•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Господин осветлитель

Господин осветлительСвоего главного художника Андрея Ефимова Москва запомнит надолго. Это ведь он придумал две городские программы — «Светлый фасад» и «Исторический цвет». То есть, проще говоря, художник хочет заново покрасить весь московский Центр. И он, конечно, сделает это. Сомневающимся сообщаем, что мэр Лужков, ознакомившись с инициативами городского худрука, уже подписал специальное постановление, дал «добро» и денег. В какой цвет покрасит Москву Ефимов? Он этого и сам еще точно не знает. Но это совершенно точно будет другой город. И жить в нем станет лучше. И веселей.
В приемной главного художника захлебываются звоном несколько телефонов. Секретарша Женя добросовестно говорит во все трубки по очереди: «Андрей Владимирович поехал к скульпторам. Попробуйте позвонить в два. Андрей Владимирович занят. Андрей Владимирович на объекте. Его не будет».
Я понимаю, что встреча сорвалась, что Андрей Владимирович един во многих лицах. И Эти лица ездят по Москве, следят за работой скульпторов, исследуют облицовку Дома на набережной, изобретают новые оттенки голубого...
Но Женя, разложив трубки по телефонам, объясняет мне, что на самом деле Ефимов здесь, что просто она «фильтрует » звонки. Потому что если она делать этого не будет, то шеф будет говорить по телефону целыми днями, а ему еще надо как следует город покрасить.
Главный художник сидит в кабинете, заваленном ватманскими трубками проектов. У него есть макет горбатого мостика с фонарями, карта вверенного ему города, шкаф и стол, устланный эскизными схемами Центра. Синие, фиолетовые, апельсиновые и голубые улицы, фисташковые сектора. Все это так не похоже на свинцово-серый город, в котором я живу.
— Понимаете? — спрашивает художник, приглашая меня на прогулку по бумажным улицам и секторам.
И очень скоро я понимаю. Я понимаю, что Ефимов живет в другой Москве, своей собственной. Яркой и гармоничной, как радуга. Он экспериментирует с этой Москвой, наносит на нее мазки то тут, то там, красит и перекрашивает ее. И очень хочет, чтобы в этом городе вместе с ним пожили еще 12 миллионов человек. Чтобы осуществить эту свою мечту, он и придумал то, что теперь называется программами «Исторический свет» и «Светлый фасад».
И вот что он хочет сделать. Для начала выяснить первоначальный цвет каждого дома в Центре. И покрасить его в этот самый цвет. Или не в этот, а в другой. Специально подобранный так, чтобы каждая улица смотрелась единым ансамблем, а не случайным набором домов. Это нелегко. Ну как, например, красить улицу, если четыре дома на ней исторически голубые, а еще два — красные?
Вот Ефимов и думает...


Со «Светлым фасадом » все проще, потому что рассчитана программа в основном на дома сталинской постройки, а они, как известно, от рождения серые. Их облицовывали пористой штукатуркой со слюдой и каменной крошкой, и пятьдесят лет назад они выглядели гораздо светлее. А теперь почернели от копоти и пыли. Чтобы вернуть домам первоначальный облик, их вымоют с мылом, высветлят и тонируют...
Дня рождения идеи автор вспомнить не может. Потому что идея была всегда. Ведь совершенно очевидно, что Москва давно уже из красно-золотой, лоскутной, по-купечески яркой превратилась в монотонный город-упырь.
— Я каждый день бываю на Тверской, — говорит Ефимов.— И настроение у меня портится. Прекрасные здания, хорошей архитектуры. Но мрачные, серые. Как тюремный коридор. Такие могут запросто съесть весь московский оптимизм.
И художник с удовольствием вспоминает про то, что раньше Москва была совсем другая. Вот Василий Блаженный — это. Москва. Нарышкинский домик в Петровском парке, церковь в Троице-Лыкове — тоже. Ефимов вообще любит «нарышкинское» барокко начала XVIII века — синие, зеленые, красные дома с лепниной и белыми наличниками. И испытывает личную неприязнь к Александру I. За то, что тот распорядился красить все новые дома «с большим добавлением белил», то есть, попросту говоря, сделал их блеклыми. Да еще посадил при каждом полицейском управлении чиновника-архитектора. Чтоб контролировали исполнение указа.
Последний «цветовой прорыв» случился в Москве в начале XX века. Модерн — растительные орнаменты, панно на фисташковых, оранжевых, фиолетовых фасадах. Но пришел 17-й год, и роскошные особняки в районе Китай-города и нынешней улицы Куйбышева замазали грязно-бурым, а Центр застроили серым...
Светлый облик Дома на набережной
— «Энлаком» звонит. Про Дом на набережной, — докладывает в кабинет Женя.
Центр «Энлаком», специально созданный мэрией, разрабатывает материалы и технологии для зданий, которые будут высветлять или перекрашивать. Первый на очереди — Дом на набережной. Работы по приданию ему более светлого облика начнутся весной и должны закончиться к августу. Уже есть эскиз, но «Энлаком» никак не может добиться того, чтобы фактурные мастики и штукатурка были нужного цвета и при этом через год не пошли трещинами. Дело движется медленно. И Ефимов в пятьдесят пятый раз спрашивает:
— Нет, скажите прямо, вы сможете обеспечить мне правильный оттенок по левому крылу?
И «Энлаком» прямо отвечает, что все равно все выходит темнее, чем хотелось бы, и обещает попробовать еще раз...
В кабинет, не обращая внимания на заградительные Женины возгласы, врываются щуп-ленький блондин и плечистая дама. На столе у Ефимова вырастает кипа образцов. Собственно, образцы эти он видел уже раз десять. И три раза утверждал, во что красить двухэтажный особнячок на Большой Никитской. Столько же раз передумывал. После чего гармошки и веера образцов снова оказывались на его столе.
— Вот, — дама протягивает Ефимову грязно-охряной листик. — Думаем, этот. Спокойно, глаз не режет. Теплый такой цвет. И с соседними домами гармонирует.
— Ну и скука, — разочарованно тянет художник. — У нас весь Центр и так желтый. Он у нас такой желтый, что аж серый весь.
Ефимов вытаскивает из кипы образцов листик цвета лютика, на минуту отлучается в свою Москву, делает круг по улицам, возвращается в кабинет и заканчивает, стуча карандашом по схеме Центра:
— Я так думаю. Эти два дома — вот этим, а эти три — этим. Дальше по площади вот так... Если смешать эти два... С ними мы еще поиграем...
— Так у этих же двух уже охру утвердили. Там же результаты зондирования, в охране памятников все утверждено, — обреченно мямлит блондин...

Боязнь великих открытий
Это еще одна обязанность Ефимова — пререкаться с Комитетом по охране памятников. Два месяца, например, бьется с ними из-за Гостиного двора. Провели там «зондирование фасадов» и выяснили, что был Гостиный исторически лиловым.
Отлично, сказали в комитете, так и выкрасим. И теперь Ефимов доказывает, что так красить уже нельзя. Потому что, когда строили Гостиный двор, стоял он один на пустыре. А сейчас кругом застройка. Если покрасить его в исторический цвет, то потеряется здание. Надо бы сделать поярче.
Вообще, Ефимов комитет недолюбливает. Они бы раньше такими принципиальными были! Когда, например, в 20-х годах Кремлевскую стену белым покрасили. Видно, вспомнили про Москву белокаменную. Так комитет даже не пикнул. А стену от белил отскоблили только тогда, когда она грязными подтеками пошла. Или взять исторически серый клуб Мельникова (известный советский архитектор-конструктивист). Покрасили же его желтым, а комитет опять ни слова не сказал.
— Щепетильников звонит, — докладывает Женя.— Он там Елисеевский зондирует...
Ефимов нервно хватает трубку:
— Нашел?
И обернувшись ко мне, светлеет лицом. Нет, ничего не нашел Щепетильников. И слава Богу. Дело в том, что Елисеевский магазин вот уже много лет имеет цвет недозрелого персика. И Ефимову этот цвет очень нравится. Но эксперт Комитета по архитектуре Щепетильников в рамках «Исторического цвета» все равно обязан выяснить, не красил ли Елисеев свой магазин ядовито-зеленым. Щепетильников очень боится сделать такое открытие. А просто взять и написать в экспертном заключении, что магазин исторически был персиковым, ему не позволяют архитекторская совесть и гражданская ответственность.
Так что зондировать Елисеевский он будет до последнего. А если зондирование ничего не даст, то отправится по музеям и архивам. Таким образом, кстати, установили исторический цвет Большого театра. В пушкинском музее на Арбате отыскали несколько акварелеи с изображением розового храма искусств. Все тогда страшно обрадовались, что такой удачный исторический колер. И покрашен теперь Большой театр в цвет с романтическим названием «Утренняя заря». Правда, в рамках не «Исторического цвета», а реконструкции театра.
Опять звонит телефон. И Ефимов долго доказывает кому-то, что никак нельзя разбавлять фисташковый цвет Главпочтамта серым. Что, мало фисташковой краски? Так надо найти... Впрочем, нет. Пока не надо. Еще ведь неясно, каким он будет, Главпочтамт. Может быть, фисташковым, а может — зелено-голубым. Надо эскизы посмотреть, прикинуть...
Опять звонок. Женя напоминает, что надо ехать на объект, что шофер уже ждет. Ефимов пытается затолкать в шкаф схемы и эскизы, но они сползают с полок, кучей лежат на полу. И он, отчаявшись, перешагивает через эту кучу и в который раз едет любоваться Домом на набережной. Со шкафа ему вслед улыбается маленький фиолетовый слон с красно-желтыми кляксами на спине — подарок друзей из Европы.
Сколько стоят программы. Ефимова?
Московская мэрия выделила на программы Ефимова 23 миллиарда рублей. На эти деньги к 850-летию Москвы должны быть заново -покрашены и осветлены 12 зданий по программе «Светлый фасад» и 10 зданий по программе «Исторический цвет». Работы начнутся в апреле. А к концу года в Центре должны быть заново перекрашены, и осветлены 500 зданий.
Эти расходы будут оплачиваться бюджетом лишь частично. Сейчас правительство Москвы готовит постановление, согласно которому облик сданных в аренду домов будет облагораживаться за счет арендаторов. С отказниками договоры, аренды будут расторгаться. А те, кто покрасят свои дома в «неуставной» цвет, будут оштрафованы и обязаны исправиться.
Дома, с которыми будут работать в первую очередь по программе «Светлый фасад»:
ул. Серафимовича, 2 (Дом на набережной) Кутузовский пр-т, 23, 25, 27, 31, 35 ул. Тверская, 7 (Телеграф) ул. Б. Дорогомиловская, 1,5,7,9,11 по программе «Исторический цвет»: ул. Тверская, 14 (Елисеевский магазин) пл. Белорусского вокзала, 1, 2, 3, 5, 7 Чистопрудный бульвар, 2 (Моспочтамт) Проспект Мира, 40
ул. Б. Никитская, 19 (Театр Маяковского)
Красная площадь, 5 (Министерство обороны)
ИННА КОЛОМЕНСКАЯ ЕКАТЕРИНА КОСТИКОВА Фото АЛЕКСЕЯ БОЙЦОВА, ДМИТРИЯ ДУХАНИНА
Журнал «Столица», номер 1 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-01
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?