•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Самая новенькая и полненькая история СССР

Наш современник, горожанин Кирилл Немоляев известен населению в качестве художественного руководителя вокально-инструментальной группы ВоnеуНеМ. Некоторые также помнят его как автора нетривиальной телепрограммы «Забытые имена». Но теперь Немоляев намерен прославиться в совершенно другой области. Вместе с двумя своими товарищами-москвичами Немоляев сейчас дописывает историю СССР. Предполагается, что это будет вполне обширная монография, которая перевернет представления общества о своем прошлом. Чтобы морально подготовиться к этому событию, редакция отправила к Немоляеву на разведку Катю Метелицу с диктофоном. Вот дословное воспроизведение их весьма поучительной беседы.
— Кирилл, кто надоумил вас написать историю родного края? — Ну... Мне всегда казалось, что с историей у нас не все в порядке. Никто же толком не знает, как все было на самом деле. А мы знаем. Или по крайней мере догадываемся.
— Мы, это кто такие? — Книга создается усилиями трех людей. Значит, я, потом к нам подключился художник Сергей Новиков. И Коля Семашко, он окончил Историко-архивный институт. Николай — человек, обладающий очень богатым потенциалом и большими знаниями в истории. И вот накопленный материал подтолкнул к тому, чтобы это сублимировать и издать книгу.
Думали, правда, что это будет вроде как брошюрка, а получилась толстая плюшка. Страниц на двести—двести пятьдесят.
Начинали мы в основном с тех сфер, которые могут быть всегда...
как бы это поточнее сформулировать... с тех сфер, которые всегда будут оставаться под знаком вопроса. То, что нельзя реально себе представить. Допустим, космос. Либо работы под землей. То есть вот те процессы, которые не происходят рядом с нами, а где-то там — в воздухе, под землей, под водой. Мы попытались охватить прежде всего сферы, которые такие спорные, то есть версий может быть масса.


И московская Олимпиада. Потому что нельзя же было въезжать в город, все должны были уехать из города в тот год летом. Поэтому, соответственно, тут могут быть разные домыслы. Скажем, многие спортсмены ведь перевозились под землей. Потому что под землей это было сделать проще, легче. Вот если взять схему метро, допустим, Олимпийская деревня. Находится на Юго-Западе. А здесь Крылатское, а здесь Битцевский парк, конноспортивный комплекс. (Показывает все это на пальцах.) Здесь Олимпийская деревня, а здесь Гребной канал. Так что существует второе специальное кольцо, по которому спортсмены переезжали, чтобы им было быстрее и проще. И к тому же они могли не видеть тех изъянов, которые на окраине города у нас присутствовали в большом количестве.
— В смысле — иностранные спортсмены? — Ну конечно. Как ты не понимаешь! Поняла теперь? Слава Богу.
Вот в таком все духе. Многие малоизученные аспекты наших ударных побед.
— А советская экспедиция в Антарктиду? — (С сожалением.) Нет, этого нет. Зимняя тематика представлена перелетом Валерия Чкалова и строительством атомного ледокола, первого советского, назывался «Гурзуф».
Ну, потом Байкало-Амурская магистраль, газопровод Уренгой— Помары—Ужгород... Вот как бы описание наших побед. Единственное, что мы постарались исключить из истории, — это какой-либо политический аспект. Ну, грубо говоря, не рассуждать там ни о Сталине, ни о Ленине. Потому что политика — это такая, с энергетической точки зрения, неприятная тема. А книга, она все-таки несет в себе положительный заряд.
Первый раздел называется «В канун великих потрясений », мы рассказываем о такой загадке двадцатого века, как Тунгусский метеорит, выдвигаем свою версию того, что произошло. Могу сказать, что самая главная ошибка исследователей Тунгусского феномена — в последовательности двух событий. Ведь якобы достоверно известно, что сначала летело тело, а потом был взрыв. На самом деле было все несколько иначе. Был взрыв, а потом летело тело. Поэтому и тело нужно искать совсем в другом месте, а не там, где его искали и не нашли. То есть вот основная концепция.
А взрыв был потому, что работала бригада подрывников. Они должны были повалить несколько сот кубометров леса.
Сейчас иногда возникают еще идеи, мы дописываем книгу. Последнее, это была глава о первом советском луноходе, «Кочубей» он назывался. Размером был совсем небольшой. Если точно, размером с детскую игрушку такую — «луноход», — всем известную.
В работе еще история первого советского автомобиля. «Жигулевское диво» называется.
Мысли возникают. Хотя, повторяю, мы не хотели брать хронологию и идти, как в учебнике, чтобы ничего не пропускать. Многие страницы истории просто неинтересны, и их заново переосмысливать, я думаю, не имеет смысла.
Речь идет именно о наших победах, социалистических победах. О сути социализма как такового.
— А какова суть социализма как такового? — А пес его знает... (Потирает нос.) — Неплохо.
— Да, мне тоже так кажется. Для меня лично все это только ощущения. Такая чума! (Воодушевляется и говорит очень искренне.) Допустим, взять сейчас и показать телевизионную программу — да любую, «Больше хороших товаров». Взять и показать ее сейчас вот. Или «Ленинский университет миллионов»! Запредельно.
Или журнал «Кругозор » — это как путеводитель по советской жизни. Первая страница — достижения. Намолотили. Хлопкоробы там. Металлурги. ВДНХ. То есть всенародная выставка достижений идет. Причем это иллюстрируется не только картинками, но еще и пластинками. То есть, вот если металлурги работают на заводе, там есть пластинка, где они говорят. Мы таскать эта... сталь! Рубим! Тут эта ка-там... Джоконда, я сморю...
Я тоже думаю — шо! Кда плавка у меня там!..
Это надо слушать. Двенадцать пластинок. Песни — только на последних двух. Вот если хочешь понять социализм, причем в последней такой агонии, семидесятые-восьмидесятые годы, когда бред уже накапливался, надо слушать пластинки. Я всем всегда рекомендую. Пластинка с речью Сальвадора Альенде или Луиса Корвалана. На их языке. Значит, ты берешь эту пластинку, слушаешь, как он говорит, и, видимо, получаешь какой-то эмоциональный заряд, что ли. Абасенсьерро э реале! Мировая революция. С микрофона записано, в угаре. Что-то там сыплется.
На следующий год он отгружает что-то другое, то есть у него какая-то другая мысль появилась. Опять выходит пластинка, ты опять берешь «Кругозор» и можешь сравнить. Но это на его языке, понять это нереально.
— Некоторые знают испанский.
— Все равно маразм. Это то, что нужно показывать потомкам. То есть далее вот следующее поколение будет людей, они вообще будут в шоке! На гибкой, заметь, пластинке.
— Давай будем считать, что я задала тебе вопрос, как в порядочном интервью. Вопрос: какими источниками вы пользовались при составлении хрестоматии? — Да, давай. В общем, для нас источник вдохновения — «Кругозор», безусловно. Потолок в своем роде, произведение искусства. И поэты там же, стихи, и музыка, и победы на полях. На гибких пластинках.
Навряд ли кто в других странах мог создать такой журнал, вот такого уровня.
А вообще источник один — это воспоминания, когда ты уже в таком возрасте, что уже фокусируешь.
— А тебе, Кирилл, сколько лет? — Ну, мне не повезло. Я с удовольствием прибавил бы себе года четыре. Мне двадцать восемь. Но я рано начал фокусировать. Так что книга у нас получилась серьезная, научная, документальная, но в ней много и беллетристики. Романтических каких-то неожиданных воспоминаний.
И цитат. Цитат полно, отсылок.
«Знание — сила», такой-то там год.
— Ты не ответил до конца на вопрос об источниках. Вы сидели в библиотеках? — В библиотеках? (Обрадованно.) Да, безусловно. С мифической точки зрения мы просто не вылезали оттуда. Конечно же, мы все время сидели в... как ее... Ленинке. (Еще более радостно.) Правильно, не в Ленинской библиотеке, надо сказать так — в Ленинке! Кучу времени провели. Это был очень большой труд. Был получен доступ к секретным документам.
Поскольку просто сидеть в библиотеке — мало что можно получить.
(Веско.) Практически семьдесят процентов — информация из рассекреченных документов.
— Кто же вас допустил-то до них? Извини, я как-то по-хамски сформулировала вопрос. Скажите, пожалуйста, кто вам оформил допуск? — Ну, слушай, оставим это. Напиши потом так: на этот вопрос Немоляев отвечать отказался.
Главное вот: мне нравится, что, когда эта книга выйдет, она будет тоже в своем роде уникальной.
Будет именной указатель. Допустим: Алексеев, стыковщик. Кульгутин, подрывник. Терехова, летчик-космонавт.
И будет алфавитно-предметный указатель, потому что там много терминологии сложной. Например, жгуты Кондратьева — это специальные крепкие металлические тросы, которые при стыковке используются, их нужно было набрасывать на определенные штыри. Или щуп — это тоже специальный прибор. Его втыкать надо было.
— Очень сложная терминология...
— Да. Еще вот, ЖОС — жилой отсек стыковщиков. Или ЖОР — жилой отсек расстыковщиков. Космическая терминология.
«Балчуг», «Шереметьевская» — так называемые промежуточные станции метро. Там жили рабочие-метростроевцы, чтобы им не выходить на поверхность и не тратить рабочее время.
А вот БАГ — Байкало-Амурский газопровод. (Доверительно.) Сначала ведь должен был быть БАГ, а не БАМ. «Фарш свиной»... Нет, «Гусь, фаршированный яблоками» — это первый тюбик был, в космосе использовавшийся, продовольственный. «Поросенок с хреном» — тоже один из первых тюбиков. Огромная культура вообще. «Закат-2 » — космический корабль...
— Понятно. А на какой круг читателей ваша книга рассчитана? Можно ли ее рекомендовать для учебных заведений? — Да, хотелось бы, конечно. Мы будем предлагать по крайней мере. Ну, это, я думаю, средние и старшие классы. Общеобразовательной школы. Может быть, не как учебник, а, скорее, для внеклассного чтения. Даже так. Хрестоматия.
— А для хореографических училищ будете рекомендовать? — Может быть. Мысль интересная. Нужно подумать об этом.
(Спохватывается.) Потому что книга будет интересная как простым людям, так, безусловно, и историкам. Тем, кто увлекается историей.
(Задумчиво и внушительно.) А таких, я думаю, немало у нас В этой связи мне кажется, что она достаточно может иметь... неприятные слова такие — коммерческий успех, не люблю эти слова, но может иметь. В нынешней ситуации. Но мне бы хотелось, чтобы о ней знали немногие. Говорили: а у тебя есть? А у меня есть, я, представляешь, достал! Это тоже часть советского кайфа.
— То есть планируете выпустить книгу небольшим тиражом? — Да, да! Чтобы человек искал ее.
Чтоб был кайф от обладания. Это ведь здорово, я считаю. Когда идешь и на каждом шагу можешь что-то куйить, пропадает энергетика покупки самой. А вот часть советской системы — это кайф от того, что ты ее купил. И ты просто гордишься.
Наша книга должна стоять в ряду учебников новейшей истории, просто истории, новейшей новейшей истории, и вот наша история. И не выделяться.
У нас поле деятельности очень широкое. Как петь, или выпускать пластинки, или делать телевизионные передачи, или радиопередачи — это более или менее сейчас мне понятно, поскольку есть опыт. Но как написать книгу и издать, это та сфера творчества, которая неизведанная. Скорее всего, это будет единственный в своем роде опыт, то есть больше книжек мы писать не будем.
С другой стороны, мне кажется, что у нас нет как бы не то что времени — нету возможности ошибиться и сделать что-то не так. Потому что потом это нельзя будет исправить. Это же история. Значит, соответственно, сейчас мы медленно, но верно пытаемся создать ее так, чтобы она являлась каким-то монументальным творением, за что нас можно было бы назвать писателями. Хотя это очень пафосно звучит.
— Давай на этом закончим, хорошо? У меня, кажется, пленка кончилась. Желаю дальнейших творческих успехов.
Записала КАТЯ МЕТЕЛИЦА
Журнал Столица номер 15 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-15
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?