•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Вечная память товарам народного потребления

В коробках из-под конфет очень удобно держать документы и фотографии. Или карандаши. Это в картонных прямоугольных, а круглые металлические незаменимы для хранения пуговиц, гвоздиков и разных мелочей неясного назначения. Зеленые и белые крышечки от кефира следует собирать, чтобы делать потом фонарики на елку... Позже я решила нещадно все выкидывать, чтобы не захламлять жизнь. Но в Политехнический музей на выставку «Упаковка из старой Москвы» — пошла. Потому что хотела наконец увидеть ту самую синюю хрустящую бумагу, в которую заворачивали сахарные головы.
Чуть ли не во всех произведениях русской классики упоминается эта бумага — могу я наконец на нее посмотреть? Синей бумаги для сахарных голов я так и не обнаружила. Зато увидела флакончики от духов Генриха Брокара. Пузырьки от лекарств товарищества «В. К. Феррейн». Коробки от чая Поповых и Перловых (это которые построили для своего магазина «китайский» дом на Мясницкой). Товарищество «А. И. Абрикосов и сыновья» поразило своим ведерком (для меда?) с таким стихом: Ты ли меня, я ли тебя из ушата, Я ли тебя, ты ли меня из ведра, Ты ли меня, я ли тебя иссушила, Я ли тебя, ты ли меня извела! Еще запала отчего-то в душу жестянка из-под томат-пюре «Кингстаун». Будит воображение. Это, впрочем, относится к выставке как таковой. Хочется ходить от витрины к витрине и делать опись всего.
Как Робинзон Крузо сделал перечень имущества, уцелевшего после кораблекрушения. Нож, мешок сухарей, фунт табака...
...если бы я была девятнадцати... нет, девяти... неважно — подростком девятнадцатого века, я бы определенно влюблялась в портреты девушек с папиросных коробок.
Вот они: ампирная полубогиня Asti и роковая брюнетка Марго.


Прелестная дева с папирос «Диво» (5 копеек за десять штук) и не слишком выразительная, но все равно притягательная Мильда.
Разукрашенная лентами и монистами малороссийская пейзанка — Резвушка — и Красотка в кокошнике (5 копеек за десять папирос, о любви не говори).
Мрачноватая цыганка Гадалка и таинственная Russalka (впрочем, с ножками — не с хвостом).
Танцовщица-Босоножка (наверное, ученица Айседоры Дункан) и дамочки полусвета, развязно закуривающие «Визитные» с длинным мундштуком; одалиски с «Гаремских» и героиня «Студенческих» — красавица, спортсменка, едва ли не комсомолка... Да что там! Даже немолодая простая женщина, украшающая собой коробку папирос 2-го сорта «Марья Ивановна» товарищества «С. Габай» (20 штук за 6 копеек), — и та посвоему неотразима. Соображениями о вреде курения никто явно не был озабочен: коробку крученых папирос «Забава», например, украшают пухлявенькие барабанщики явно допризывного возраста.
А вот конфетные фантики, напротив, удивляют чрезвычайной серьезностью сюжетов. Преобладает военно-историческая тематика: Наполеон, Кутузов. Торговый дом «Наследники А. С. Кудрявцева» и кондитерская фабрика И. и к А. Кочетовых внесли свой вклад в празднование юбилея победы над французами. Патриотично, конечно, и похвально, но карамель «Пожар Москвы» несколько отпугивает. Или, например, водочная бутылка, изображающая генерала Скобелева, при том что пробка являет собой портрет императрицы Марии Федоровны! Чрезвычайно высоко ценится коллекционерами — так же, как и другая емкость с изображением геройского военачальника, фотографию которой «Столица» уже публиковала. Время стирает налет дурного вкуса.
Что современникам кажется нонсенсом, для потомков — прелестная забавка.
Взять хоть этикетку столового вина «Пушкинское» водочного завода М. Г. Синюшина — с портретом поэта, пальмовой ветвью и лирой — типичная, видно, бормотуха своего времени. А ведь кто-то сохранил эту этикетку, сберег. А мы сбережем ли для правнуков бутылку от портвейна «Кавказ »? В общем, я так расчувствовалась, что после осмотра выставки немедленно приобрела в подземном переходе на «Китай-городе» флакончик мутноватого стекла с желтоватым содержимым. На ценнике обозначено: «Духи „Ноги"»! Клянусь.
Пробка изображает разметавшуюся юбчонку и взметнувшиеся вверх — действительно — ноги. В лодочках на шпильке.
Производитель неизвестен.
Понюхать это я не решилась, но лет через пятьдесят, надеюсь, влага испарится. И тогда я отнесу флакончик в Политехнический музей. Отнесу туда же и флакон из-под одеколона «Мэр», и коробку от антиалкогольного чая «Петрович». И этикетку от давно уже воспетых Аксеновым, но — ура! — не снятых с производства консервов «Кальмар натуральный обезглавленный, с кожицей». И кусок серой оберточной бумаги, в которую на протяжении семидесяти, наверное, лет подряд заворачивали селедку и 200 граммов пошехонского сыра в гастрономах. Сейчас я рискую ее уже не найти. Пропала серая оберточная бумага. Пропала, когда я решила сохранить ее и позже передать в дар. Представляю, мне скажут: спасибо, бабушка, а я отвечу: не за что, мои дорогие, поместите эти вещицы в вашу музейную витрину. Пусть все полюбуются, экую прелесть можно было запросто приобрести в Москве в конце прошлого века.
КАТЯ МЕТЕЛИЦА
Журнал Столица номер 12 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1997-12
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?