•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Просто добавь воды

Просто добавь водыВ феврале в Москве периодически вставали голодные троллейбусы. Оставшись без питания, они отказывались ехать. Накормить их нечем: сгорели троллейбусные провода. Да, провода горели и при Сталине (товарищ Сталин — отец московского троллейбуса. Он подарил его городу в 1933 году). Но не по 50 же раз на дню, как, допустим, в феврале!
Мы начали расследование. Нам докладывают: виновные установлены. Больше не повторится. Мы не поверили в традиционную версию. И продолжили следствие.
Скользкий вопрос
— Виктор Пименович, почему встают троллейбусы? — спросил я Евсеева, директора шестого — самого образцового — троллейбусного парка.
— Вопрос, сами понимаете, скользкий, — уклонился Виктор Пименович и послал к начальнику технического отдела Владимиру Долгову.
— А вы как думаете? Почему горят провода? Почему чахнут деревья на обочинах? — уклончиво начал свое сообщение начальник технического отдела.
— Неужели соль? — попробовал угадать я.
— Думайте, думайте! — подбадривал Долгов.
А слова «соль» Долгов употреблять не может. Разными доводами он подводит к идее, что виновата она, но говорить напрямую не хочет. На то есть причина. По его, Долгова, информации, мэр Москвы недолюбливает «соляную версию» — ведь обильно солить дороги стали именно при Лужкове. А поскольку его, Долгова, троллейбусы под мэрией ходят, то нет начальнику техотдела резона расходиться с генеральной линией партии.
Тем, кто забыл физику, напомним, что соль отменно проводит электричество. В теории это даже забавно. Но только не на дорогах.
Четыре года назад на дороги сыпали соль с песком. Троллейбусы терпели. Но в конце 1993 года перешли на чистую соль. И уже чуть больше чем через год, в феврале 1995-го, на 73-м маршруте убило девятнадцатилетнего парня.
— Молодой паренек, рокер или металлист, весь такой в заклепках, ботинки с металлическими подковами. Плюс слякоть, троллейбус мокрый. Плюс водитель держал ногу на тормозной педали. А тут некстати произошел обрыв провода. Вот тебе и мода... — вздыхает Долгов.
Случай наделал шороху. Водителя уволили, начальство хоть и осталось на местах, но по шапке получило.


С тех пор за техникой безопасности следят рьяно. В прошлом году всем троллейбусным паркам было предписано по несколько раз на дню замерять утечку тока на машинах. Если больше 3 миллиампер — троллейбус снимается с маршрута. Долгов к указанию сверху отнесся творчески: создал специальную инструкцию. Кроме измерения утечки, которую нужно регулярно проводить, еще вот что. Не трогаться с отрытыми дверями. Не высаживать пассажиров в лулси (если вся остановка в воде, нужно проехать до ближайшего сухого места). Главное — не держать на остановке ногу на педали тормоза, потому что тормоз у троллейбуса электрический. На остановке машину надо держать ручником.
Водители, понятное дело, не всегда соблюдают это правило. Можете сами понаблюдать: если загорелись на остановке стоп-сигналы у троллейбуса, значит, водитель нарушил. Я посмотрел: нарушают. Долгов это знает и каждый день посылает ревизоров на маршруты. На первый раз, если поймают водителя с поличным, полпремии снимут, влепят выговор. Попадется второй раз — увольняют.
Расследование
А в самом салоне пассажиру электричество не угрожает, скорее уж троллейбус загорится, чем пассажира стукнет. Так говорит Долгов. Опасный момент один — посадка и высадка. Что же делать? Об этом знает Самуила Хусаинович Мардалимов (для своих — Семен Константинович). Последние 50 лет он чинит в Москве троллейбусы.
— Каждому пассажиру надо сказать одно, — говорит опытный Самуила Хусаинович, — в такие погоды, если обувь паршивенькая, галоши наденьте. И себя подстраховать, и нас подстраховать. Электричество есть электричество!
Присев на подоконник, Самуила Хусаинович с гордостью демонстрирует свою обувку. Чистая резина! Вне этих галош заслуженный ремонтник в троллейбус ни ногой. Но мало того.
— Стопроцентной гарантии не дает никто, даже академики-профессора, — делится жизненным опытом ветеран и открывает еще одну хитрость. Несмотря на свои 67 лет, он в троллейбусы запрыгивает. Чтоб не случилось так: одна нога на земле, другая на подножке.
Кстати, подпрыгивают не только ремонтники и водители, но даже сам начальник отдела электротранспорта в «Мосгортрансе » Виталий Люлько. Прыгать-то он прыгает, но не знает, надо ли писать об этом. Подумают еще москвичи — раз такие советы дают, значит, троллейбус опасен.
— А троллейбусы, если хотите знать, — продолжает Люлько, — безопаснее «Вольво» или «Мерседеса». В год перевозят 300-500 миллионов пассажиров, а с 1933 года всего четыре смерти. Одна — в 1979 году и три — в 1995-м.
То есть всего год спустя после того, как на дороги начали сыпать чистую соль.
Три мэрские комиссии
Провода тоже горят из-за соли. Как только грянет плюсовая температура — снег с солью превращается в кашу, соль растворяется, испаряется вместе с водой, и все это оседает на проводах и изоляторах. Покрытый солью изолятор ничего изолировать не хочет, происходит замыкание. У Долгова в парке ничего подобного нет. Владимир Петрович не поленился, прямо в халате вышел на улицу и все показал. Вот они, фанерные изоляторы тридцатилетней давности, до сих пор держатся. Ни одного замыкания. А выйдет троллейбус за ворота — и на тебе.
— Все потому, что мы в парке соль не используем. Трактором и лопатой снег чистим, — заключил Долгов.
Но Долгов контролирует только свой парк. А две с половиной тысячи километров троллейбусных проводов и сотни тысяч изоляторов — в ведении директора ГП «Энергохозяйство» Михаила Афанасьева. Изоляторы Афанасьев и в прошлом году тысячами менял, и в этом году продолжает в том же духе. Иногда по второму кругу. Вот новые «секционные» изоляторы на прошлой неделе появились. Их еще испытать надо. Если не подведут — на следующий год все будет нормально. Невзирая на соль.
Выходит, зря Долгов побаивается. В мэрии все про соль знают. Слишком ее много на дорогах. К такому выводу поочередно пришли три мэрские комиссии. Почему три? Говорят, Лужкову показалось, что первая комиссия лукавит. Что же это такое: весь мир солью пользуется, а как только он, Лужков, велел ее сыпать, начались катаклизмы. Созвали еще две комиссии. Они пришли к тому же: изоляторы не выдерясивают такого количества соли. Вывод: надо поменять изоляторы. А соли сыпать по норме. Кто за этим следит? Не Москомприрода, это точно. Дороги не в ее компетенции. «И поймите вы, пресса, — лечил меня нежный голос секретарши Москомприроды, — что хлориды не самые опасные соединения, легко вымываются по весне водой... если снега достаточно выпадет».
Есть в Москве Объединение административно-технических инспекций. За состоянием дорог там следит Елена Воропаева. Она знает норму засолки улиц — 50 граммов на квадратный метр. Но при необходимости обработку допускается повторить. Да, Елена Евгеньевна помогала дорожным службам отрегулировать разбрасывательные устройства. Но проследить за тем, сколько в действительности высыпается, нет возможности. Что, прикажете ей жижу с дороги собирать? Такой анализ ничего не даст. И вообще, Елене Евгеньевне важнее, чтобы улицы были чистыми, чтоб люди руки-ноги не ломали.
Крайней оказалась экологическая милиция Москвы. В начале февраля мэрия поручила ей «проконтролировать вопрос». Но экологическому майору Александру Костикову, замначальника этого управления, сверху еще не спустили нормативов. И аппаратуры тоже нет. Но майор Костиков знает, что приказы не обсуждаются, а потому уверен: до конца зимы рейд проведем, виновных привлечем.
Не бойся, я с тобой
Путем, столь же длинным, как 12-й троллейбусный маршрут, я наконец уперся в конечного. Оказывается, разброс соли по Москве координирует Борис Коршунков из Управления жилищно-коммунального хозяйства. Борис Максимович знает, что недочеты в работе были. Но они устранены. Да, в феврале стояли троллейбусы. Если соль и виновата, то «в самой малой степени». Изоляторы надо вовремя менять.
— И к тому же, молодой человек, разве вам никто не говорил, что когда на дворе меньше плюс пяти, то троллейбусам выходить на маршрут категорически запрещено?
Странно, но, кроме Коршункова, мне об этом никто ничего не говорил. Я глянул на всякий случай на улицу: явно минус. А троллейбусы ездят, хоть бы хны. Неужели скрывают государственную тайну? Потом навел справки. Неправда, нет таких запрещений.
— А вы сами не боитесь на троллейбусах ездить? — запросто спросил я главного соляного.
— Побаиваюсь. Без особой нужды не сажусь. Вот только если в ГАИ на Самотеке надо псшасть. Туда иначе не подобраться.
Борис Максимович! Я знаю верное лекарство от подобных страхов: в троллейбус надо запрыгивать!
Заграница нам не поможет
Альтернативы соли пока нет. Песок забивает по весне водостоки. Пробовали вместо соли прогрессивный ж;идкий немецкий состав «Мульти-Экс». Хороший состав, но стоит в 14 раз дороже соли. По этой причине далее в самой Германии за год его израсходовали всего 600 тонн. Капля в немецком снегу.
Москвичи страдают от соли. Успокоить их можно только одним: есть на планете товарищи по несчастью. Тем лее страдают хель-синкцы, стокгольмцы, ословцы, монреаль-цы. Там тоже дороги солят. И точно так лее летят ботинки и гниют машины. Это нам сообщили в тамошних мэриях. Правда, троллейбусные провода там не рвутся. Потому что троллейбусов там нет. Их упразднили. Может, из-за соли? Но в Москве-то их никто пока не отменял. Ездить бы и ездить. А чтобы при этом наверняка уцелеть, есть (по нашим данным) три надежных способа: носить галоши, впрыгивать в салон и стараться чаще ходить.
СЕРГЕЙ ШЕРСТЕННИКОВ Фото ЮРИЯ ШТУКИНА
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-01
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?