•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Полный каталог столичных сновидений

Список лучших московских снов в ночь с четверга на пятницу Mногое при помощи журнала «Столица», дорогие читатели, вам уже известно про москвичей. Чем питается москвич, уже известно, где и как он моется, чем занят ночами, где он рыбу ловит, куда и с кем ходит. Все вы уже знаете, если читали наш журнал. Даже химический состав москвича внимательно нами изучен. Теперь вам предстоит выяснить, каков сон жителей нашего города. Тревожен ли он, краток ли? Или совершенно напротив — легок, безмятежен и тих. Нам показалось крайне важным поскорее все это выяснить, поскольку умные люди рассказывают, что сон, даже самый бредовый, суть продолжение реальности. А мы как раз реальностью в нашем журнале и интересуемся. Pанним утром в пятницу штатный специалист по доброте Андрей Колесников и Дюймовочка отечественной орфографии Катя Метелица опросили несколько сотен пробудившихся горожан на предмет увиденного минувшей ночью.
Мотивировали любопытство тем, что в ночь с четверга на пятницу гражданам положено видеть вещие сны. Большинству опрошенных, как выяснилось, вообще ничего не приснилось, часть граждан отказалась делиться пережитым, зато остальные были щедры на подробности. Изо всех прослушанных московских снов в итоге были отобраны лучшие. Поэтому то, что вы сейчас прочтете, — единственный в мире полный список лучших столичных снов в ночь с четверга на пятницу.
Историческая драма В жанре ночной исторической драмы выступила у нас в Москве эффектная женщина Инна К. с актерским образованием, которая проживает рядом с метро «Пролетарская».
Сон свой она рассказала сразу, потому что, говорит, до сих пор под впечатлением.
— Снится мне, что едем мы на машине, — сказала эффектная Инна К. — По Москве, где-то в районе станции метро «Каширская».
Машина какая-то простая, «шестерка», может быть... Муж за рулем.
— Останови, — говорю, — на минутку, я выйду куплю сигарет.
Останавливаемся. Выхожу. Оглядываюсь.


Только вовсе это не метро «Каширская», и даже не Москва, и вообще не город, а какаято сельская местность, поле, горы в отдалении. И дорога проселочная.
Вдруг подъезжает большая машина с крюком, как у подъемного крана, цепляет машину с мужем внутри за бампер, поднимает и увозит.
— Куда?! — кричу. — Стойте! Стойте! И дальше начинаю понимать, что это не только не Москва, но и даже не двадцатый век, а что-то вроде тринадцатого. Средневековье.
Пилигримы какие-то проходят изредка. Мельница вдали.
Я иду приблизительно туда, куда увезли машину с мужем. Дорога вроде одна, не собьешься. Дорога поднимается по холмам, все выше. Холмы превращаются в горы, и где-то далеко на горе я вижу — замок.
Иду долго. Дождь. Грязь. Размытая дорога. Мрачные пешеходы в рваных плащах.
Возле самого замка в лощине играют оборванные дети в лапту, что ли.. Или чижа...
— Вы не видели, — спрашиваю, — тут машина такая с крюком не проезжала? К ней еще была прицеплена «шестерка».
— Видели, — говорят дети. — «Шестерку» вашу повезли в замок.
— Спасибо, — разворачиваюсь и иду по дороге к крепостным воротам.
А дети говорят: — Куда вы? Не ходите туда. Кого в замок увезли, тот уже обратно не выйдет. Обратной дороги из замка нет. Все. Забудьте.
Инна рассказала все это, да и заплакала.
Мы ее утешали, она плакала.
— «Шестерка»-то у вас есть? — спросили мы.
— Есть! — аж взвыла она.
— А муж?
— Мужа нет, — немного успокоилась Инна.
— Знаете что? — уверенно сказал один из нас. — Вспоминаемое содержание сновидения, как правило, замещается другим содержанием — либо по частям на основании твердо установленного ключа, либо все содержание сновидения целиком заменяется каким-нибудь другим целым, по отношению к которому первое является символом. Это, надеюсь, понятно? — Спасибо вам! — посветлела лицом Инна. — Так я могу надеяться? А как же, Инна! Фэнтези Утром одному из нас встретилась соседка с охотно растущим зверем породы чау-чау.
Подрастает зверь уже месяцев восемь, и сколько еще это будет продолжаться, никто не знает. И вот какой сон соседка рассказала.
Сон, впрочем, оказался несвежий, давнишний, но вполне приличный.
— Мне приснилось однажды, как будто я иду с подругой, и мы листаем проспект их фирмы. Он такой яркий, глянцевый. И вдруг как будто из проспекта что-то сверкает, мы пригляделись, а это диадема. Такой золотой тонкий ободок.
И я ее надеваю на себя. И на лицо мне вроде золотой дождь льется. И мы с подругой входим в Торговую палату, куда, собственно, и шли. И я ей вдруг говорю: — Смотри, это же не Торговая палата, это скотный двор.
Потому что там бараны, овцы, свиньи, тельцы... Нет, как правильно сказать... Коровы, да.
А она мне говорит: — Да мы с тобой уже искупались в двух реках и пяти морях! И нам уже ничего не страшно. И еще искупаемся! И правда, вода кругом сверкает. А мы в таком зале вроде высокого полуподвала с окнами от самого пола, и прямо в окно плещут волны. И из этих волн рождается что-то рыжее, смотрю — собака. Вроде чау-чау, рыжая собака, но огромная. И она так идет прямо на меня. И я проснулась.
Сон этот и пришелся в ночь с четверга на пятницу. Через два дня соседка купила крошечного щенка чау-чау. Счастлива теггерь.
Мамед же продавал цветы на Черемушкинском рынке, куда мы специально зашли поинтересоваться сновидениями. Услышал обрывки наших разговоров с покупателями.
— Меня почему не спросили? Я полгода москвич, сны каждый день смотрю. Свое будущее вижу. Сон один и тот же! Там, наверху. На Луне или Юпитере. Вроде, на Юпитере все-таки. Куда-то там зашел, и мне кофе подали. Сижу, пью кофе там у них. Потом мне еще приносят. Я опять пью. Потом чувствую — кофето, падлы, растворимый наливают! И злюсь на себя, что не сразу заметил. А вдруг друзья тоже придут? Неси, говорю, нормальный кофе! Они, конечно, принесли.
— А кто они такие-то? Ну эти, с кофе? — не удержались мы.
— Да, какие-то... Нерусские...
Сестра Мамеда Лейла как раз стояла рядом. Оказалось, Лейла увлекается снами, в которых фигурируют известные личности.
— Я, например, приезжала вчера к товарищу Ельцину в санаторий. Там охрана кругом, охрана, очень много охраны, но меня все пропускают как близкого друга семьи. Пришла — а их нету. Мне говорят: да ведь они к тебе пять минут назад уехали! Я расстроилась. Ну что же, говорю, буду ждать теперь. Вдруг замечаю — в темном углу маленький такой мальчик, внук, наверное, на горшке сидит. Смотрит на меня так жалобно: — Я пописать уже три дня не могу, а очень хочу.
— Да что же они тебя мучают! — кричу. — Изверги! Тут охранники вбегают и руки мне за спину заламывают. Ну все, думаю, конец. А тут Наина Иосифовна входит, грустная очень.
Приказала отпустить меня. Я ее начала утешать, долго утешала.
Еще Лейле приснилось, что в дом к ее тете приехали Михаил Сергеевич с Раисой Максимовной и тетя стелет им постель у себя в спальне.
Лейла живет в Москве уже 15 лет и работает страховым агентом. Но во сне она недавно сдавала экзамены в Бакинский театральный институт.
— А в приемной комиссии был не кто-нибудь, а Александр Сергеевич Пушкин. Я читала басню, и всем очень понравилось, и меня чуть не приняли. Но одна наша народная артистка типа Аллы Пугачевой влепила мне двойку. А Александр Сергеевич, между прочим, поставил четыре с плюсом! Ужасы Алла Мировская, красивая и экстравагантная молодая женщина со смелым макияжем, была остановлена нами на Садовой-Триумфальной. Она, как и все остальные, нисколько не удивилась нашему странному вопросу.
— Прошлой ночью мне приснилось, что дом, который я вижу из окна, раскрашен в разные цвета, по кусочкам. А в доме кто-то умер, и готовятся похороны. И это почему-то происходит не в доме, а на помосте рядом с домом. И я не знаю, это я умерла или не я. И почему-то, может быть, и я. И картина — вы не представляете себе какая. Разные-разные цвета: синий, красный, зеленый, желтый. Я никогда такого не видела ни в кино, ни на картинах. Это был очень страшный сон, я не стала досматривать его до конца и проснулась.
— А вы что, — удивились мы, — умеете досмотреть сон или прервать его? У вас что, кнопка какая-нибудь специальная имеется? — А вы разве не знаете? Еще дон Хуан ведь говорил о том, что нет никакой процедуры, которая научила бы человека сновиденью.
Сновидение более всего нуждается в усилиях со стороны практикующего в установлении контакта с вечной силой, которую маги называют намерением! — Вполне доступно, — сказали мы.
— Да вы не бойтесь меня! — улыбнулась эта очаровательная женщина. — Вообще я очень люблю сны. И часто мне снится детство, дом бабушки. Моя бабушка — старая москвичка, она прожила в одной квартире восемьдесят лет. Мне очень нравилось приходить туда. И вот теперь снятся старые вещи из бабушкиного дома, они живут своей жизнью, странной такой.
— Странной? — Не очень. Ладно, вот я расскажу вам сон моей бабушки! Однажды ей приснился цветной сон. Атомный взрыв! Ей приснилось, как взорвалась атомная бомба, это было красиво.
Почему-то не страшно, а красиво. И почему-то ей нужно было спасать корову! Корова большая, белая, в черных пятнах. Корову ей нужно было посадить на самолет. И для, этого нужны были ремни. Специальные ремни, чтобы корову поднять, а ремней нигде не было. Бабушка проснулась без коровы. А откуда этой корове взяться, если бабушка — коренная москвичка? Алла уже отошла от нас, а все еще качала головой, удивляясь странному бабушкиному сну.
Попался, конечно, нам и музыкант. Зовут музыканта Сергеем, и он не задумываясь рассказал нам свой самый жуткий музыкальный кошмар.
— Снится мне, что я на сцене, играю академическую музыку. И точно знаю, что по всем правилам во время исполнения этой музыки публика сначала молчит, а потом старательно аплодирует. Это же не джаз, чтоб можно было человека аплодисментами отвлекать.
Я долго играю, минут двадцать, наконец заканчиваю — и вот сейчас будут аплодисменты. Вместо этого я просыпаюсь. Темно, никаких аплодисментов. Я опять засыпаю, опять долго играю. Ну, думаю, теперь-то будут аплодисменты? Замираю — и просыпаюсь. На этот раз весь в поту. И потом опять эта история повторяется. И так уже много лет мне никто не аплодирует.
Я даже ушел из консерватории, сейчас работаю в ночном клубе, и мне теперь по фигу все эти аплодисменты от этих людей. А все равно подлый сон снится и снится.
Такие приблизительно кошмары у нас в городе смотрят сегодня музыканты. Ну и физики, конечно, их тоже смотрят. Физик Слава Гришин, например. У него тоже кошмары.
Но совсем другие.
эксперимент — Вчера мне снилось, будто я учусь в своем институте и должен вот-вот получить диплом. Но тут мой приятель говорит: — Старик, какой диплом? Тебе диплома не дадут. Потому что ведь у тебя нет аттестата зрелости.
И я иду в школу, пытаюсь что-то выяснить — да, говорят, мы тебе не выдавали аттестата, конечно. Ужасный скандал. Уже и Гитлер вчера приезжал по твоему поводу! Такой сон.
Причем так, чтобы Гитлер фигурировал, всего один раз было, но в общих чертах этот сон все время повторяется. Я даже понимаю, отчего это: я школу в свое время бросил и потом сдавал экстерном. Порядок посещения мне определили один раз в неделю, да и то я ухитрялся прогуливать. Вот за это теперь всю жизнь корплю над учебниками — во сне. Это мой ночной кошмар.
Конечно, физик Гришин не одинок. И Евгению Машкову из Новогиреева постоянно снится, что он должен защищать докторскую диссертацию по литературоведению, а его отсылают в школу учить физику и химию.
А вот еще типичный московский кошмар.
Лева, 25 лет, шофер с проспекта Вернадского.
— Мне надо было много денег забрать из банка. Двенадцать с половиной тысяч долларов, я эту сумму хорошо запомнил, хотя у меня ее в жизни никогда не было и не будет.
Пришел в банк, а там очередь. Ну что делать — встал в очередь. Долго стою, и никаких событий не происходит. Так, шепчутся люди.
Потом вижу — один что-то несет. Пригляделся — а это колбаса.
— Они, — говорит, — сегодня колбасой выдают! Сам довольный. Но мне-то колбасы не надо. Встаю в другую очередь. Тут, говорят, долларами дают. Опять стою, долго, полночи. И только моя очередь подошла, кассир и говорит: — Все, валюта кончилась.
И так мне плохо стало, такая ярость! Но я вида не показываю, смеюсь, кассира с собой зову куда-то. Он идет, молодой, прыщавый, в галстуке. Ну, зашли мы в какой-то темный подъезд, я его и убил сразу какой-то железной скобой. И не хотел даже просыпаться — такая наступила эйфория.
А это все, наверное, потому, что я днем деньги хотел с книжки снять, а сберкасса на обед закрылась.
Мелодрама Таня Павленко встретилась нам в Парке культуры и отдыха имени Горького. Друзья много рассказывали ей про Чудо-град в парке, вот она и пришла проверить, не врут . ли друзья. Похоже, друзья наврали. Чудоград не понравился, на работу ехать не хотелось, тем более на днях вообще надумала увольняться, вот и решила пообедать в одном из ресторанчиков Чудо-града. За обедом мы ее и застали. В общем, пообедали, да и подружились. Уже были у нее в гостях.
И еще пойдем.
— Был, был сон! — обрадовалась Таня.
И, смущаясь, рассказала.
— Я оказалась в каком-то старом провинциальном восточном городе. Низенькие дома, заборы из глины, людей совсем не видно, смеркается уже, старушка какая-то увидела меня и калитку захлопнула, тревога какая-то кругом непонятная, как в романах Стивена Кинга. Я иду, сумерки все сгущаются...
Вдруг вижу — маленькая девочка сидит возле родника и с водой задумчиво играет. А поодаль у чинары стоит ее отец, и я понимаю, что ему все происходящее очень не нравится.
И то, что я к этой девочке иду, совсем не нравится. Он ей запрещает с кем бы то ни было разговаривать. А с кем тут и разговаривать? Я подхожу, девочка не обращает на меня никакого внимания. Тогда я беру ее за руку и веду гулять. Она покорно держит свою руку в моей, и мы уже вдвоем идем по улице. Отец, конечно, бредет за нами, но держится все время на расстоянии.
А девочка понемногу оживляется и начинает мне что-то рассказывать. А я не пойму что, но все время киваю. Так мы и идем. Тут отец начинает приближаться, и я понимаю, что все лицо у него замотано бинтами. Мне становится страшно, но я знаю, что ни в коем случае не должна отпускать девочку.
Мы ускоряем шаг, я уже тащу бедную девочку за собой по земле, но отец догоняет нас и начинает на бегу разматывать бинты. Я в ужасе падаю без сил на землю, а он уже размотал бинты и наклоняется надо мной. И я решаюсь посмотреть на него, потому что всетаки любопытно... И оказывается, что он очень красив, этот человек. Вот ведь что оказывается. И я с облегчением просыпаюсь.
Трагедия А Петров, охранник одной фирмы без названия, вот на что пожаловался.
— Мне один раз рассказали такую историю. Будто бы одному чуваку невеста сказала, что за него не пойдет, потому что он лысый. А он хотел на ней жениться. И он скопил денег и сделал операцию. По пересадке таких луковиц в голову. То есть он уже не был лысым, понимаете? Но ему сказали: два месяца или, что ли, месяц, не стригись ни за что. В общем, несложно, да? Ну, невеста сказала, что пойдет за него, все путем, он на радостях напился. И так хорошо напился, что его забрали в ментуру. Просыпается в ментуре. Хлоп — а его побрили. Машинкой. Вот так.
Я не знаю, правда это было или нет. Мне эту историю еще потом рассказывали. Только уже про одного профессора, будто он эту операцию в Америке сделал, когда денег там заработал. В общем, я так понимаю, что это такая московская фенька вроде как про пингвина в кроссовках. Но только мне эта история снится каждую ночь. И я прям в поту просыпаюсь. Будто это все со мной. Кошмар. Так обидно. И сегодня снилось. Что мне делать-то? А я, главное, двенадцать лет женат и не лысый. И отец у меня не лысый, и дед. Чего меня это преследует, сам не знаю.
Но все эти истории меркнут перед той, которую рассказала нам добродушная бабушка с фиолетовой ленточкой в волосах по имени Валентина Георгиевна. Утром она сходила в магазин, купила хлеба и молока, и вот сидела на лавочке на Патриарших, отдыхала, на уток смотрела.
— Вроде как и говорить-то неудобно! — сдалась после наших уговоров. — Нет, вы мне все равно не поверите. Ну ладно, скажу.
Я во сне недавно переживала, что у меня должен быть ребенок.
Забеременела я, ребятки! И такой меня ужас обуял! Ведь мне шестьдесят шесть лет, поймите! Что люди-то скажут? Да и здоровья-то никакого не осталось, три инфаркта перенесла. Ну ладно, решила, что буду рожать. И тут же вспоминаю, как тяжело было рожать детей, воспитывать их, какие тяжелые были жилищные условия! Проснулась вся в печали, задумалась, беременная я или нет...
Потом поняла — нет! Обрадовалась — сил нет! Но так в ту ночь на всякий случай больше и не заснула.
А Марине с Первомайской привиделось как будто бы продолжение этой душераздирающей истории. Мама ее, 62 лет, пришла к ней и говорит: — Хочу отдать тебе вот эти перстень и часы. Носи на здоровье.
— Что вдруг за подарки? — удивилась Марина.
— Как что? — удивилась и мама. — Да ведь я же скоро рожать буду. Ты разве ничего не замечаешь? Посмотри же на мой живот.
— Замечаю, — пробормотала Марина.
— А как рожать в мои годы? Умру, наверное. И хочу, чтобы именно тебе, а не кому-нибудь эти вещи достались.
Марина заплакала, мама принялась ее утешать и спрашивать, что же она плачет.
— Почему же ты, а не я? — плакала Марина. — Почему тебе такое счастье?..
И самой ей непонятно во сне, какое счастье она имеет в виду: умирать или рожать? Проснулась Марина и еще больше расстроилась. А нам пожаловалась: — Я этот сон некоторым близким людям рассказывала* И знаете, о чем все спрашивают? Перстень с камнем был или нет? Не знаю я, что им ответить. Потому что я тогда часики рассматривала, не перстень. Небольшие они были, золотые, квадратные, изящные, на замшевом ремешке. Очень мне понравились.
Мягкая эротика Игорь Винидиктов приобрел свою фамилию в результате писарской ошибки.
Несмотря ни на что, стал отцом двоих детей. Мечтает, сказал, найти хорошенькую работу, чтобы не шабашить чем придется. А пока сидит у пруда, изучает «Из рук в руки». А сам, между тем, похож на преуспевающего молодого банкира, отдыхающего между партиями в гольф. Для разминки рассказал вот что.
— Помню свой последний сон. Я как будто в армии. И приснился мне ротный наш. Собираемся мы будто на какие-то учения, и тут влетела шаровая молния. Большая красивая шаровая молния. Влетела, мы все легли, думаем, сейчас рванет. Но лежим-лежим, она ничего. Висит. Дальше не помню ничего, проснулся.
Яркий такой сон был, я даже с утра парню позвонил, с которым вместе служили. Говорю, ротный наш не снился? Нет, говорит.
Женщины часто снятся. Ну, что занимаюсь сексом, любовью. С женщинами разными, много. А бывает, что и не с разными, и не много.
А вот когда гринуэевский фильм посмотрел про повара, вора, его жену и ее любовника, после этого тоже было: кажется, что занимаешься сексом, а это машина с тухлой рыбой.
— Так это, наверное, кошмар, а не эротика? — Да, кошмар, наверное. Хотя было приятно... Нет, погодите... Кошмар — это когда армия снится. Что дембеля не будет.
Побаловал нас эротикой и художник Дмитрий Кедрин.
— Мне снится, будто я нахожусь в общественном туалете. Причем в прямом смысле слова общественном — он общий для мужчин и для женщин.
Это такое большое, совершенно роскошное помещение. Что-то среднее между московским метро и римскими, я не знаю, термами. Белый мрамор, колонны, ступени.
Освещение очень хорошее, но в то же время как бы недостаточное. Потому что невозможно полностью осветить такое большое помещение.
И там находится много унитазов, разделенных перегородками. Но некоторые и не разделены — просто так стоят.
И вот я стою, а вокруг меня женщины писают. И я как бы стесняюсь, и у меня происходит от всего этого эрекция, я ужасно возбуждаюсь, но все это ничем не кончается.
Этот сон много раз повторялся. Фундаментальный мой эротический сон.
Да. Ну а в красной «девятке» скучала стильная девушка. Ее ноги в оранжевых туфлях на высокой платформе, видимо, скованно чувствовали себя в салоне, поэтому покоились на бордюре тротуара.
Мы не могли пройти мимо таких ног. Потому что они загородили нам весь проход.
— Bay, откуда вы только такие взялись? — она даже убавила звук ревущей магнитолы. — «Столица»? А я Ира. Еще можно Арина, полМосквы знает меня как Арину. Очень много народу меня знает. В основном мужчины меня знают, мужчины! Это хорошо, что вы меня спрашиваете про сны. Я смотрю сны цветные, веселые, грустные, разные. Очень увлекаюсь снами и умею их разгадывать.
Недавно мне приснился эротический сон с Шварценеггером. Он подарил мне прекрасное платье и повел на какую-то презентацию, типа того. Очень приятный сон.
Гадали мы гадали, откуда Арину пол-Москвы мужчин знает, да так и не угадали. Не оттуда же, в самом деле.
Романтические приключения Юлю мы встретили на Садовом. Она очень спешила на работу в рекламную фирму «Графис», где работает секретарем. Но Юля успела все рассказать нам: — Снится мне часто, что я в лесу живу. Со зверями. Что я ведьма, снилось. Но в хорошем смысле. Меня в лесу нашли и в деревню отвели. Я там жила, привыкала потихоньку.
А когда привыкла, началась у меня любовь большая. С главарями подпольного освободительного движения. Сначала из Латинской Америки. А потом и с других планет. И вот у меня звездолет ломается. Я случайно остаюсь в живых. А он меня спасает. Симпатичный такой, черноглазый. Короче, романтика сплошная, рассказывать неудобно.
Черноглазый кудрявый Олег, студент биолого-экологического факультета пединститута, сидел на земле на Патриарших и был рад нам.
— Однажды... Мне сейчас восемнадцать, а тогда было лет шестнадцать. И я был в таком сквере, знаете, напротив дома на набережной. И увидел там девушку. Что называется, влюбился с первого взгляда. И во сне я с ней познакомился. Так-то я не сумел бы, я вообще довольно трудно знакомлюсь с людьми. А во сне познакомился, разговорились, и она произнесла такую странную фразу: «Какого черта ты ждал, пока я пройду мимо тебя в этом сквере?» Вот. И до сих пор, знаете, ищу эту девушку в разных скверах и верю, что она должна мне встретиться. Не знаю, возможно, это какая-то дешевая мистика и первая любовь. А может, и правда — А как она выглядела? — Такой тип русской красавицы. Русые волосы, довольно высокий рост... До сих пор я люблю ее. Она на меня так посмотрела...
Мы переглянулись.
От авторов Послу; г! Черноглазый Олег, с которым мы бе и о снах на Патриарших! Олег, обязательно найди фирму «Графис».
Рекламную фирму. Где-то недалеко от Триумфальной площади. Там секретарем-референтом работает Юля. Во сне она колдунья и живет в лесу. А в фирме «Графис» проработает недолго, потому что осенью вернется в свой иняз.
У Юли тоже русые волосы и такое нежное лицо.
Так какого же черта тебе ждать, когда она пройдет мимо тебя в этом сумасшедшем городе?! Граждане! Вообще не следует ждать.
Жизнь коротка. Чего нам тянуть и терпеть, пока все эти сны с четверга на пятницу сбудутся и кто-то наконец познакомится, кто-то родит, кофе на Юпитере выпьет, со Шварценеггером побалуется, кого-то там убьет, полысеет? Вот что мы вам скажем. Москвичи — талантливые люди, им снятся талантливые сны.
Так что нам ждать-то? Надо пойти и добиться чего хочется. Потому что все может произойти в нашем большом городе. И все происходит. Во сне и наяву.
КАТЯ МЕТЕЛИЦА, АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ
Журнал СТОЛИЦА номер 14 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-14
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?