•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Казино. Одна тридцать шестая

Казино. Одна тридцать шестаяНа самом деле эта заметка задумывалась как заметка о довольно крупном и известном московском казино. Предполагалось, что выдающийся творец письменной прозы Валерий Панюшкин наденет костюм, почистит, наконец, ботинки и, как мы договорились с владельцем одного заведения, проведет неделю у игорных столов. Там его посетит неординарная мысль о природе московского азарта и секретах индустрии, зарабатывающей на нем деньги. Мысль он талантливо изложит в заметке. Костюм Панюшкин одолжил у товарища, ботинки ему почистила жена, и в казино он действительно был. Но в итоге произведение вышло совершенно другое. То ли Панюшкина замучили лавры его предшественника Достоевского Ф. М., то ли журналиста преследовала какая-то невероятная удача.
Но в казино Панюшкин встретил Алексея Чекасина. И теперь почти все то, что вы прочтете дальше, Чекасину и посвящается. Но жизнь этого человека того заслуживает. Тем более что именно с казино она в основном и связана.
Москвич Алексей Юрьевич Чекасин — владелец сети ювелирных магазинов в Москве, Петербурге, Мурманске, Пскове, Калининграде и Новгороде. Образование высшее, 29 лет, женат, имеет дочь.
В течение одной ночи Алексей Юрьевич побывал Антонио Бандерасом, вечным жидом, миллионером, старичком и бомжом. Забыть эту ночь теперь — невозможно. Объяснять ее смысл даже таким близким людям, как жена Маша, — мертвый номер. Зеро.
Алексей Чекасин — игрок. Он сам не понимает, болезнь это или род эзотерического знания. Но мы встретились в казино, и он рассказал свою историю.
Я пришел ночью. Посреди мраморного коридора, десять раз отражаясь в зеркальных витринах, Маша била Алексея по щеке: — Ты неудачник! Неудачник! Ты уже проиграл меня! — она развернулась и ушла, цокая каблуками по камню.
В глазах у Маши были слезы. Шарфик из газа прилипал к мокрой щеке. Маша знала, что для мужа нет слова страшнее, чем «неудачник». Но на этот раз заклинание не подействовало. В дверях Маша увидела меня и сделала вид, что не узнала.


Неудачник
— Привет, — Алексей Юрьевич Чекасин протягивает мне руку и улыбается, подозрительно глядя на одолженные у товарища костюм и галстук. — Ты на фашиста похож, который скрывается от Моссада в Латинской Америке.
Валерий Панюшкин тридцать шестая Мы знакомы почти двадцать лет. Мы с Алексеем Юрьевичем вместе учились в школе.
— Чего Машка-то плакала? — спрашиваю я.
— Да ну ее... — на Чекасине светло-серый летний пиджак, коллекционная обувь и маска вполне уверенного в себе человека.
На поясе — «Моторола». В кармане — «Паркер». В бумажнике — золотая кредитная карточка «Американ Экспресс», выданная каким-то там важным банком в Филадельфии.
Странно. Когда мы с Алексеем Юрьевичем Чекасиным учились в школе, он носил зубы в полоску. То есть чистил только самые доступные места, а у десен желтый налет откладывался неделями. У него всегда была грязь под ногтями, перхоть на плечах и засохшая глина на ботинках.
Он был гениальным математиком. В перепачканных его тетрадках учительница находила только условие задачи и ответ.
— Ужасное оформление, Чекасин! Я должна видеть, как... как ты решил задачу. Покажи мне это. Садись. Тройка.
Чекасин молчал, дулся, ковырял грязным мизинцем в носу. Он всегда решал все задачи в уме, и показывать туповатой математичке ему было нечего.
На выпускном экзамене весь класс списывал у Чекасина. Леха решил все шесть вариантов за пять минут, потом достал шахматный журнал с записью партии Карпов—Каспаров и до конца экзамена увлеченно ее, партию, читал. Экзамен мы сдали превосходно. Во всем классе была только одна тройка — у Чекасина.
Еще через месяц Леха без труда поступил на факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ. Никто, конечно же, не удивился тому, как блестяще он сдал математику, но пятерке по сочинению удивились все, кроме меня. Я был лучшим Лехиным другом. Я знал, что он может цитировать наизусть с любого места Пушкина, Достоевского, Есенина. У него была феноменальная память, основанная не на чувстве, а на счете. Он находил ошибки в поэтических теориях Андрея Белого и с цифрами в руках объяснял мне, почему Хорхе Луис Борхес неправильно описывает Вавилонскую Библиотеку.
В доме его никогда не было женщин. Ни одна девушка не могла выдержать грязь, вонь валяющихся по углам объедков и желтый оттенок заскорузлого постельного белья. Ни одна, кроме Маши.
Примерно в это же время Алексей увлекся преферансом. Мы играли несколько раз в неделю. Ночи напролет. Я, Алексей, однокурсник Алексея Антон и Иван Леонидыч, сосед Алексея по лестничной клетке, полковник генштаба. Я играл абы как. Антон — азартно и опрометчиво, назначая мизера вслепую и заказывая десять без козыря с пятью взятками на руках. Полковник играл успешно, но схематично, полагаясь на бесчисленные преферансные поговорки «два-паса-в-прикупечудеса», «под-игрока-с-семака...» и так далее. А Алексей считал. Быстро и безошибочно. Всегда точно зная, сколько каких карт у кого осталось.
Никто не помнит, когда и при каких обстоятельствах в квартире Алексея появилась Маша. Все вроде бы осталось по-прежнему, но исчезла вонь, простыни стали чистыми, и Алексей иногда стал мыться.
— Три врага преферанса! — басил полковник, помавая в воздухе толстым, как сарделька, перстом. — Водка, жена и скатерть.
Маша тихонько входила в комнату с чайником, улыбалась, расставляла чашки и уходила. В нашем присутствии Алексей держал себя с Машей строго, охраняя эту непонятную штуку, которую принято называть мужской независимостью. Все так же разбрасывал мусор по углам, а Маша убирала. Из всей преферансной компании она общалась только со мной. Когда я выходил на кухню за спичками, Маша спрашивала, не выпью ли я с ней — валерьянки.
Однажды, придя в гости, я подарил Маше крохотного белого котенка с треугольным хвостом.
— Какой чудесный... — девушка прижала зверушку к груди, улыбнулась и заплакала. — Спасибо.
Вышедший из комнаты встречать меня Алексей посмотрел строго, и Маша опустила глаза под его взглядом.
— Вот уж не ожидал от тебя! — прошипел приятель, выведя меня за дверь и больно сжав мне руку. — Друг называется. Сволочь! — Ты чего? — удивился я. — У тебя аллергия на кошек? — У меня аллергия на предателей. Женщина друга неприкосновенна, понял! Пошел вон отсюда! Гнида! Я ничего не понял. Просто ушел, и с тех пор мы не виделись больше года.
Проигрыш А через год Алексей позвонил мне. Была ночь. Два часа ночи. Лето. Жара.
— Старик, ты можешь сейчас поговорить со мной? Я хотел было пошутить по поводу аллергии на предателей, но понял, что случай не тот. В голосе Алексея было отчаяние, растерянность, страх.
— Что произошло? — Машка...
— Что с ней? — Ничего... Пойдем погуляем по набережным. Мне не к кому обратиться, кроме тебя. Не к кому. Не к кому.
Нам было по двадцать лет. В этом возрасте легко загонять жизнь в схемы и добиваться цели, не думая, оправдываются ли ею средства. Это был девяносто первый год. Страна голодала и готовилась к путчу. Нам нечего было терять. Атмосфера авантюризма была разлита в воздухе.
Мы шли по набережной, и Алексей, сбиваясь с пятого на десятое, рассказывал мне, как Маша ему изменила.
— Она спала с ним полгода. Я догадывался, но боялся спросить.
— А сегодня вечером спросил? — Да... Она созналась. Я наорал на нее, и она ушла. К нему.
— К кому? — В том-то и дело! К Антону! К Тохе! Ты же знаешь, у меня нет друзей, кроме преферансной компании. Тебя я выгнал, полковник умер, а Тоха увел у меня жену! — Плюнь. Или отбей обратно, — важно изрек я.
В то время у меня были ответы на все вопросы.
— У меня нет шансов. Я неудачник. У него своя фирма, машина, деньги. Знаешь же, что бабам надо... Она кончает с ним пять раз за ночь, а со мной никогда. Я неудачник...
— Изменись, — сказал я, и, наверное, это были самые жестокие слова в моей жизни.
— Как? Я тогда носился как с писаной торбой с книгой Эрика Берна «Игры, в которые играют люди».
— Неудачник, — сказал я, — всем рассказывает о том, как будет хорошо, когда у него получится задуманное дело. А удачник думает, как вести себя в случае провала, и никому об этом не говорит. Просто последи за собой, и жизнь изменится. Ты же всегда обыгрывал Тоху в преферанс. Обыграй его в жизни.
Просчитай все. Придумай стратегию, которая приведет его к полному банкротству в Машкиных глазах. Ты знаешь его слабые стороны? — Знаю, — взгляд Алексея застыл, вперившись в облака.
Так было всегда, когда в мозгу моего друга включалась гениальная вычислительная машинка. Он повторил: — Знаю... Тоха азартен.
Стратегия успеха Все, что произошло дальше, поразительно по той силе выдержки и самоотречения, которую проявил один игрок, действуя против другого. Я не верю, будто нечто подобное может быть сделано пусть далее ради самой прекрасной в мире любви к самой прекрасной в мире женщине. Только всесильная, всепобеждающая страсть игрока может заставить человека подняться из самых глубин отчаяния, низвергнуть счастливого соперника и никогда не торжествовать победы, сохраняя лицо каменным, как в покере.
Алексей абсолютно изменился. Первым делом он позвонил Антону, попросил прощения у Маши, сказал, что понимает и уважает ее выбор, но не хочет терять сразу двух близких ему людей.
— Нам с Антоном тяжело будет видеть тебя сейчас, — парировала Маша. — Может быть, потом, когда пройдет время...
— Я не тороплю, — в голосе Алексея не было даже тени обиды. — Просто знай пока, что я простил все и тебе, и Тохе и сам прошу прощения за несдержанность. Я мало ценил тебя. Ты ушла и правильно сделала.
Полгода они не виделись. Ни разу за это время Алексей не позвонил Маше, но не было дня, когда бы он не думал о ней.
Феноменальные математические способности позволили ему быстро найти работу бухгалтера и ревизора в русско-немецкой ювелирной фирме. Он отремонтировал квартиру, купил подержанную «восьмерку», изменил внешность и привычки.
Встретившись с ним через полгода на чьем-то дне рождения, Маша и Антон поначалу не узнали его. Брюки с ровными стрелками, белоснежная рубашка, свежезавязанный галстук, чистые красивые волосы, но главное — абсолютная непринужденность, словно бы полгода назад человек этот не был истеричным хипаном с сальным хайром, заправленным в свитер.
Весь вечер Алексей был душой компании, шутил весело, но не зло. Болтал с Антоном и Машей. Радовался встрече. В какой-то момент Маша испугалась, что бывший муж захочет уйти вместе с ней и Антоном и уже где-нибудь в баре устроит сцену ревности. Но Алексей, сославшись на дела, ушел раньше.
Они стали часто встречаться, но никогда по инициативе Алексея, а всегда где-нибудь в гостях или на деловых вечеринках. Очень часто, болтая и перескакивая с темы на тему, друзья останавливались в конце концов на игре, казино, рулетке, блэк-джеке. Не то чтобы такие разговоры затевал Алексей, просто кто-то в компании заводил об этом речь.
Так продолжалось три года. Благосостояние росло. Из служащего Алексей стал совладельцем. А свободное время веселая компания все чаще проводила в казино. Дружеский ужин, общение, ну и игра по мелочи.
Алексей ждал. Видит Бог, ни разу он не поторопил события и ни разу сознательно не пожелал того, что случилось.
Как-то раз, вернувшись из командировки по северным филиалам, Алексей нашел на автоответчике следующее сообщение: «Леша, это Петр Иваныч, отец Антона.
Перезвони мне, как только сможешь. С Антошкой беда. Он проиграл все деньги и машину. Мы запираем его, но он убегает. Он невменяем. Идет и проигрывает снова. Все друзья отвернулись от него. Маша в истерике. Помоги».
Наскоро переодевшись, Алексей поехал к отцу старого своего преферансного приятеля. Петр Иваныч, бывший номенклатурщик, а теперь владелец черт знает чего на черт знает какую сумму, был бледен и растерян. Выяснилось, что Антон убежал накануне и вот уже больше суток его нет.
Страшно подумать, сколько он успел проиграть за это время. Ну да ладно. Лишь бы был жив.
Выигрыш Алексей поехал искать. Он подумал, что на месте Антона избегал бы приличных казино, где богатый отец легко мог найти его. Искать надо было в сомнительных мелкобандитских клубах.
Расчет оправдался. Войдя в третий или четвертый по счету клуб, Алексей увидел Антона у рулеточного стола. В то время у бандитов были в моде малиновые пиджаки, и весь клуб был малиновым. Правда, некоторые особо разгоряченные игрой братки сидели в тельняшках. Из женщин были только проститутки, да и те не первой свежести. Антон стоял у стола и дрожал. Всякий раз, когда шарик попадал в ту или иную цифру, Антон прыгал так, словно сорвал банк. На самом деле у него уже давно не было денег, чтобы сделать ставку. Время от времени крупье или кто-то из игроков давали ему пару фишек, он сразу ставил и неизменно проигрывал.
Увидев Алексея, Антон сначала испугался, подумав, что вот его нашли и сейчас увезут домой, но потом подбежал, схватил за руку и быстро-быстро стал шептать на ухо: — Старик... Сто долларов, дай мне сто долларов... Я поднимусь, вот увидишь. У меня система. Двойка по полной. Или двадцатка... Черное... Чет... Можно выиграть. Но эта рыжая стерва, — Антон потихоньку указал на красивую девушку-крупье, — она играет против меня. Попадает в нужную цифру. Через две минуты ее сменят, поставят молоденькую, а там уже чистый случай, понимаешь, теория вероятности. Если правильно играть...
— Ты сошел с ума! — Алексей тряхнул Антона за лацканы. — Попасть шариком в цифру нельзя. Это бред игроманов. Таких людей, как ты, в Америке лечат принудительно.
— Нельзя?! Ты теленок, Леха! Спроси у любого крупье, и он тебе скажет.
— Беда в том, что в России все крупье — игроманы, и поэтому бредят почище тебя.
— Дурак. Попадать в цифру никто не учит, как никто не учит детей мату. Но все матерятся. И все попадают шариком в цифру, понял? Кроме детей! А сейчас они поставят ребенка.
— Хорошо. Я дам тебе сто долларов, — Алексей сделал паузу, чтобы подождать, пока Антона перестанет трясти. — Но только если поклянешься, что, проиграв их, ты немедленно вернешься домой к жене и никогда больше не подойдешь к столу.
— Клянусь! — Поклянись Машей.
— Клянусь! Пока Антон менял деньги на фишки, из-за портьер ровным строем вышли девушкикрупье и заняли места тех, что были раньше.
Антон разделил сто долларов на десять ставок и разбросал по столу: — Сейчас выиграем, и я угощу тебя ужином.
Шарик катился по деревянному желобу, колесо крутилось. Антон был сосредоточен, но дрожал, как в лихорадке.
— Ты говоришь, как неудачник, — Алексею казалось, что в беспорядочных ставках Антона нет смысла, и сейчас он проиграет. — Лучше бы подумал, как поедешь домой и что скажешь Маше.
— Оба! — Антон подпрыгнул и захлопал в ладоши. — Что я тебе говорил! Выигрыш был небольшой. Но выигрыш.
Собрав фишки, Антон снова раскидал их по столу. И снова выиграл. Очень скоро Алексей понял, что приятель его действительно играл по системе, иногда, правда, допуская ошибки, но в целом выигрывая.
Простой расчет вариантов предполагал выигрыш процентов в десять. Но Антону везло. Невероятно везло. На тысячи долларов.
— Остановись! — Алексей дернул Антона за рукав и подумал, что, если тот сейчас остановится, все пропало. — Ты поднялся на триста процентов. Так долго не может везти.
Остановись.
— Сейчас, сороковник выиграю и остановлюсь.
Антон снова поставил и снова выиграл.
Сорок тысяч американских долларов. Забрал фишки и отошел от стола. Алексей был раздавлен. Четыре года расчетов, дисциплины и ожидания — все к черту. Работа, пиджаки эти, деньги... Зачем? Разговаривающий, как неудачник, Тоха сейчас позвонит домой, скажет, что все в порядке, и пойдет ужинать. Маша обрадуется и, вместо того чтобы пожалеть о своей трехлетней давности измене, просто поблагодарит его: «Спасибо, Алеша».
— Поздравляю с выигрышем! — у кассы к Антону подошел бритый человек в малиновом пиджаке и улыбнулся. — Уже уходите? Может, поиграете еще? — Не-ет! — засмеялся Антон. — На сегодня хватит.
— Поиграйте... — лицо человека в пиджаке стало серьезным. — Поиграйте... пожалуйста... еще...
Антон сжался, побледнел, молча подошел к столу и за два часа проиграл все.
На следующий день Алексею позвонила Маша и попросилась переночевать: — С ним невозможно, понимаешь? Я устала.
Я жалею, что тогда три года назад... Прости...
Алексей успокоил ее как мог, напоил чаем с валерьянкой и положил спать в соседней комнате.
— Посиди со мной? — неуверенно предложила Маша, забравшись под одеяло.
Алексей улыбнулся и погладил вернувшуюся жену по голове.
— Спи, — встал и пошел к двери. — Я люблю тебя.
Через час явился Антон. Глаза у него были безумные, но мысли он формулировал внятно. Антон поклялся никогда больше не играть. Через несколько дней они с Машей уедут в Финляндию. Надолго. Все будет хорошо. Алексей пожал плечами, уложил товарища спать с Машей, дождался утра и ушел на работу.
А вечером наконец случилось то, чего Алексей ждал все эти годы. Вернувшись домой, он застал Машу одну, в слезах. Антон ушел несколько часов назад. Перерыл весь дом, украл деньги и ушел играть. Маше было стыдно.
Через несколько дней Петр Иваныч почти насильно отправил Антона в Финляндию, а Маша наотрез отказалась с ним ехать. Еще через несколько дней Маша перевезла вещи и снова стала жить с Алексеем. Никакой радости от этого Алексей не испытал.
Он стал почти каждый вечер ходить в казино.
Ничего — А может, — спрашиваю я, подходя с Алексеем к стойке и заказывая виски, — она просто любит тебя? В казино два рулеточных стола и четыре, кажется, карточных. Ночь. Много забавных персонажей.
— Ты вел себя с ней, как сволочь, она ушла. Потом ты исправился, и она вернулась.
Нет? — Нет, — говорит Алексей уверенно. — Я играл, рисковал и выиграл.
— Тебе было бы неинтересно, если бы она просто любила тебя? — Не знаю.
— Скажи, а правда, есть система игры в рулетку? — Системы нет. Есть алгоритмы. Такие, чтобы, минимизировав проигрыш, ждать выигрыша.
Понимаешь, — Алексей, похоже, опускает подробности, недоступные для моего гуманитарного мозга, — есть тридцать шесть цифр. Значит, каждая тридцать шестая твоя ставка должна выигрывать. Идея в том, чтобы за тридцать пять конов проиграть меньше, чем выиграешь на тридцать шестом. Понимаешь? — Не понимаю. Много можно выиграть? — Одну тридцать пятую часть тех денег, на которые играешь. То есть, если у тебя было три с половиной тысячи, а ты прибавил к ним еще сто долларов, надо вставать и уходить, считая день удачным.
— А как же азарт? — Это для сумасшедших. Если человек хочет выиграть больше одной тридцать пятой части своих денег, он сумасшедший. Тогда он верит в приметы, тихонько сыплет на стол соль, обижается, если желаешь ему удачи.
— А ты сумасшедший? — Да. Я не радуюсь выигрышам. Мне все равно. Меня захватывает стратегия. Я ловлю кайф от собственной выдержки. Мне легко просчитать варианты, и поэтому интересно бывает только тогда, когда интуиция подсказывает неожиданный ход. Пойдем. Там один человек уже сорок минут играет двойку. Сейчас она выпадет.
Мы подходим к столу. У человека, кон за коном уже сорок минут упорно ставящего на двойку, зрачки шире глаз. На каждом кону он проигрывает столько денег, сколько мне не заработать за год. Он — Бандерас, один из четырех основных типов, которые выделяет Алексей среди игроков в рулетку.
Бандерас всегда богат, хорош собой и абсолютно невозмутим. Девушки-крупье не могут выдержать его взгляда. Сколько бы ни проиграл Бандерас, он все равно рано или поздно отыграется и выйдет в плюс. Потому что ему все равно и он великодушен.
Второй тип называется вечным жидом.
Вечный жид приезжает на разбитой «шестерке » и выигрывает редко. А если выигрывает, тут же начинает жалобиться, что, мол, у него большая семья, а он все проиграл, и вообще денег нет... Вечный жид говорит так не потому, что жмет чаевые, а потому, что боится спугнуть удачу.
Третий — старичок, который просто тихонько играет в свое удовольствие, почти никогда не выигрывает, но и проигрывает немного.
И есть бомж — патологический случай.
Человек, проигравший все, но не находящий в себе сил отойти от стола. Когда четыре года назад Алексей нашел Антона в бандитском клубе, тот был бомжом.
Со временем игра истощает людей. Бандерасы становятся бомжами, а вечные жиды — старичками.
Шарик падает в красное, нечет. Двойка опять проигрывает.
— Пора, — шепчет Алексей, ставит на двойку, и двойка проигрывает снова.
— Еще раз на двойку.
Ставка удваивается. Шарик катится по желобу. Колесо вертится навстречу. Ну...
Двойка! Алексей с Бандерасом пожимают друг другу руки. Но на лицах у них нет радости, Разве что усталая улыбка.
Крупный выигрыш. Шампанское. Бомжи получают милостыню. Крупье отрывает хвост плюшевой кошке, которую принес с собой в качестве талисмана. Злится, но улыбается.
— Лех, — спрашиваю я, — а что ты почувствовал, когда сегодня Маша ударила тебя и ушла? — Ничего, — Алексей печально смотрит на всеобщее веселье. — Не знаю...
Тридцать секунд
Мы сидим за маленьким столиком в углу, пьем бесплатный виски. Алексей молчит. Кажется, после этого выигрыша он на сегодня потерял интерес к жизни.
В Москве пятьдесят казино. Хорошими считаются пять-шесть. В хороших тихо. Никто не ходит в джинсах, и бандиты выглядят интеллигентно и сдержанно. В хороших казино запрещают ругаться матом и заносят нарушителей общественного порядка и шулеров в черный список.
Крупье для казино учат три месяца. Потом посылают на стажировку за границу.
Их там приучают к мысли, что на казино работает только одна цифра — зеро. Не красная и не черная, не чет и не нечет. Это все для клиентов. Цифра казино — зеро.
Ноль. Если бы ноля не было, все принесенные деньги разделялись бы между посетителями.
Крупье должно везти на зеро. С него казино получает одну тридцать шестую часть своего денежного оборота (минус налоги, аренда, зарплата, выпивка и еда, которая в хорошем казино для клиентов бесплатная). Но даже одной этой цифры крупье достаточно, чтобы тоже стать игроком.
Как и игроки, многие крупье убеждены в своей способности попасть шариком в нужную цифру. Им кажется, будто именно они держат судьбу в руках. Будто именно они, хорошо обученные люди, и управляют удачей.
В казино у стола крупье работают по двадцать минут, а потом их меняют на свежих. Им нужно быть внимательными и не забывать улыбаться. Нельзя отвлекаться на падение бокалов, комплименты, шутки, крики и брань. Это деньги. Игра на деньги.
Хороший крупье за несколько лет работы может научиться как следует запускать шарик по желобу. Хорошо запущенный шарик катится достаточно долго — обычно пятьшесть кругов. Около тридцати секунд. Потом он останавливается.
ВАЛЕРИЙ ПАНЮШКИН, ИЛЛ. АЛЕКСЕЯ СОЛОВЬЕВА и ЛЕОНИДА КУЛЕШОВА
Журнал Столица номер 12 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-12
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?