•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Вероломное нападение продуктов на человека

Дуня Смирнова, больше известная миру как Авдотья Ипполитова, специализируется на так называемой конфликтной журналистике. Суть этого творческого приема заключается в том, что Дуня, сталкиваясь с действительностью, любое явление воспринимает как боевые действия. Предположим: Дуня видит домашние тапки. Тапки тут же наводят ее на мысль о смертельной битве противоположностей, поскольку один из тапков — левый, а другой — совершенно правый. В данном случае бескомпромиссная Дуня столкнулась с супермаркетами «Юникор» и «Мегаполис», которые, по ее мнению, ведут смертельную войну за дом номер 6, корпус 3 по Беговой улице.
Есть пострадавшие. Дуня, кажется, в их числе. Поэтому она с патологической тщательностью запечатлела наиболее актуальные моменты покушений макарон, колбасы и китайских черных грибов «My Эр» на московского человека.
Как говорит моя бабушка, у каждого свои проблемы: у кого риса в супе нет, а у кого жемчуг мелкий. Сам предмет данного текста легче всего отправить в раздел мелкого жемчуга. И то сказать, нашли проблему: жители кооперативного дома не знают, в какой супермаркет ходить! Но вообще-то, жители кооперативного дома — такие же люди, как и жители дома некооперативного. Есть богатые, есть бедные, кто-то нынешней жизнью доволен, а кто-то не очень. Но именно благодаря их стараниям и случилась эта история. Очень скоро она, наверное, будет обычной для нашего города. И тогда уже никого не удивишь словами «мой дом», «мой магазин», «моя прачечная», подразумевающими не собственность, а привычку, повседневное использование. Дом, в котором я живу. Магазин, в который я хожу. Прачечная, где я стираю белье. Место, в котором меня знают, любят и не обманут, потому что зависят от моей обывательской благосклонности.
Место, где понимают, что обыватель — это звучит гордо.


Дом без набережной Дом 6, корпус 3, что называется, непростой дом. Главное, корпус 3 непростой. В этом корпусе располагается ЖСК «Кинохроника». Типичный такой 14-этажный брежневский кооператив начала 70-х. Сейчас в нем подрастает уже третье поколение маловменяемых людей, на которых жизнь в этом доме накладывает неизгладимый отпечаток.
Дом живет по законам скорее деревенским, чем городским. Выросших детей по-деревенски «отделяют» — путем сложных комбинаций выкраивается еще одна квартира в том же доме, вследствие чего начинается миграция родственников по этажам. Количество квартир в доме не увеличивается, но загадочным образом увеличивается количество квартиросъемщиков с одинаковой фамилией — рекорд поставлен гражданином Э., у которого в нашем доме помимо нынешней семьи проживают две предыдущих.
Жители дома по-деревенски погрязли в сложных взаиморасчетах, так как все друг другу что-нибудь должны — деньги, сахар, видеокассеты или винно-водочные изделия. Дом пил, пьет и будет пить. Из типичных сельских пороков, помимо пьянства, процветают зависть, сплетни и мелкое, но злостное хулиганство. К сельским преимуществам можно отнести возникновение мифологического летоисчисления — на Беговой время события определяется так: «это было до того, как Анька переехала на 14-й, но уже после того, как Вася сломал стены» — и наличие двух абсолютно вечных тем: ремонт и вязка собак (в том или другом состоянии всегда пребывают от 15 до 30 процентов жильцов).
Из видных граждан в доме проживают: адвокат Марк Вознесенский, модельер Татьяна Осьмеркина, кинорежиссер Владимир Краснопольский, мультипликатор Роза Зельма, ее дочь певица Наталья Зельма, фотограф Илья Пиганов, его жена галеристка Ирина Пиганова и ряд других деятелей культуры и науки.
Председатель ЖСК по совместительству работает вице-президентом Альфа-банка Александром Гафиным.
Помимо общего места прописки, жителей дома много лет связывало общее место покупок — огромный гастроном в доме 4. Гастроном был составной частью беговой мифологии.
Весь дом до сих пор убежден, что это был худший магазин мира. Я не знаю ни одного соседа, который хоть раз не устроил бы в гастрономе скандал.
Помимо вечно обсчитывавших кассирш и вечно пьяных мясников, гастроном был знаменит продавщицей фруктового отдела Раей.
Она обладала раскатистым голосом фельдфебеля и густой седой бородой. Пять лет назад гастроном закрыли. Это событие и можно считать первопричиной войны.
«My Эр» Через короткое время после закрытия гастронома в доме 2 возле моста открыли супермаркет «Юникор». Ассортимент впечатлял.
Цены ошеломляли. Жители нашего дома ходили в «Юникор » на экскурсии. Вечерами на кухнях оживленно обсуждали увиденное. Увлеченные исследователи ассортимента выступали с докладами и сообщениями. Представители молодого поколения богемы провели научнопрактическую конференцию «Что мы знаем о „Юникоре": проблема потребления для малоимущих представителей интеллигенции». В квартире 113 по средам проводились академические чтения по теме «Сколько нужно зарабатывать, чтобы ходить в „Юникор"».
Но оживленная научно-исследовательская деятельность была прервана экстренным сообщением: в «Юникоре» замечены предатели.
Ряд жителей дома посетили супермаркет с целью закупки продуктов питания. После такого чудовищного нравственного падения дом смущенно затих.
Большинству моих соседей «Юникор» был и остается не по карману. И стойкие бойцы всегда проходили мимо «Юникора» с гордо поднятой головой и зажмуренными глазами.
Но сам факт навязчивого существования где-то неподалеку супермаркета действовал на массы разлагающе. То и дело кто-нибудь не выдерживал искушения и нет-нет да и забегал в «Юникор», чтобы воровато схватить какуюнибудь упаковочку или баночку, судя по цене, наполненную чистым золотом.
Последний сокрушительный удар по и без того подмоченной репутации интеллигентного дома нанес Илья Пиганов. Пиганов, заслуженно пользующийся на Беговой, 6, корпус 3 славой магистра кулинарии, обнаружил в недрах «Юникора» китайские черные грибы «My Эр» и бамбук. Общественность, как говорится, восхищенья не снесла и к обедне умерла.
Нет, не то чтобы все прямо бросились в опасные объятья супермаркета. Просто пакетики «Юникора» в руках презренных соседей перестали встречать улюлюканьем и свистом, а стали провожать молчаливым осуждением и иронией. Сообщения о появившихся в магазине живых раках или пополнении ассортимента специй выслушивались с плохо скрываемым любопытством.
Пиганов же изощрялся на кухне, демонстративно выстилая «юникорскими» пакетами мусорное ведро. Нас с художницей Анной Осьмеркиной тошнило от ненависти к другу детства. Ночью не давала заснуть услышанная днем сплетня о бизнесмене Васе Трунине, покупающем в «Юникоре» туалетную бумагу. Мысль о том, что человек, с которым ты прожил лучшие годы, увлеченно показывая глупости — то есть делясь самым сокровенным, — может посещать супермаркет, а ты — нет, обессмысливала жизнь и вызывала желание покончить с собой путем отравления дешевой пищей.
И вот тут-то и наступила в жизни дома новая эпоха.
КОЛЬЦО всеобщего презрения Как это обычно случается в России, войне на Беговой предшествовал рост благосостояния. Возле дома стал меняться автопарк.
Если раньше слет иномарок перед подъездом означал, что у Гали Хелемской играют в преферанс, а сами жители дома ездили на интеллигентных «жигулях», то теперь вечная драка за места в гараже стала носить партийный характер: партия владельцев иностранных машин боролась с партией патриотов отечественного автомобилестроения. Первые были глубоко убеждены, что механизмы вторых могут стоять во дворе беззащитными, тогда как их иностранные нуждаются в постоянной опеке. За гаражными дебатами дом как-то не заметил трагической кончины гастронома в доме 4. Гастроном встал на ремонт.
И вот в одно прекрасное утро жители дома, проснувшись, обнаружили, что на месте гастронома открылся супермаркет «Мегаполис». В этот день поклонники и противники «Юникора» пережили свое 19 августа: в едином порыве гнева дом бурно обсуждал, зачем нам аж два супермаркета на расстоянии пятидесяти шагов один от другого.
По сравнению с «Юникором» ассортимент в новом магазине был беден и унизителен.
Стандартный комплект замороженных овощей и сутулых креветок, аскетичный мясной отдел, банальный набор спиртного, глупый иностранный хлеб — и никакой тебе корейской моркови, свежей форели и проросших соевых бобов, столь дорогих сердцам апологетов «Юкикора». Вместо грозно равнодушного к нуждам потребителя, но величественного в своей надмирности гастронома мы получили кооперативный ларек в размер стадиона. Вместо бородатой и душевно чуткой Раи по просторам магазина бродили непривлекательные молодые особы с рыбьими меркантильными глазами, готовые суетиться только перед бритоголовыми гоблинами и их пергидрольными гоблинихами. Дом был оскорблен.
«Мегаполис» окружили кольцом всеобщего презрения. Но мы недооценили его стратегический гений.
Сначала в «Мегаполисе» появились яйца. Причем были они демонстративно дешевле «юникорских». Доллара на 4. Так как до ближайшего магазина с яйцами надо было трюхать через всю Беговую, в «Мегаполис» стали заходить за яйцами.
Потом изменилась обслуга. В магазине приступила к работе хорошенькая кассирша Надя. Надя умела улыбаться, со второго раза знала посетителя в лицо и говорила «здравствуйте» без подсказки.
Стал меняться ассортимент. Тихо и без претензии легла на прилавок замороженная до каменного состояния утка. Хорошие сыры с изрытыми оспой лицами надругались над бесконечными чипсами.
Можайское молоко заняло свое скромное, но почетное место. Прижились пармалатовские соки.
Все это было, конечно, и в «Юникоре». Но высокие цены «Мегаполиса» рядом с «юникорскими» казались благотворительностью.
Магазин явно разыгрывал карту буржуазного демократизма. И наш дом не мог остаться к этому равнодушным.
Для начала население дома воспользовалось уже сложившейся двухпартийной системой: владельцы иномарок посещали «Юникор», а хозяева «ВАЗов» — «Мегаполис». Но такое разделение оказалось недостаточно изощренным и действенным. Очень скоро в доме сложились две новые партии — «Юникора » и «Мегаполиса ». Обе партии вербовали себе сторонников не по классовому признаку, а по убеждениям. Для вступления в первую следовало пребывать в убеждении, что само наличие бамбука оправдывает астрономические цены; во второй партии состояли сторонники постепенного, безбамбукового вхождения в сияющий мир рынка. Между партиями разгорелась война.
Война Лилипутии и Блефуску Как вы помните, война между Лилипутией и Блефуску началась из-за отсутствия консенсуса по важнейшему вопросу: с какого конца употреблять яйцо — с острого или с тупого. История практически всех войн — кроме религиозных — показывает, что в основе вооруженных конфликтов, как правило, стоят куда менее глобальные мировоззренческие вопросы, чем вопрос о яйце.
С гордостью могу сказать, что война на Беговой носила строго идеологический характер. Сторонники «Мегаполиса» отстаивали не столько его дешевизну сравнительно с «Юникором», сколько большую человечность.
«Юникор» делал вид, что окружающий мир населяют топ-модели и владельцы яхт. Простой честный помидор имел в этом магазине цену и упаковку папайи. Лук временами пропадал, зато никогда не переводились авокадо.
Вместо курицы предлагалась перепелка.
«Кэмела» не было, но были сигареты «Вог».
На месте индийского чая красовался воспетый Катей Метелицей «копченый» чай сорта «ЛапсангСоу Чонг».
«Мегаполис» же с нескрываемым упорством наполнял свои полки тем, что принято называть предметами первой необходимости. Он не навязывал среднему покупателю свой образ жизни, а следовал образу жизни этого среднего покупателя.
Как вы поняли из предыдущего абзаца, я изначально принадлежала к партии «Мегаполиса ». И поскольку часть моих друзей продолжала отстаивать «Юникор», о войне я знаю не понаслышке. Страшные бои разворачивались на пигановской кухне. Совместные застолья сопровождались скандалами и швырянием «юникорской» снеди друг другу в лицо. Все, что приносилось из «Мегаполиса», подвергалось осмеянию и обвинениям в некондиционности.
Пиганов скармливал «мегаполисную» колбасу собаке. Я сыпала сахар в «копченый» чай. Аня Осьмеркина отказывалась есть омлет из золотых «юникорских» яиц.
Частый гость дома кинорежиссер Дыховичный обвинял «Мегаполис» в тупости и плебействе. Мы ходили в магазины на спор, покупая одно и то же, чтобы сравнить чеки.
Проклиная обе партии, артист «Ленкома» Леонид Громов бегал за водкой в ларек.
Дружбы рушились, семьи распадались. Периодически мы все друг с другом не разговаривали.
А тем временем «Мегаполис» перешел на круглосуточный режим, установил утренние скидки и завел обменный пункт. Вслед за этим в магазине появились готовые салаты, проросшие соевые бобы и живые раки. Открылся аптечный отдел. Завезли колготки и носки. Покупатели начали передвигаться по строго определенному маршруту, так как в магазине стало тесно. По-прежнему отсутствовали грибы «My Эр», и по-прежнему цены на одни и те же продукты в «Мегаполисе» были ниже, чем в «Юникоре».
К этому же времени относится и главная тактическая ошибка «Юникора». Из магазина стали исчезать сигареты. То есть они в принципе были, но не всегда. Иногда можно было напороться на исключительно ментоловый ассортимент. Мысль о том, что, посещая супермаркет в надежде купить все необходимое, ты вынужден идти еще куда-то за сигаретами, неприятно поражала даже ярых сторонников «Юникора». Не говоря уж о том, что даже до этих упрямых снобов очень быстро дошло простое соображение, как глупо менять валюту в одном супермаркете, а затовариваться в другом.
Вместо того чтобы слизать у «Мегаполиса» разумные начинания или слегка снизить цены на незатейливые продукты, «Юникор» предпочел гордо не замечать соперника и повышать цены. В «Мегаполисе» медленно и неуклонно рос ассортимент дорогих изысков, но стойко держались приемлемые цены на простую еду. На сегодняшний день в «Мегаполисе» можно без пижонства забить холодильник на несколько дней, истратив тысяч триста пятьдесят. В «Юникоре» вам это не удастся ни при каких обстоятельствах.
Однажды я встретила в «Мегаполисе» Гафиных. «Изменяют», — злорадно подумала я и задиристо сплюнула в сторону покинутого «Юникора». Через месяц я заметила «мегаполисные» пакеты в руках киноведа Нелли Гаджинской. Интеллигенция смирилась с утратой дешевого гастронома. Когда Пиганов понял, что может время от времени пожить без кунжута и бамбука, стало ясно, что войне приходит конец.
Сегодня жители нашего дома иногда заходят в «Юникор» за специями — гурманство по-прежнему не в чести у победившего «Мегаполиса». Изредка кто-нибудь из былых воителей пеняет «Мегаполису» на недостаток фантазии, но уже вяло, по-родственному. Нас встречают здесь как постоянных клиентов, не обращая внимания на тапочки и изредка отпуская в кредит. Как в старые добрые времена гастронома, мы знаем, что у кого на обед, так как вместе стоим в очереди в кассу. Нам улыбается кассирша Надя. Нам здесь открыли химчистку. О нас тут думают.
Дороговато, конечно, но все-таки это уже наш магазин, и любые новшества в нем вызывают у нас волнение и интерес. И это совершенно замечательно. Потому что мы все давно мечтаем жить в мире, где главный вопрос — с какого конца есть яйцо.
ДУНЯ СМИРНОВА
Журнал СТОЛИЦА номер 14 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1997-14
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?