•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Кинотеатр поп-корного фильма

Трудно было вообразить, что конференц-зал газеты «Известия», помпезное старорежимное заведение из мрамора, чешского хрусталя и плюшевых кресел, будет когда-нибудь пользоваться в Москве бешеной, совершенно невообразимой популярностью. Что люди на дорогих машинах и просто на метро будут приезжать сюда и платить немаленькие деньги, чтобы провести внутри полтора часа личного времени. Тем НС менее ЭШО Произошло, после того как помещение арендовали американцы и 17 октября 1996 года открыли в нем «Кодак-Киномир», самый дорогой в городе кинотеатр. Девять с половиной тысяч человек каждую неделю приходят сюда посмотреть кино и поесть поп-корну. Они платят от 15 до 75 тысяч рублей за сеанс и по самым приблизительным подсчетам ежедневно съедают в «Кодаке» 300 литровых ведер жареной кукурузы. Американский кинотеатр стал составляющей московской моды. Он, как пейджер, сотовый телефон, еврокафель и штаны «Труссарди», определяет теперь стиль столичной жизни. Почему? Каким образом? В чем заключается тот мучительный импортный секрет, который до сих пор внушает нам трепет и зависть и за который мы готовы платить любые деньги? Наш корреспондент Ирина Тслицына провела в «Кодаке» несколько недель, пытаясь разобраться, как устроен американский киномир и каким именно образом можно взять за живое русского человека.
Копии первой свежести В первый ряд кинозала «Кодака-Киномира» граждане стараются не садиться. Этот факт можно считать настоящей победой оптики и звука над человеком. На экране какой-нибудь Арнольд Шварценеггер бьет в лицо второстепенных героев, а сидящим в передних рядах кажется, что это они получили бейсбольной битой по голове.
Я смотрела в американском кинотеатре «Смерч», фильм с легко предсказуемым сюжетом, незамысловатой актерской игрой и суперспецэффектами. Торнадо подбрасывал в воздух джипы и рефрижераторы, а потом кидал их в американских налогоплательщиков. По небу летали коровы, в панике перебирая ногами. Когда на моих глазах рассыпался дом, я невольно отряхнулась. Но это была не известка, просто я от испуга рассыпала поп-корн. К концу фильма, пережив три урагана, я чувствовала себя так, будто меня засосало в воронку ванны вместе с волосами и мыльной пеной.
Так подействовала на восприимчивое существо (на меня то есть) передовая техника воспроизведения кинопленки, которой славится на всю Москву американский кинотеатр «Кодак-Киномир». Специально для «Смерча», кстати, здесь впервые включали самую современную цифровую театральную систему. Киномеханики запускали звук с лазерных дисков, приложенных к копии дистрибуторами.
Фильм дублировали за границей, поскольку в России нет качественной аппаратуры для записи цифрового звука, а «Кодак-Киномир» непременно хотел, чтобы «Смерч» в переводе звучал как оригинал.
Обычно процессоры двух постоянно используемых систем — «Сони Динамик Диджитал» и «Сарраунд Диджитал» — считывают объемный звук долби непосредственно с пленки: первая — записанный по бокам ленты, вторая — с квадратиков между перфорацией. «Сони» раскладывает при этом звук аж на восемь каналов. За 40-метровым вогнутым экраном установлены восемь низкочастотных динамиков, 30 обычных — висят в зале.


Каждую неделю Пол Хет, заместитель генерального директора «Кодака-Киномира», получает факс из Нью-Йорка — отчет о самых кассовых картинах в американском прокате. Он выбирает лучшие, и москвичи смотрят те же фильмы, что бостонцы или чикагцы. С тем же качеством картинки. Изредка появляются в репертуаре русские фильмы с претензией на кассовость. Но держатся не дольше недели.
Народ теперь предпочитает оскароносцев на пленке «Кодак». Их в соответствии с желанием дистрибуторов держат в расписании сеансов по три уик-энда.
Основные поставщики свежих американских фильмов в Москву — «Вест Видео», «Ист-Вест», «Пирамида» и «Кармен-Премьер». Мелкие конторы предлагают продукцию по более низким ценам. Но «Кодак-Киномир» за дешевизной не гонится. Закупают только копии первой категории, без пятна и царапинки. «Ист-Вест», например, часто отдает «Кодаку-Киномиру» копию, не катанную ни разу. Американскому кинотеатру нужна полная гарантия, что границы между экраном и залом не будет. Недаром перед каждым сеансом на белом полотне появляется огромная надпись: «„Кодак-Киномир" — сны наяву». Это относится не только к фильмам, но и ко всему кинотеатру.
Соединенные залы Америки Раньше здесь был конференц-зал «Известий». Журналисты сидели на докладах и стояли на гражданских панихидах. Время от времени тут крутили кино, в том числе и американское, но за желающими посмотреть приходилось гоняться. Американцы арендовали это помещение вместе с «красным» залом стоящего рядом сытинского дома. В наследство от «Известий» достался также план эвакуации четвертого этажа и два неработающих тренажера в нынешней бухгалтерии «Кодака».
Дверь в издательство заперли и задвинули роялем. По сю ее сторону устроили настоящую Америку.
В американском духе оформили витрины. Манекены в ярких куртках и фиолетовых боа, хлопушки для дублей, фигурки звезд Голливуда, по колено засыпанные поп-корном. В холле играют саундтреки и мелькают клипы «Кока-колы». Легкая атмосфера делает свое дело — ненавязчиво толкает к стойке бара. За день посетители «Кодака-Киномира» съедают 300 литровых ведерок поп-корна по 16 тысяч рублей каждое. Перед началом сеанса в бар выстраивается очередь за раздутыми кукурузными зернами, и в каждом из них — вкус небоскребной Америки, виски «на льду» и сигаретного дыма. За столиками курят люди. Специальная женщина, неразлучная с шваброй, только улыбается им и бесшумно меняет пепельницы.
В «Кодаке-Киномире» я чувствую себя как героиня рекламного ролика жевательной резинки с самым устойчивым вкусом. Оттого ли, что чисто, оттого ли, что ярко? Ходят туда-сюда девушки со сказочной длиной ног — продавщицы магазина «Клуб Голливуд», расположенного в глубине холла.
Тети Степы Восемь магазинных девушек — профессиональные модели. Темноволосую Надежду из агентства Face Fashion со взглядом Снежной королевы переманили в «Клуб Голливуд» с должности администратора «Манхэттена». Девушку Иду звал на свой показ мод в Москве Пако Рабанн. Пока Ида выступала на подиуме в его туалетах, подруги замещали ее за прилавком с голливудскими сувенирами.
Красота самой высокой российской продавщицы Иды нечеловеческая — дети однажды приняли ее за манекен. Они пришли в магазин за плюшевыми собачками после «101 далматинца». На покрытом серебряной пыльцой полу отраженная зеркалами стояла Ида, задумчиво глядя на платьица по 490 тысяч, маечки по 350 и прозрачные куртки клубного фасона. Мальчик подошел к Иде вплотную, взял ее руку и протянул сестре: — У, какие часики красивые! Ида на секунду онемела, а когда заговорила — раскрыли рты детишки.
Продавщицы магазина производят неизгладимое впечатление не только на детей, но и на вполне сформировавшихся взрослых. Света, внимательная и улыбчивая, помогла холостяку выбрать куртку. Клиент расплатился, а через пять минут вернулся в магазин с орхидеей и шоколадом. Жизнь девушек в «Клубе Голливуд» чуть не превратилась в цветы — влюбленный мужчина предложил Свете руку, сердце, ключи от транспортного средства и розы каждый день. Сказочный сюжет не дотянул до хэппи-энда — Света объяснила ухажеру, что была мила по обязанности. Красивые девушки в «Кодаке-Киномире» — продуманный компонент антуража.
Немного глянца В отличие от привычных в московских кинотеатрах мебельных салонов, секонд-хэндов и прочих арендаторов территории, «Клуб Голливуд» — принципиальная часть инфраструктуры «Кодака-Киномира ». Здесь каждый может стать персонажем красивой жизни. Причем навсегда. За 60 тысяч в течение пяти минут установленная в магазине цифровая машина делает цветную фотографию посетителя и накладывает ее на обложку модного журнала. Менеджер магазина Ира Валова, увидев такой агрегат в Америке, предложила поставить его в «Кодаке-Киномире », договорилась с редакциями. Пользоваться этой машиной обучают всех сотрудников «Кодака» при приеме на работу.
Фотографии пользуются стойким спросом. В плохие дни делают штук 10 обложек, в хорошие — до 50. Однажды пришла девушка с молодым человеком. Дверцы студии стеклянные, в холле людей полно, а она медленно так, картинно разделась и улыбнулась продавцу Илье: — На «Плейбой», пожалуйста.
Не стесняется публика и на розыгрышах призов магазина. Устраивают их по выходным перед началом сеансов. В роли массовика-затейника — специально приглашенный из программы «Шпилька» ведущий Володя Жуков, актер детского театра города Химки. Пообещает приз зрителю, на котором больше белых вещей, — и вот уже дамы постбальзаковского возраста готовы демонстрировать нижнее белье.
Скажет кодаковский стикер искать на кресле — зал дружно лезет под сиденья. Иногда, правда, даже профессионалу Володе не удается растормошить клиента. Самая долгая на его памяти заминка в шоупрограмме была со стрельбой из лука. Счастливчика-призера по условиям конкурса должна была указать запущенная в зал игрушечная стрела. Попала она в Стаса Намина. А он почему-то не захотел выходить на сцену и грациозным движением ноги передвинул стрелу к соседке. Ее спутник посчитал, что и ему поднимать вестницу удачи неприлично. Или несолидно ради какой-то там куртки.
Сколько я ни тужилась, никаких зрелищ перед сеансами в других кинотеатрах не вспомнила. Вспомнила только тягостные встречи с режиссерами. Да нам ничего особенного и не требовалось. Мы просто ходили смотреть кино. Или целоваться в последнем ряду. И было абсолютно без разницы в «Варшаве» этим заниматься или, допустим, в «Байконуре». В «Кодак-Киномир» идут не за этим. И даже не ради фильмов. Американский кинотеатр — это не другое качество воспроизведения. Это — другой образ жизни.
Другой образ жизни Генеральный директор американского кинотеатра Рэймонд Маркович, специально вывезенный из Америки, вырос на гамбургерах и любит боевики. Пьет колу, широко улыбается. И медленно (из вежливости, наверное) говорит со мной по-английски. Другого языка он не знает.
— Почему это, — спрашиваю, — в американском кинотеатре можно курить? А уроженец Нью-Йорка в джинсах и цветастой футболке отвечает: — В Америке курить не принято. Но в Америке принято обеспечивать комфорт потребителю.
В России большинство клиентов курит. Модель американского кинотеатра ориентирована на потребителя, поэтому мы ставим пепельницы.
Наша цель — не продать товар, а сделать так, чтобы его захотели купить. Поэтому мы заботимся о настроении публики.
Еще он говорит, что не ожидал такого успеха «Кодака». Что обсуждает с Нью-Йорком проект строительства второго американского кинотеатра — мультиплекса с несколькими экранами.
Рэймонд очень доволен русским персоналом. А русский персонал вовсю осуществляет в «Кодаке» свои американские мечты.
Настя Шапурова из продавщицы превратилась в ассистента Рэймонда. Ее предшественница Майя Манерова стала административным директором. Она теперь устраивает все презентации и мероприятия в «Кодаке-Киномире». Студент-программист Сергей Покровский, билетер, заменяет временами администратора компьютерной сети и, вполне возможно, скоро сменит должность.
Карьерный рост в американском кинотеатре доступен каждому.
— Русские отлично обучаются любой работе. Это потому, что у вас в школе обязательно изучают Чехова с Достоевским. А у нас не все знают, кто они.
Видимо, поэтому оба американца в «Кодаке-Киномире» не могут выучить русский язык. Рэй уже четыре года в Москве, но говорит плохо. А Пол Хет вообще ни слова не понимает.
От русского же персонала американский менеджмент требует более развитых языковых способностей. Весь штат, кроме низшего звена, обязан знать английский. В «Кодаке-Киномире», как и в любой западной компании, при приеме на работу — месяц испытательного срока. Все обязанности оговаривают заранее. Четыре русских менеджера могут делать уборщицам, билетерам, гардеробщикам замечания. И если недостаток мигом не устранен — на сотрудника пишут докладную Рэймонду. А когда докладных скопится три — человек перестает быть сотрудником. Рэймонд и Пол искренне считают, что завели в «Кодаке-Киномире» американский порядок.
Дружба народов Русские киномеханики сидят на одном этаже с американским Рэймондом. Когда я вошла к ним, киномеханик Сергей льнул к квадратному окошку в зрительный зал. Над его головой струилась с металлического диска к проектору пленка с «Анакондой » и, возвращаясь через всю комнату, сворачивалась аккуратно на другом металлическом диске.
— Только мне сейчас говорить некогда — надо рекламный ролик к «Авиалинии каторжников» подклеить. К новой аппаратуре я привык быстро.
Немцы ее устанавливали — мы из коридора смотрели. Они показали схему зарядки, тыкнули в кнопки и уехали. Я с восемьдесят пятого киномехаником, раньше в Киноцентре работал. Здесь легче. Склеиваем всю пленку от начала до конца и устанавливаем на металлические бобины. Бесперемоточное американское устройство, не надо на начало все время мотать. Одно беспокоит — лампочки пора менять, мы уже три раза американцам докладную писали, а они все денег не дают — жадные.
На самом деле американцы не жадные. Просто у них принято менять лампочки, когда те перегорят. А наши киномеханики на всякий случай волнуются. По привычке.
В «Кодаке-Киномире» белоснежные ручки уборных, и нет ни одного отпечатка липких пальцев на стеклах витрин. Менеджер по работе с клиентами Оля Смирнова отвечает за наведение блеска и наличие туалетной бумаги. Она закупает модные моющие средства и улыбается. Уборщицы тоже широко улыбаются. Но обедают они под нежную музыку сливных бачков отварной свеклой в последней туалетной кабинке, где хранятся швабры и веники.
Вместо бабулек в потрепанных жизнью халатах зрителей при входе в кинозал встречают парни с лицами оптимистов в «найковских» футболках и кроссовках — форменной одежде «Кодака-Киномира». Они не только рвут корешки билетов. На их широких плечах лежит еще одна почетная обязанность — уборка в кинозале. После каждого сеанса из зала выносят шесть мешков мусора: стаканы из-под колы, бутылки из-под пива, смятые ведерки. Юноши совками сгребают рассыпанный на полу поп-корн и поругиваются матом. Потом еще пылесосят. На все про все у них двадцать минут. Днем билетеры работают по двое, по вечерам и на премьерах — впятером. Когда сообщили, что кроме литровых ведерок корна будут еще и трехлитровые, у одного билетера не выдержали нервы. Он запил и перестал ходить на работу. Остальные, что покрепче, пока держатся.
Обязанности персонала оговорены и зафиксированы. В гардеробе висит список дел билетера. Пункт седьмой, последний — выполнение любых распоряжений менеджера. В декабре, например, Маркович велел заменить вывеску. Непременно в тот же день. Под угрозой всеобщего увольнения. Лестницы в здании не нашлось. Высота — три с половиной метра. Изящная девушка-менеджер схватилась за голову. Потом организовала на подвиг билетеров. Вынесли два стола, поставили друг на друга. Один билетер вскарабкался на шаткую конструкцию. Дрожащими от холода и страха руками отодрал пластик... Героизм и переработки в «КодакеКиномире» не оплачиваются. Рэймонд по этому поводу говорит: — Вы работаете не в России, а в американской компании.
Работа в американской компании подразумевает абсолютное подчинение старшим по званию и тщательный контроль за любым шагом работника. Не понадобилось и трех докладных — в апреле предприимчивого студента-билетера поймали с поличным. Сергей предложил клиенту билет с рук за 30 тысяч вместо 50. Клиент оказался братом одного из менеджеров. Пошел и тут же стукнул Рэю. Тот немедленно уволил билетера без зарплаты. А заодно на тех же условиях и его начальницу Ольгу Белостоцкую — менеджера по работе с киномеханиками, билетерами и дистрибуторами. Белостоцкая подготовила исковое заявление в суд, обвинив Рэя Марковича в нарушении закона РФ.
Но оставила затею: «Кодак-Киномир» — противник с превосходящими силами. Какой вообще КЗоТ может быть во сне наяву? Американский порядок странным образом действует не только на персонал, но и на совершенно сторонних граждан. Как-то посетивший кинотеатр преступный авторитет в темноте наступил на ногу другому авторитету. Оба с дамами. Ну вышли они из зала, начали сразу по сотовым братву вызывать. К входу несколько джипов подрулило. Две бригады встали друг против друга в холле. Охрана даже подойти боялась. А вот простая русская женщина — ассистент менеджера бара и кафе Люда — не растерялась. Встала меж пыхтящих от ярости мужчин. «Не могли бы, — спокойно сказала, — перенести свой разговор хотя бы в переулок, а то вход в зрительный зал загораживаете». Они, как ни странно, все вышли. Подействовала, видимо, непривычная интонация.
Пафос Крутые посетители предпочитают проводить время в кафе на балкончике.
В ассортименте спиртные напитки и деликатесная сдоба. На столиках цветы.
Из окон просматривается переулок. За стойкой гречанка Алики. Раньше она жила в Питере и была косметологом. О перемене в судьбе не жалеет.
— Ира, ты себе не представляешь, как я уже все здесь полюбила. Когда наши ребята дипломы в Академии управления защищали, мы за них переживали, как за родных. А эти кресла плетеные — я ведь их своими руками из целлофана вынимала. Все на глазах создавалось. Тут все душой за дело болеют. Как-то наркоманы здесь собираться стали. Сидели по три часа с поп-корном, несколько столиков занимали. А потом уборщицы шприцы находили. Я так переживала! Мне даже кошмар снился.
Будто назначили воспитателем, группу подростков вручили. Звоню подруге и плачу: «Лена! Ну почему меня? Ты же педиатр, у тебя бы лучше получилось».
Теперь в кафе тихо, пристойно. Каждое воскресенье заходит пожилой мужчина и садится с газетой за дальний столик. Персонал кафе называет клиента «маленький экспресс». Он всегда один и тот же кофе заказывает. И на премьеры всегда ходит. Ему одиноко в пустой квартире, а в «Кодаке » всегда люди, комфорт и улыбки. Далее бандиты вежливые: — Два «хеннесси». Ой, извините, добрый день! Что заставляет их здороваться? Америка? Сияющие деланные улыбки и длинные ноги? Или внешне незаметная, но хорошо поставленная работа персонала? Потертый волосатый человек за соседним столиком прервал мои размышления о Родине. Он объяснял своей ярко накрашенной подруге: — Да твой Тарантино — лох из Нью-Джерси. Нигде в мире его не вспомнят через пять лет. А в России он — Шизгара 90-х. Ее любой слабает на Арбате, а голландец или француз не вспомнит и первой строчки. Они привыкли. Им не надо. А у нас в стране обожают создавать культы и хранить им верность. Культовая песня, культовый режиссер, культовый кинотеатр. Нам его не хватало всю жизнь...
Я выходила из культового кинотеатра в одиннадцать. Бармены выгребали остатки поп-корна из аппарата, чтобы в 10 утра снова заправить в него кукурузу и желтое масло. Гречанка Алики устало махала мне рукой, завтра она снова будет улыбаться клиентам. Только что вышедший юноша говорил кому-то по сотовому: — Он гранату кидает, а она прямо у меня за спиной взрывается! Это долби, старик. И Светку своди.
ИРИНА ТЕЛИЦЫНА
Журнал СТОЛИЦА номер 14 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1997-14
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?