•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Лужа

ЛужаМне обязательно нужно рассказать о луже.
Конечно, Лужей с большой буквы у нас теперь именуются Лужники. Поэтому свою лужу я вынуждена писать с буквы маленькой. Но на самом деле она, конечно, большая, эта лужа.
В 77-м не то 79-м, дай Бог памяти, феноменально жарком и засушливом году, когда под Москвой горели торфяники, родители прислали мне в пионерский лагерь вместе с карамелью записку: у нас все хорошо, спим на полу, асфальт немножко плавится, боимся, как бы лужа не высохла. Но, знаете, обошлось, не высохла.
На моей памяти лужа не пересыхала ни разу. Она только изменялась в размерах. Начинаясь у 22-го дома по Одесской улице, она разливалась обычно вплоть до дома 18. А иногда и дальше — до таинственного заведения под названием школьный завод «Чайка».
Лужа плещет волнами перед проходной. Еще немножко — и сливается с другой мощной лужей: это где в Одесскую вливается улочка Малая Юшуньская.
Да что там. Я заставала паводки, когда два объединившихся, как Волга с Окой, водоема достигали булочной! То есть в длину получалось метров триста. Ну а в ширину — от бровки до бровки.
По этим бровкам, или, иначе, бордюрным камням, неоднократно пыталась я пуститься в обход. Каждый раз одно и то же. Щербатый бордюр прерывается, ненадежная опора вдруг уползает куда-то из-под ноги, и выбирай, куда ступать дальше: в прибрежную глину или в воду.


Так вот. Бежала я однажды по ненадежным камешкам в булочную, сжимая в одной руке целлофановый прозрачный пакет, в другой — монетку в двадцать копеек, из чего легко сделать вывод, что дело происходило еще до революции. Нужно было купить половинку черного по восемнадцать и булочку за семь, итого четыре копейки сдачи.
Как всегда.
Когда я заметила что-то необычное, лужу я, собственно, уже миновала. Это было маленькое — приток не приток — сопутствующее озерцо. Обычного такого размера лужица, можно перепрыгнуть. Что-то в ней шевельнулось. Я нагнулась. Рыбка. Довольно большая такая серая рыбка на сером асфальте в серой луже, отражающей нормальное зюзинское небо (наш микрорайон называется Зюзино, чего уж тут скрывать).
Что она там делала — рыбка? Как туда попала: самозародилась? вывелась из икринки? упала с неба? В школе нам в порядке заведенной тогда антирелигиозной пропаганды рассказывали про редкое, но научно объяснимое природное явление — дожди с рыбами.
Рыбка не предложила мне загадать три желания. Она вообще ничего не сказала. Я без особого труда поймала ее в целлофановый пакет и принесла домой. Вместо хлебов.
Никто не обрадовался. Только удивились, что я вообще что-то нашла (уже тогда я отличалась сильной близорукостью и неприязнью к очкам). А тут такая находка. Выглядела рыбка, надо сказать, не очень привлекательно. Снулая была какая-то, с толстоватым телом и выпученными глазами. Соседские мальчики сказали, что это бычок. Дня через три мама категорически заявила, что рыбка жить у нас не будет. Мы выпустили ее в пруд рядом с прачечной.
На следующий год я решила поступать на журфак, нужно было пять опубликованных заметок. В городской газете мне посоветовали написать о чем-нибудь, что мне хорошо знакомо, и я написала про лужу. Проявляя начитанность, я сравнивала ее с гоголевской лужей в Миргороде. Помню еще искрометную фразу: «Жильцы окрестных домов к ней привыкли, и даже полюбили — все-таки дети летом у воды...» Получился фельетон, который в редакции подписали коллективным псевдонимом М. Вечеркин и снабдили портретом как бы автора — усатого дяденьки. А затем случилось невероятное.
Приехала бригада людей в оранжевых безрукавках. Они поставили времянку, долго что-то вымеряли и даже записывали. Неделю забрасывали в лужу асфальт, катки ездили взад-вперед. Но этого мало. Однажды утром потрясенные жители наблюдали из окон, как на дорогу для проверки эффективности труда выливали воду из нескольких цистерн! Вот какова была действенность печатного слова.
Результаты эксперимента удовлетворили людей в оранжевых безрукавках, и они уехали.
Через пару дней прошел сильный дождь.
Лужа возникла снова.
Она только сместилась ближе к дому 22 и перекрыла дому 18 доступ к помойке.
С лужей больше уже никто никогда не пытался бороться.
Я никогда больше не находила ничего на улице. Ни монет, ни колец, ни бутылок с записками жертв кораблекрушения. И рыбной ловлей я тоже никогда не занималась. И попрежнему не ношу очки. Но когда подхожу к великой луже, рядом с которой по-прежнему проживают мои родители, то на всякий случай внимательно смотрю под ноги. Кто его знает?
КАТЯ МЕТЕЛИЦА
Журнал Столица номер 12 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-12
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?