•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Cuba libre

Тост за XIV Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Гаване
С 26 июля по 5 августа 1997 года на острове Куба, в городе Гаване, проходил Международный фестиваль молодежи и студентов. На нем лично присутствовал Рустам Мустафа оглы Арифджанов, журналист, обладающий навыками партийно-хозяйственной наблюдательности и русской письменности. Вам что-нибудь надо еще объяснять? Улыбающийся Эваристо, бармен знаменитой хемингуэевской «Флоридиты», потряхивая полусотней подаренных туристами значков на вызывающе алом пиджаке, не глядя бросает в бокал пару кубиков льда, наливает на два пальца семилетнего кубинского рома и доливает кока-колы. Ну конечно же, «Куба либре». Любимый коктейль Хемингуэя.
— Пор фавор, сеньор.
Я допиваю третий четырехдолларовый стаканчик. Пожалуй, хватит. За двадцать минут пропил среднемесячную зарплату кубинца. Да к тому же пора выходить из кондиционированной прохлады старого бара в душную влажную Гавану. Редакция заказала и оплатила мне совсем другой коктейль. Вот он.
Взрывная смесь Всемирного молодежного фестиваля, немножко горячей сегодняшней Кубы, парочка кубиков московского льда.
Именно это я вам сейчас и приготовлю.
Деньги на фестиваль Фестивали молодежи придумали в Москве пятьдесят лет назад. За полвека в дело антиимпериалистической солидарности молодежи и студентов, мир и дружбу между народами было вбухано не меньше миллиарда долларов (если не больше). Платила в основном Москва. Один Гаванский фестиваль 78 года обошелся нам в 40 миллионов долларов.


На прошлом, тринадцатом по счету фестивале в Пхеньяне казалось, что дорогостоящие праздники юной соцноменклатуры и прогрессивных борцов за свободу за эсэсэсэровский счет закончились навсегда. Но через девять лет Куба решила принять прокоммунистическую молодежь планеты уже без наших денег.
С каждого делегата организаторы затребовали по 250 долларов предварительного взноса, пообещав за эти деньги, в полтора раза превышающие годовой доход рядового кубинца, двухнедельное проживание в кубинской семье, трехразовое питание и доставку на фестивальные мероприятия. Кубинским семьям по такому случаю государство выдало усиленный продуктовый паек и необходимые средства гигиены — там плохо с мылом.
За функционирование одного российского делегата на острове Свободы им лично или его родной парторганизацией было заплачено полторы тысячи долларов. За эти деньги посланец России долетел сюда аэрофлотовским чартером, был поселен на далекой сельскохозяйственной окраине Гаваны в общежитии школы имени Ленина. В семью к кубинцам россиянин, воспитанный на принципах коллективизма, не пошел. Точно так же поступили только северные корейцы. В результате чего посланцы двух братских народов стали проживать в комнатах, рассчитанных на восемь человек, где спали на двухъярусных нарах и трехразово питались. Корейцы, кроме того, еще ходили строем даже на завтрак, подавая положительный пример.
Надо сказать, что за сумму лишь незначительно большую я долетел до фестиваля обычным регулярным рейсом «Аэрофлота», жил в одноместном номере лучшей в Гаване пятизвездной гостиницы, а один мой входящий в стоимость тура завтрак по обилию и разнообразию заметно превосходил все, чем кормили соотечественников в течение суток.
Та самая взрывная смесь Итак, я оказался в Гаване и стал внимательно всматриваться в перекрытую революционными полицейскими 23-ю улицу, где ближе к ночи собираются легкомысленные кубинки с фигурами в виде долларового символа: сверху выпуклость в одну сторону, снизу — в другую. Но сейчас по улице до самой набережной Малекон идет антиимпериалистическим маршем прогрессивная молодежь.
В рядах делегатов больше всего американцев — 800 человек. И это несмотря на то, что за несанкционированную поездку на Кубу гражданам США положено наказание в виде 50 тысяч долларов штрафа и даже лишения свободы. Нынешние американские коммунисты, назвавшие себя Всемирной рабочей партией, ознаменовали фестиваль массовой раздачей презервативов труженикам кубинской столицы и пропагандой идеалов гомосексуалистов, лесбиянок, бисексуалов, трансвеститов и других угнетенных меньшинств.
Северная Корея красиво одела 500 не очень юных функционеров Союза социалистической молодежи имени Ким Ир Сена и передовиков производства и перевезла их спецрейсами «Аэрофлота», затратив на все примерно полтора миллиона долларов, несмотря на голод в своей стране. Миллиардный и неголодающий Китай, кстати, ограничился полусотней делегатов.
Широко были представлены всевозможные движения сепаратистов. Ирландцы Джеймса Адамса, борющиеся в Ольстере.
Курды, сражающиеся в Турции, Ираке, Иране и, кажется, еще в паре-тройке стран.
Колумбийцы, только ради фестиваля покинувшие боевые джунгли. Сапатисты, освобождающие пылающий юг Мексики. Борющиеся западные сахарцы и восточные тиморцы. Бедную Испанию представляли баскские сепаратисты, каталонские сепаратисты, андалузские сепаратисты, галисийские сепаратисты...
Вот в эту гремучую смесь — 12 тысяч делегатов из 136 стран — мне теперь, чтобы фестивальный коктейль приобрел должную терпкость и подобающий аромат, надо добавить московский ингредиент.
Посланцы Лужкова За месяц до фестиваля пришел к Лужкову кубинский посол в Москве. Поговорить, как обычно, о сахарном тростнике, поставках продуктов в столицу, дружбе и сотрудничестве. В конце разговора посол спросил мэра: а едет ли делегация московской молодежи в Гавану. «Конечно!» — решительно сказал про московскую молодежь Юр ми Михаилович.
Тут и разыскали Андрея Щербину, человека физически крепкого, преданного идеям мэра и городу Москве. К тому же студенческого и профсоюзного лидера. Москва дала денег на одиннадцать человек. Взяли пред ставителей молодежных организаций столицы и шесть человек из «Фестоса», в мирное время проводящего фестивали московских студентов. В итоге ансамбль «Тип-топ» из Станкостроительного института в косоворотках и с баяном стал главной гордостью культурной программы россиян в Гаване.
Но неофициально москвичей было больше в два раза. Лидеры российских фестивальщиков поселились довольно роскошно. Жириновцы — депутат Алексей Митрофанов и его советник Юрий Соков — поместились в пятизвездную «Каибу». Коммунисты — депутат Валерий Аристов и его брат Игорь с женой — предпочли четырехзвездный «Тритон». В школе Ленина остался Михаил Таранцов, тоже депутат и главный лидер делегации россиян в Гаване. Там же разместили лидера ВЛКСМ Андрея Езерского и ответственного за работу с молодежью в Московском горкоме компартии Константина Жукова, так, по-моему, и проходившего весь фестиваль в майке с надписью «Молодежь голосует за Зюганова».
Портрет делегата Но самый удивительный делегат из Москвы оказался достойным отдельного портрета. Я нашел этого замечательного московского человека на «Экспо-Куба», где в одном из огромных пустых павильонов северные корейцы открыли свой клуб. Уверенно взойдя на сцену, он сел под звездный флаг КНДР и одну за другой стал исполнять непонятные вежливой социалистической молодежи имени Ким Ир Сена песни собственного сочинения. Потом за чашкой женыпеневого чая он лично пригласил первого секретаря корейского комсомола товарища Цой Рен Хэ на свой сольный концерт, который состоится 22 августа нынешнего года, заметив при этом, что очень любит московскими вечерами задушевно петь с военным атташе посольства КНДР песни собственного сочинения. Я подумал — с этим делегатом надо знакомиться.
И познакомился.
— Александр Краснов, — сказал он, — артист, приходите двадцать второго августа на мой концерт в ЦДХ, а если не сможете в Москве, то приходите двадцать второго сентября в «Карнеги-холл» в Америку, там у меня сольник с оркестром композитора Журбина.
Далее выяснилось. В конце октября Александр Краснов гастролирует по Латинской Америке и сейчас заканчивает подготовку специальной испанской программы. Им же завершен роман «Живые помощи», в котором мощно живописуется художественным словом история глубинной России с 1906 года по настоящее время. Кстати, к настоящему времени делегатом Гаванского фестиваля уже написаны 56 рассказов и четыре повести. Десять рассказов опубликованы. Видимо, за счет Государственной думы РФ будет издан сборник 50 его песен с нотами. На подходе аудиокассета.
Впрочем, выйти она должна была еще в 91 году. Тогда корпорация MBI заключила с Александром контракт на тиражирование 100 тысяч кассет с его песнями в сопровождении оркестра под управлением Петрова. Но случился август 91-го. Краснов одним из первых пришел в Белый дом с гитарой и все трое суток путча мужественно оборонял его. Ельцин знает как самого Краснова, так и ряд его песен.
Здесь, на Кубе, делегат собирается прямо поставить вопрос перед российским послом о необходимости личной встречи с Фиделем Кастро. Во-первых, потому, что Краснов привез Фиделю подарки — собственноручно написанную песню о Че, а также атлас Кубы 1967 года, изданный тогда всего в 15 экземплярах. Во-вторых, встреча с Фиделем крайне необходима, так как Краснов серьезно занимается икебаной и ему нужно вывезти с Кубы куски пальм, магнолий и других редких растений. Причем Краснов старается не только ради себя. Он привезет куски кубинских растений еще и знаменитой Володиной, автору термина «фитодизайн», имени ее Александр сейчас не помнит, но дочку зовут Алиса, и она тоже очень талантливый человек. Вообще, Краснов рад, что его окружают удивительно продвинутые люди. Они называют друг друга гуманоидами. Среди них много академиков Лазерной медицинской академии и учеников самого продвинутого человека-гуманоида России академика Владимира Черного. Скажем, один его друг улетел в США, куда заранее послал синопсис величайшего открытия, как по кольцам планет, словно по кольцам деревьев, изучать историю Вселенной. А лично он, Краснов, добился инвестиций на продолжение разработок знаменитого Чижевского...
В общем, я не успевал записывать.
— Где, — спросил я, — можно, Александр, почитать чего-нибудь вашего? — А под моей фамилией или под псевдонимом? У меня есть псевдоним, вы не слышали? Петр, то есть Александр Блаженный.
Я понял, что вернусь в Гавану и обязательно выпью рома семилетней выдержки. Безо всякого льда.
Мохито — Эваристо, — спросил я, ввалившись в прохладу «Флоридиты», — случается ли, что кубинцы пьют чистый ром тонкими стаканами? Эваристо Гарсиа Сарриа, самый знаменитый бармен Гаваны, который по памяти может приготовить 60 коктейлей из рома, а всего знает 200 рецептов, пожал плечами — всякое случается. Но предложил мне мохито. То есть выжал лимон в воду, добавил чуточку сахара и посмотрел на меня очень внимательно.
Обычно рома доливают — на два пальца мальчикам, на один девочкам. Мне Эваристо после внимательного осмотра налил на три пальца. Бросил веточку мяты и долго давил ложечкой. Бросил лед.
Стало легче. Но поначалу мучила совесть.
Потому что именно в это время несколько тысяч человек набились во Дворец съездов кубинской компартии, чтобы провести острую политическую дискуссию. Семьдесят человек из сорока стран, выступая один за другим в течение нескольких дней, пришли к выводу, что империализм — это плохо, а социализм, наоборот, хорошо. Вы не поверите — я определенно догадывался, что все закончится именно так и поэтому не посетил ни одной дискуссии антиимпериалистического трибунала.
Будни фестиваля В принципе, увидев торжественное открытие фестиваля, на котором разрозненные россияне несли флаги ЛДПР, КПРФ и движения «Яблоко», а российского бело-синекрасного так и не подняли, можно было спокойно пить коктейли и ждать закрытия фестиваля. Ну, можно было еще полдня потратить на короткую экскурсию по клубам — домам континентов.
В Доме Африки все эти дни, прикрывшись национальными флагами, танцевали неустающие арабы и бедуины, тесня смущенных иссиня-черных тутси из Руанды и Чада, смотревших на все это с недосягаемой высоты своего двухметрового роста грустными жирафьими глазами.
В Доме Среднего Востока те же арабы демонстрировали портреты своих президентов — от Хафеза Асада до Муамара Каддафи.
В Доме Кубы, ни на миг не останавливаясь, танцевала модный афрокубинский танец сальса молодая и вертлявая Куба. В Доме Америки вышедшие из памп, сельв, джунглей, а также нищих кварталов современных городов партизаны обсуждали пути свержения существующей власти с помощью «Калашникова», тротилового пакета и нескольких дорожек забористого кокаина.
В Доме Азии индийцы праздновали столетие своего национального героя Нетахи Субхана Чандра Босе, кхмеры и лаосцы спали, забившись в тенек, а вьетнамцы продавали конусообразные покрытые лаком соломенные шапки по три доллара за штуку.
В Доме Европы продавали все — значки, зажигалки, карандаши, газеты, книги бельгийского марксиста Людо Бранса о Сталине и СССР по 22 доллара за штуку, майки с портретом Ленина... Французы устроили маленькое казначейство и методично — цент к центу — подсчитывали заработанные продажей идеалов средства. По увлекательности это занятие превосходило даже принявший массовый характер сбор подписей за освобождение Мумиа Абу Джамала, Кристиана Таундеса, Хельмута Похля, Хайди Шульца и других деятелей революционных движений из американских, чилийских, немецких и всех прочих имеющихся в мире тюрем.
Вот теперь и вы в принципе знаете все о буднях XIV Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Гаване. Можно пить дайкири, или вы предпочитаете местное пиво? Пива нет | — Пива, — говорит неожиданно Эухенио Нуньес, — нет. щ&.
Русский он знает плохо. А тревожную московскую фразу выучил, работая с 65-го по 86-й в расположении советской воинской части вольнонаемным кубинцем.
— Горбачев — пфу-пфу. Я салага. Меня зовут Женя.
После вывода нашей воинской бригады с острова постаревший Женя-Эухенио оказался без работы. Дальний родственник взял его к себе в пала дар, где он и сразил меня с порога фра:ю1- м неблагополучной юности.
Да, кстати, я же не объяснил вам, куда я вас завел. Это паладар — островочек капитализма на острове, провозгласившем «социализм или смерть». В оби ашний семейный ресторан, где цены вдвое ниже, чем в государственных заведениях.
Дело в том, что Гавана внешне очень напоминает побывавшую у нас только что популярную актрису Джину Лоллобриджиду. Красота неимоверная, но вчера. А сегодня сыплется штукатурка, и наблюдаются некоторые морщины. На косметическую операцию у Гаваны в отличие от Джины просто нет денег.
— Внутри гаванский дом лучше, чем снаружи, — уверяют жители кубинской столицы, питающие особые чувства к роскошной Джине и доверительно, но с гордостью сообщающие о ее предполагаемых близких отношениях с самим Фиделем.
Коренной гаванец живет достаточно просторно. Четыре метра потолок. И многочисленные спальни. В дореволюционные времена гаванское начальство щедро раздавало столичную землю — стройся. Но было архитектурное условие. Ни один дом в Гаване не должен был походить на другой. Это социализм с его массовым строительством несколько подпортил общее очарование, но, к счастью, лишь на относительно дальних окраинах. А старые обветшалые особнячки поражают немыслимой, пробивающейся сквозь неопрятность красотой снаружи и архитектурными излишествами внутри.
В эти-то просторные квартиры и хлынули толпы родственников из провинции, после того как из-за отъезда советских специалистов началась безработица. Гаванцы, вздохнув, стали делить комнаты сначала вертикальными стенками, а затем с учетом высоких потолков и горизонтальными. Это называется барбакоа.
Ах, да. Про паладар. Тем, у кого понаехавших родственников не было, но был в дополнение к большой жилплощади ещё и небольшой первоначальный капитал, а также предпринимательская жилка, власти разрешили открыть в собственных квартирах паладары.
Разрешить-то разрешили, но придумывают все новые и новые иезуитские запрещения.
Во-первых, нельзя продавать пищу из морепродуктов — лобстеров и креветок. Это монополия государства. Найдут лобстера в холодильнике — конфискуют вместе с холодильником. Найдут на плите — конфискуют вместе с плитой. Оштрафуют. Закроют паладар. Во-вторых, налог установлен фиксированный — 400-500 долларов в месяц, за каждого работника надо платить еще по 25 долларов. Для Кубы, где средняя зарплата — 10—15 долларов, это невыносимо много.
В-третьих, правило 12 стульев. В паладаре не может быть более 12 посадочных мест. Обнаружат хоть одно лишнее — оштрафуют и закроют. Многие паладары, не выдержав пресса, закрываются сами.
Паладар, где работает слаборусскоязычный Эухенио Нуньес, еще жив. Здесь крутятся. В доказательство ветеран вольнонаемных кубинских сил бывшей советской армии протягивает мне холодную банку местного светлого «Майаби» и радостно объявляет: — Пива нет! Эухенио редко теперь видит русских и, хотя застойную фразу «пива нет» еще помнит, его уже никто не научит, как сказать, что пиво есть.
Дорога к Ленину Когда через несколько дней было выпито около трех декалитров пива, счет либре, дайкири и мохито пошел на десятки, а записная книжка оказалась изрядно запачкана Кон Гри (черная фасоль с рисом) и исписана телефонами испанских и итальянских туристок, а также украинских и словацких делегаток, я понял, что чего-то в моем коктейле не хватает. Счастье пришло неожиданно.
Огромный дореволюционный «форд» аж с тремя кубинскими аборигенами на переднем сиденье вез меня на встречу с российскими делегатами фестиваля в школу имени Ленина.
Договорились за десять долларов. Американские доллары на Кубе, кстати, самая ходовая и разрешенная к употреблению валюта.
Веселая троица с переднего сиденья сразу же предложила мне купить у них ящик сигар, ром по дешевке, шепотом намекнула на наличие марихуаны по доллару за мастырку и даже кокаина по 15 долларов за дозу в пробке из-под пивной бутылки.
— Но! — искренне и нервно кричал я, видя, как мы удаляемся от людных улиц. — Спасибо, ребята, мучас грасияс! — Мучачас?! — предлагали попутчики. — Бланкита? Негро? Морена? Вообще-то, я традиционно горжусь своей стойкостью и верностью. Но тут мне стало неспокойно. Мне предлагали белых, черных, смуглых. Это, ребята, даже не кокаин.
— Разворачивайся! — крикнул я неожиданно хриплым голосом.
Как ни странно, меня немедленно поняли.
Итак, представьте себя ночью на никогда не засыпающем отрезке 23-й, что ближе к Малекону, когда наэлектризованная девичья рука смело проводит по вашим волосам, а то и вообще щиплет за бедро. Там я обычно спасался лишь слабым знанием языка да и твердой уверенностью, что вести платную — от 20 до 50 долларов — красавицу некуда. В гостиницы кубинок ни под каким предлогом не пускают.
— Куарта, куарта! — хохоча говорили мне черноглазые кубинки.
— Что такое куарта? — спросил я, расплачиваясь, после того как «форд» доставил меня вместо школы имени Ленина к знакомому месту.
— Моменто! — сказали все трое, познакомили меня с худым юношей Родригесом, крикнули «чао» и исчезли.
Оказалось, куарта — это комната с кондиционером и большой кроватью для занятия любовными утехами. Сдается часа на два-три за 20 долларов.
Родригес ласково и выжидательно посмотрел на меня.
— Наоми Кэмпбелл! — выпалил я.
Невозмутимый Родригес взял листок, вывел на нем слово «Naomi» и приписал «1 000 000 dolares». От этой цифры он провел длинную горизонтальную линию, в конце которой сделал еще одну запись «20 dolares».
После этого он передал ручку мне и предложил обозначить на линии уровень моих аппетитов. Я не размышляя ткнул в середину графика.
— О'кей, — сказал Родригес, написал рядом с поставленной мной точкой «50 dolares» и, получив утвердительный кивок, исчез.
Вернулся он минут через пять. Наоми не Наоми, но вы бы, ребята, не устояли. А в маленькой куарте уже натруженно работал бакинский кондиционер, холодя память воспоминаниями моей далекой холостой юности, бесшабашно проведенной в этом южном городе, климатически так напоминающем Гавану.
Официально через несколько лет после победы революции кубинское правительство объявило о ликвидации проституции. Несколько лет назад Куба, кроме тростника, табака и до конца не разработанных никелевых месторождений, решила сделать ставку на большой туризм. Уже сейчас в этой отрасли занято около 60 тысяч человек, в год приезжает больше миллиона гостей, и туризм приносит полтора миллиарда долларов в год.
Кастро ставит задачу увеличить поступления до 10-15 миллиардов.
И тут возникло противоречие. Кастро нравится, когда капиталистический турист едет тратить деньги на Кубу, но ему не нравится, когда он тратит их на социалистических кубинских женщин. С 1 сентября в уголовный кодекс введены новые статьи — наказания за «торговлю людьми», а иностранцам грозит штраф и срок от трех месяцев до года за сексуальные домогательства. Но вы же понимаете, достаточно одного штрафа или ареста, как.
кривая туризма резко скакнет вниз.
Пока же власти выслали перед фестивалем из Гаваны всех иногородних проституток. И вообще ввели в столице не существовавший ранее институт прописки.
К счастью, Гагелин, стройная 50-долларовая студентка хореографического отделения Школы искусств, оказалась коренной гаванкой. Так что за ее судьбу можно не опасаться.
Про Педро
Я вышел на вечернюю улицу.
Девушек не убавилось. Юные мулатки ласково трепали меня по щеке. Ветер с Флориды шевелил седые волосы. И даже легендарный герильеро Че Гевара, с назойливостью кубинского доброго Бэтмена присутствующий на пепельницах, зажигалках, майках, домах и столбах кубинской столицы, смотрел на меня без прежней революционной строгости.
И тут на все той же 23-й улице в месте ее пересечения с улицей О я услышал отчетливый русский мат в неповторимой кубинской транскрипции. Так я и познакомился с физиком-ядерщиком Педро Пабло Пауло Гонсалесом, чей престарелый автомобиль- «семерку» как раз в этот момент и толкала пара тощих кубинских подростков. Машину вытолкнули на проезжую часть, и я немедленно в нее сел. Физик, когда-то учившийся в России, а ныне работающий сторожем в больнице, так как строительство атомной станции в Сьенфуэгосе прикрыли, несколько дней возил меня по Гаване и показывал достопримечательности. Я в благодарность пригласил его вместе с женой Алиной в паладар. Он в благодарность за обед сказал следующее: — Мы, кубинцы, не любим дружить в одну сторону, мы, если хочешь знать, не какие-нибудь ленинградцы-петербуржцы, а вот очень даже как москвичи. Паладар я, конечно, не потяну — все-таки триста песо зарплаты в месяц, это ж не больше пятнадцати долларов, а вот домой приглашаю.
И вот я в обыкновенной кубинской семье родителей Педровой жены. У Исаака Гелена и Сарры Рудникас.
На два миллиона жителей Гаваны — три синагоги и одна тысяча евреев. Я умудрился попасть именно в еврейскую семью выходцев из дореволюционной России, в дом руководителя местной еврейской организации «Бнай-Брит».
У Геленов младшая дочь в Майами. Там, в Штатах, за 90-километровом проливом, живут полтора миллиона кубинцев. Сарра ездила к дочери, видела переполненные магазины и спорила с дочкой. «Магазины хорошие, но почему же они пустые, где покупатели? Зачем столько товаров, если не каждый мол-сет их купить? » Они и со мной спорили.
— Зачем Кубе физики-ядерщики? — спросил я у Педро. — Это же небольшая и совсем не ядерная страна.
Педро вздохнул.
— Вот у Фиделя сын — ядерный физик.
Когда он вернулся из Москвы, на базе факультета Гаванского университета и создали Институт ядерной физики, он его тогда и возглавил. Сейчас младший Фидель там уже не работает, но институт по инерции готовит ядерщиков. А может, делает это в силу неистребимого кубинского оптимизма. Знаешь, когда моя теща учила в вузе английский, ей говорили: «Сарра, зачем? Произошла революция. Вся Куба учит русский, английский никогда не пригодится». Пригодился.
Гавана постепенно забывает русский. Мы забываем дорогу в Гавану. У «Аэрофлота» сюда один рейс в неделю, и тот не всегда заполнен. Испанская «Иберия» летает шесть раз за ту же неделю. Начатую нами ГРЭС собираются модернизировать французы. На наших никелевых разработках теперь канадцы. Строят гостиницы и управляют ими испанцы. Наши места на пляжах Варадеро заняты итальянцами.
Большая Россия и маленькая Куба, даже не обменявшись прощальными гудками, медленно отчалили друг от друга. Куба вышла из зоны наших интересов. Кроме мощной радиолокационной станции, за которую мы исправно платим арендную плату, нас здеЩ>, пожалуй, не интересует уже ничего. И шестилетняя Клаудиа, дочка Педро, никогда не начнет учить русский. Зачем?
РУСТАМ МУСТАФА ОГЛЫ АРИФДЖАНОВ
Журнал СТОЛИЦА номер 14 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 10
Номер Столицы: 1997-14
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?