка, можно изобразить все что угодно. Через пятнадцать минут мы этим и займемся. Напоминаю: эта комната — квартира Антона, соседняя — квартира Ивана. Рабочее название нашего романа «Пропилеи».
— Про что, про что? — спросил артист, исполняющий роль Ивана, стряхивая с носа пудру.
— «Пропилеи» — архитектурный проект, украденный у тебя твоим соперником. Я все же настоятельно рекомендую всем ознакомиться со сценарием.
Мое знакомство со сценарием произошло в следующие пять минут. Что сказать? Написала его юная студентка сценарного факультета ВГИКа, добывающая таким способом прибавку к стипендии.
Главные герои: Анна, то есть я; талантливый, честный, гениальный Иван; злобный, жестокий, коварный Антон. Давным-давно, во времена студенческой юности, Иван и Анна любили друг друга. Но коварный Антон сделал так, что кооператив, в котором они с Иваном работали, разорился, а Иван уехал в Занзибар искать лучшей доли. Тем временем Антон нашел папку со старыми проектами Ивана, выдал их за свои, стал богатым, знаменитым и собрался жениться на Анне. Но вернувшийся из Занзибара Иван разоблачает соперника. Анна покидает Антона и уходит к Ивану. Все.
Результат нашего труда предназначался для женского журнала «Страна любви», единственного, кажется, в нашей стране издания, где такие произведения регулярно публикуются. В свое время я позвонила в этот журнал и попросила разрешения посмотреть, как снимают фотороманы. Практичный режиссер Лиза справедливо решила, что, если на съемочной площадке весь день будет болтаться лишний человек, надо, чтобы от него была какая-то польза. Поэтому мне предложили роль героини.
Женщина-фотограф устанавливала посреди комнаты осветительные приборы.
— Начинаем, — скомандовала Лиза. — Анна и Антон перед свадьбой. Стоят друг напротив друга, на лицах глубочайшая нежность.
Вперед! Первый кадр в первом в моей жизни фоторомане дался мне непросто. Вот передо мной стоит молодой человек, с которым я познакомилась полчаса назад. Мы оба должны изобразить нежность и сохранять ее минуты три, пока фотограф будет делать дубли. Антону было легче, чем мне, он был профессионалом и ничего не испытывал. Он склонил голову набок, его глаза затуманились. Я взяла его за руку. Рука была немного влажная, но теплая и светловолосая. С продолговатыми выпуклыми ногтями. Я люблю ногти. Мне казалось, что мои движения аффектированы, как у актрисы немого кино. Так, наверное, оно и было. По крайней мере, на лице Антона отразилось сомнение, которого сценарий вовсе не требовал.
— Не годится, — сказал он. — Надо придать сцене динамизм. Давайте я Анну на руки возьму. Вот и будет нежность.
Женщина-фотограф знала, что динамизм — это сложная и важная вещь. Для верности она сняла шесть или семь дублей. Все это время меня держали на весу. Я обнимала шею возлюбленного, и у меня заболела рука и неприятно деформировалась ключица. Я боялась, что меня уронят совершенно не туда, куда бы я хотела быть уроненной (упр. 6, с. 117, раздел «Пассивный залог в русском языке»). Антон, кажется, боялся того же. Нежность получилась.
Потом я стояла в неестественной позе, меня двигали, манипулировали моими руками, надевали на голову фату. От фаты чесалась голова.
Неестественное положение рук вызывало желание дать эти руки Антону, чтобы он делал-с-ними-что-хотел-а-не-мучил-меня. Потом нас фотографировали возле фортепьяно. Потом рядом с диваном. У окна. У большого деревянного шкафа, где я находила папку, спрятанную злодеем-женихом. Я понимала, что он негодяй, и от этого на моих щеках сверкали холодные глицериновые слезы, размещенные визажисткой.
Еще меня сфотографировали у двери в эпизоде, когда я навсегда порывала с коварным Антоном и уходила к талантливому Ивану. Для этого я вышла из одной комнаты (щелчок фотоаппарата), миновала коридор и вошла в другую (еще щелчок). Это уже была квартира Ивана.
Антон сидел, склонив голову, и смотрел на нас критически.
— Все-таки нужна какая-то правда жизни, — сказал он наконец. — Требуется штрих, который заставит читателя поверить, что ты действительно провел много лет в далеком тропическом Занзибаре.
Иван порылся в кармане куртки, достал темные очки и надел на нос.
— То, что нужно, — сказала женщина-фотограф.
— Давайте мы тексты говорить будем, — предложил Антон, — а то я, например, себя неестественно чувствую. Двигаемся молча, как призраки в тумане.
Иван, Анна и Антон на грани нервного срыва — Хорошо, — сказала Лиза. — Следующий эпизод. Ссора между Антоном и Анной. Антон говорит: «Ивану все слишком легко доставалось. Его все любили. А на меня никто не обращал внимания». Поехали.
— Ивану все легко доставалось. Все любили этого дурака... Слушай, я не могу сразу текст запомнить.
— Какая разница! Говори что-нибудь злое.
— Не морщи лоб! — злобно зашипел на меня возлюбленный. — Будешь морщить лоб, скоро состаришься. Плечи держать прямо, а то буду по спине бить. Чему тебя в институте учили? — Соблюдать принципы партийности в идеологической работе, — ответила я холодно. — Я окончила факультет журналистики.
— Очень хорошо, — скомандовала Лиза. — Все эмоции отразились на лицах убедительно. Перерыв, будем обедать.
Мы ели гамбургеры в квартире негодяя Антона, которая на самом деле была Лизиной комнатой.
— Первые фотороманы мы покупали в Италии, — рассказывала Лиза. — Потом в какой-то момент решили снимать здесь. У итальянцев красивые интерьеры, красивая жизнь. Так нет же, оказалось, что нашему читателю нужны знакомые лица и родные реалии. Девочка из ВГИКА, которая у нас работает, сценарий сочиняет. Потом соображаем, где снимать. Принцип один: действие происходит в одном-двух помещениях. Навороченные декорации, роскошные туалеты — все это вещи ненужные. И здесь мы от Запада ничем не отличаемся. Нам прислали подшивку итальянских журналов за прошлый год. И там в совершенно разных сюжетах у разных героинь мы обнаруживали один и тот же шарфик или сумочку. Одно из двух: либо они этот шарфик рекламируют, либо просто выехали большой командой в какойнибудь отель, взяли костюмы и сразу сняли несколько штук романов.
Самые выигрышные герои — богемные персонален. Художники, артисты, архитекторы. Мы стараемся приглашать настоящих актеров. Крис Кельми у нас снимался. Артист Химичев с женой и дочерью.
Группа «Мегаполис». Певица Сабина. Хотели снять группу «На-На».
Но они так много гастролируют, что застать их в Москве было просто нереально. Тогда мы решили — пусть фотограф, который с ними ездит, нащелкает снимки, а мы потом приладим к ним сюжет.
Он привез огромную пачку. Мы скомпоновали что-то вроде сказки про отца — Бари Алибасова — и четырех сыновей, которых он отправляет искать счастья за границу. Есть снимок, где нанайцы стоят вместе с какой-то туристкой в панамке. Мы ее превратили в американскую продюсершу, которая заключает с нашими героями контракт. Они покоряют Нью-Йорк, потом всю Америку. Но все равно тоскуют и хотят на Родину. В Таиланде фотограф старика щелкнул — морщинистого, очень экзотического, а мы сделали подпись, что это друг их отца, ну и дальше в том же роде. В конце герои приезжают в Москву, и отец их обнимает.
Главное, чтобы все хорошо кончалось. И чтобы сюжеты умещались в одном номере. Почта плохо работает — пока читатель будет ждать продолжения, он просто забудет, что раньше было. Потому что нас читают больше в провинции. Архангельская область, Вологодская, Сибирь — все наша территория. И в Минске нас любят. А теперь — за работу! С утра мы играли современные эпизоды, а теперь предстояло снимать студенческую юность героев. Я сменила синюю футболку на красную, затянула волосы в узел и превратилась в девицу горбачевской эпохи. Объяснение в любви, чтобы придать сцене лиризм, снимали во дворе.
Иван обнял меня и закружил в танце: «О, Анна, я люблю тебя! Никто не разлучит нас, мы всегда будем вместе!» Я почувствовала себя взволнованной и сильной (упр. 3, с. 415, раздел «Однородные определения в русском языке»).
— Хи-хи-хи, — раздался за нашими спинами мефистофельский смешок.
Мы обернулись и увидели мальчика лет десяти, с лицом херувима и большими ясными глазами. Его окружала стайка сверстников.
Дети сидели в песочнице и играли в карты.
— А я знаю, чем вы сейчас заниматься будете! — радостно сказал малыш.
Иван слегка покраснел.
— Вы скажете: «Не знал, что у тебя перхоть». А она ответит: «У меня уже нет, а у тебя есть». Потому что вы фильм снимаете для рекламы! — продолжал ребенок.
— Классный пацан! Давайте его используем в сюжете, — предложил Антон. — Что-нибудь типа: она поняла, что покорена. Анна идет и думает о своем ребенке, который считается сыном Антона (упр. 5, с. 618, раздел «Сложноподчиненные с придаточным определительным»), а на самом деле он сын Ивана. Или наоборот.
— Не надо перегружать сюжет, — холодно сказала режиссер Лиза. — Лишние ходы запутают читателя.
— Все равно, мимо такого парня проходить нельзя, — настаивал Антон. — Посмотрите, какая непосредственность! Пошли на компромисс: Иван и Антон выясняли отношения во дворе, а дети смотрели на них и оживляли картину. Их невинный облик контрастировал с мрачными страстями, обуревавшими героев.
Последние сцены мы снова снимали в Лизиной квартире. Пять часов работы, московская жара плюс груз прожитых героями лет и пережитых страстей — все это привело к тому, что играли мы скучновато. Лиза сердилась.
— Антон, ты должен уговаривать Анну любить тебя. Поживее, пожалуйста: это женщина, которой ты добивался всю жизнь! Антон не спеша поднимался, вяло брал меня за руку.
— О, Анна. Нет, ты не можешь любить Ивана. Не верю я, что ты любишь его... Если завтра будет такая же жара, я умру. Или я все равно умру, Анна, если ты не будешь моей.
Я тяжело дышала, изображая удовольствие.
— Нормально, — говорила тоже смертельно уставшая женщина-фотограф. — Переходим к последнему эпизоду.
Ради последнего эпизода мы снова отправились на улицу. Моя много страдавшая героиня, потрясенная предательством Антона, бежала по Москве. На ее лице отражались гнев, растерянность, отчаяние и желание отомстить.
В этот момент у меня уже не было сил украсить свою физиономию хоть какой-нибудь эмоцией. Мне помогли небеса — в прямом смысле слова. Надвинулись тучи, неожиданно брызнул холодный дождь.
Мои восхитительные густые волосы, растрепанные ветром и чуть тронутые кондиционером, капли дождя на моем прекрасном лице, душащая меня злоба, которую легко можно было принять за смятение чувств, — все это дало возможность фотографу сфотографировать нашу фотографию своим фотоаппаратом.
Я попрощалась с обоими своими возлюбленными.
— Приходите к нам в театр, — сказал Иван. — В конце августа открытие сезона.
— Послезавтра в редакции будут выдавать гонорар! — прокричала нам вслед Лиза. — Не забудьте паспорт, а то бухгалтер будет сердиться.
— Не забудем, — пообещал предатель и злодей Антон.
...и вот я сижу за компьютером и пишу этот текст. Ветер шевелит ветви березы и мои густые, чуть тронутые волосы головы. Я размышляю о том, как хорошо снимать сцену объяснения в любви. Что-нибудь вроде: «Ольга, любишь ли ты меня?» — «Да, милый, я буду лю-» бить тебя вечно. Но не очень сильно».
По направлению к метро «Сокол» едет машина. В эту машину можно посадить героиню и снять момент расставания. «Елена поняла, что между ней и этим человеком не может быть ничего общего. С прошлым было покончено. А зря».
Кошка входит в мою комнату. И она может пригодиться. «Это было единственное существо, которому Наталья могла поверить все тайны своего сердца. Но не хотела».
Кстати, из энциклопедии я узнала: Занзибар — это остров у восточного берега Африки. А зря.
ЕКАТЕРИНА ГОНЧАРЕНКО, фото АЛЕКСЕЯ ФЕДОРОВА
Журнал Столица номер 12 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-12
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?