•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Ставка на бабушек

Конец века придает литературной жизни столицы во всех ее проявлениях высокий пафос подведения итогов. Всякая публикация, сделанная за три года до рубежа не то что веков — тысячелетий! — становится символичной. И вполне объяснимы в этих условиях расцвет салонов, массовые выступления литераторов перед публикой, страсть к мемуарам, антологиям и апологиям.
Явственной становится и борьба за читателя. Выясняется, например, что существует еще феномен Евтушенко, на день рождения которого в Политехнический музей пришли толпы почитателей. Среди них, впрочем, по пальцам можно было пересчитать молодых. Выступление поэта, выстроенное как умелая защита себя, было лихо расцвечено, подобно наряду автора. Лейтмотивом вечера стала «ставка на бабушек».
В стихотворении на смерть Окуджавы Евтушенко выразил надежду на то, что высоконравственная бабушка-шестидесятница сделает человеком своего внука, младенца девяностых, напевая ему песни своей юности, так как в нынешнюю молодежь веры мало.
«Как запасная вторая родина/Россия-бабушка еще жива!» — провозгласил Евтушенко в оде фольклорному ансамблю архангельских старух, которым он аплодировал в Бруклине.
Но итог столетия, подведенный Евтушенко, имеет столь же мало отношения к собственно литературе, как и его вывод о состоянии поэзии: Кто после нас? Один Иосиф, А остальные — бродскоголосие, Милые люди или шпана.
Гораздо адекватнее реальному положению вещей попытка Виктора Ерофеева, выпустившего сборник «Русские цветы зла » на русском и английском языках. Представленные в нем авторы охвачены, по мнению составителя, одним желанием — отразить доминанту зла в человеческой природе. Эта литература, противостоящая русской гуманистической традиции, а также оттепельной романтике, начавшись с Варлама Шаламова, была продолжена Довлатовым, Сорокиным, Мамлеевым, Сашей Соколовым, Пелевиным и, конечно, самим Ерофеевым.


В предисловии к сборнику, напоминающем (а возможно, и повторяющем) популярную лекцию для американских студентов (в сокращенном виде она была прочитана на презентации «Русских цветов зла» в книжном магазине Shakespeare& Co), Ерофеев причисляет Василия Аксенова к последним представителям «доброй» литературы.
Аксенов же, в свою очередь, представляя в московском «Библиоглобусе» новую книгу рассказов под названием «Негатив положительного героя» и отвечая на вопросы читателей, выстроившихся в трогательную очередь за автографами, признался, что во время каникул скучает по университетским аудиториям и вопрошающей иноязычной молодежи.
Русская публика тоже вопрошала, но все больше о том, что в Москве писателю кажется хорошим, а что плохим. Об отношении к нынешней политической позиции Солженицына.
О семье. Выяснилось, что Аксенова поразил и сформировал опыт XX века, его культурные и социальные революции. Писателю сложно представить, чем можно дополнить этот опыт.
«Этот век так богат был, что следующий, может быть, будет еще из него черпать», — таков прогноз писателя.
Однако неожиданные всходы среди цветов зла на литературной клумбе позволяют предположить, что вот-вот появится что-то совсем новенькое, а возможно, оно уже есть. Я говорю о сборнике стихов Ярослава Могутина, вышедшем в Нью-Йорке и только что появившемся в Москве.
Поэзия Могутина отличается нетрадиционной для русской литературы откровенной сексуальностью. Гейгерой его тоже выпадает из отечественной парадигмы — вместо страдающего утонченного гомосексуалиста предстает он этаким «русским Рэмбо» (как написала о Могутине одна газета, случайно заменив букву «е» в фамилии французского поэта) с неувядающей эрекцией. Однако за всем этим высокоградусным коктейлем стоит словесное мастерство. Будем надеяться, что, когда значительная часть тиража могутинского сборника дойдет до России — для Америки тираж великоват, — русские читатели получат своеобразное наслаждение.
Хотя автор и притворяется, что рассчитывает вызвать у читателя только отвращение, раздражение, гадливость.
Почитаем — посмотрим.
Колесом воспользовалась ЖЕНЯ ЛАВУТ
Журнал Столица номер 12 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-12
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?