•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Москва толкиенутая

Рано или поздно, конечно, должно было выясниться, что кроме негров, евреев, азербайджанцев и тунгусов в Москве проживают гоблины, эльфы и друиды. Их не очень много — несколько тысяч, но под руководством Королей, Мастеров и Аристократов они уже захватывают Нескучный сад и подмосковные леса. Под своими плащами они таят от окружающего мира деревянные мечи, в руках у них алеют магические розы. Их объединяет единственно верное, окончательное и могущественное учение англичанина Джона Рональда Руела Толкиена, создавшего в своих книгах сказочные страны, кишащие злобными и добродушными персонажами. Толкиенизм соединился на нашей почве с тягой нации к комсомольско-молодежной игре «Зарница», и покойный англичанин, сам того не зная, породил целую армию последователей. О толкиенистах пресса отрывочно уже сообщала москвичам, но мы получили редкую возможность изнутри понаблюдать процесс умопомрачения сограждан. Наш человек принял участие в одной из игр, которую проводили толкиенисты в Подмосковье. То, что он там увидел, во многом невероятно. Но это наш город.
Никто не обещал, что жизнь в нем однообразна и поддается простым объяснениям.
гаопкаеназгпа В начале девяностых в России появились первые полные переводы культового произведения Дж. Р. Р. Толкиена (вариант — Толкин. — «Столица») «Властелин колец».Читательский ажиотаж вокруг них был настолько велик, что множество моих знакомых (да и я сам, чего греха таить) без малейших колебаний расставались с кровной пятеркой, в обмен на которую в главном здании МГУ последователи Энди Таккера выдавали в качестве подписного талона на трехтомник квиток с неразборчивой печатью.
В те же годы я впервые услышал замечательный неологизм «толкинутые» и анекдот про пять стадий этой самой толкинутости.


Первая стадия — прочитал, понравилось.
Вторая — толкинулся сам, толкини другого.
Третья — да я сам там был, я Гэндальфа видел. Четвертая — нет, доктор, все совсем не так было. И пятая — нуменорцы, вперед! Я благополучно остановился на второй стадии и с удовольствием угощал еще не охваченных друзей волшебным миром Средиземья и удивительными космогоническими мифами «Сильмариллиона». Постепенно не читавших становилось все меньше, и моя миссионерская деятельность умерла сама собой.
Жил бы я себе спокойно дальше и горя не знал, но одна моя знакомая обмолвилась в разговоре про некий «эльфятник». Профессионального любопытства ради я сдуру попросил отвести меня туда.
Ооганосив На деле оказалось, что ничего загадочного в эльфятнике нет. По крайней мере, на первый взгляд. Достаточно зайти в четверг вечером в излюбленное место отдыха москвичей под названием Нескучный сад и, как говорится, вуаля. Впрочем, еще на подходах чувствуешь что-то неладное.
Вот прошла девушка в потрясающе красивом, но абсолютно не вписывающемся в реалии Ленинского проспекта платье. Вот юноша несет гитару и длинную палку с наконечником, напоминающую копье. А вот навстречу идет пятилетний рыцарь, облаченный в маленький, но абсолютно натуральный легкий доспех эпохи раннего Средневековья.
По мере продвижения вглубь сада подобные персонажи постепенно вытесняют привычную московскую публику, и становится понятно, что мы приближаемся к эпицентру.
Собрание на поляне перед домиком с колоннами, где раньше была библиотека, напоминает большую тусовку, но... при дворе короля Артура. Публика общается, перетекая от одной группы к другой, ведет беседы, время от времени отвлекаясь, для того чтобы один на один ли, стенка ли на стенку всласть помахать деревянными мечами (копьями, щитами, арбалетами, кистенями и пр.).
На периферии наблюдаются несколько небольших кружков вокруг людей с гитарами, а возле домика собираются любители печатного слова, дабы насладиться расклеенными на колоннах образцами местного творчества.
Мое внимание привлекла распечатка под названием «Список имен и терминов, употребляемых в Эгладоре». Я выяснил, что Эгладором (а также эльфятником или поганищем) принято называть собственно тусовку в Нескучном. Согласно же толкиеновскому «Сильмариллиону» Эгладором звалась местность, где находилось потаенное королевство Тингола, закрытое от внешнего мира магической завесой Мелиан. Кроме того, я узнал, что «серыми братьями» на поганище именуют тех, кого в пору моей юности называли просто ментами.
Тем временем знакомая подвела ко мне своего приятеля по имени (скорее, по прозвищу) Лин. Он оказался своего рода архивариусом, знатоком истории, собирателем баек и издателем наиболее интересных из числа производимых тусовкой литературных текстов. О мире московских толкиенистов необходимо знать две вещи. Этими знаниями архивариус Лин охотно поделился со мной.
Змамие первое/ асгаорсгаеское Начиналось все не с Толкиена. В свое время в Америке получили широкое распространение так называемые ролевые игры, предложенные населению в качестве метода психологической реабилитации, но очень скоро переросшие первоначальную задумку.
Во времена перестройки иностранные игры перекинулись на благодатную отечественную почву.
Тогда-то в недрах самого массового движения застойных лет — в клубах любителей фантастики — родилось историческое решение провести игру по Толкиену. Свой вклад в дело становления толкиенизма в России внесла светлой памяти пионерско-комсомольская игра «Зарница», а также отчасти КСП и даже хиппари. Первая всесоюзная (!) игра по «Властелину колец» прошла летом 1990 года под Красноярском.
И с тех пор пошло-поехало! В настоящий момент только московских региональных игр проходит до десяти в год.
По оценкам Лина, толкиенутых в стране наберется сейчас тысяч десять, из них в Москве проживают и активно действуют больше полутора тысяч человек.
Знание второе, сасгавтагаазаруюсцвв В Эгладоре, который в действительности является всего лишь местом тусовки, встретить можно кого угодно: и толкиенутых, и желязнутых (поклонников еще одного мэтра фэнтези — Роджера Желязны), и облегуиненных (есть фанаты и у Урсулы Ле Гуин), однако говорить имеет смысл только о представителях двух крупных течений — толкиенистах и ролевиках.
Первых объединяет всепоглощающая любовь к творчеству Дж. Р. Р. Толкиена.
Среди них можно выделить «ученых» — это народ скорее кабинетный, занятый исследованием наследия Профессора (от лингвистического анализа до виртуальной археологии), «менестрелей» и составляющий большинство молодняк (так называемые «занавесочные» эльфы в униформенных плащах из старых штор).
Ролевики занимаются организацией и проведением игр — в том числе и по Толкиену, но не только по нему. Их молено условно подразделить на мечемашцев, которые приходят в основном ради того, чтобы помахать разнообразным оружием, и Мастеров — собственно, тех, кто игры организует. (Мечемашцы не только молодняк, как могло бы показаться на первый взгляд, среди них достаточно много людей взрослых.) У меня, разумеется, сразу возник вопрос про девушек — они-то что здесь ищут? Моя знакомая объяснила: — Каждая девушка в детстве рисовала прекрасных принцесс в пышных платьях, а теперь у нее есть возможность побыть такой принцессой. Понимаешь? — А чего, собственно, рассказывать, — вмешался Лин, — вот в ближайшие выходные под Москвой будет игра по Второй эпохе.
Поезжай, посмотри сам. Платформа «49-й километр». С Казанского вокзала.
ГПоя персональная кввнпаа Как Золушка перед балом, я осознал, что мне категорически нечего надеть на мероприятие. Появиться в джинсах и кроссовках — значит, проявить полное отсутствие уважения к игрокам. Примкнуть же к «занавесочным» эльфам — верх безвкусицы.
В итоге я отправился в путь, облаченный в стройотрядовские штаны, в которых на заре студенческой молодости щеголял на картошке, защитного цвета ветровку с капюшоном, доставшуюся от уехавших в Америку дальних родственников, и кожаную жилетку, которая, по замыслу, должна была придать мне лесной вид. Борода и трубка удачно дополняли образ. В потертом черном рюкзаке за спиной лежал «Сильмариллион» и еще несколько книг Толкиена, где поминается Вторая эпоха, а вместо лембаса (по Толкиену, специальные дорожные эльфийские лепешки) — прикупленный у метро лаваш.
Мне не хотелось сразу заявлять о своих журналистских амбициях, поэтому всю дорогу в электричке до платформы «49-й километр» я, как плохой шпион, изучал оперативную обстановку в Нуменоре и Средиземье и придумывал собственную легенду или, как говорят в Эгладоре, квенту (в переводе с языка Эльфов Света — сказание, легенда). Выйдя на платформу, я бодро зашагал в нужном направлении (спасибо архивариусу Лину), повторяя про себя: я Дори, сын Двалина, гном из Синих Гор, из Габилгатхола, который вы, люди, называете Велиградом, а эльфы — Белегостом. Иду я в Серебристую Гавань к Сирдану-корабелу и светлому королю Гиль-Гэладу, потому что им, сказывают, нужны умелые гномские руки, а я всегда не прочь пообщаться с эльфами: и научиться можно многому, и песни их чудесные послушать. Не подскажете ли дорогу к Гавани, а то я, похоже, малость сбился с пути.
Пока я все это формулировал, дорога перестала петлять и метрах в двухстах впереди я приметил молодого человека с девушкой, явно направлявшихся туда же, куда и я. Лера приехала на эту игру в качестве Мастера, и потому я расспрашивал в основном ее. Юноша же сказал только, что после «Меровингов» (исторической игры по раннему французскому Средневековью) его все зовут Друидом и он направляется в Лориен к эльфам.
Девушка Лера оказалась девушкой опытной и подозрительной. Пока я изо всех сил старался изобразить специалиста и излагал расстановку сил в Средиземье в конце Второй эпохи, как я об этом прочел у Толкиена, Лера меня внимательно слушала. А потом задала вопрос, мгновенно поставивший меня в тупик: «Ты кого берешь в расчет — Профессора или Папу Федора? Так Профессор был только на первой Нуменорке!» Оказалось, что три года назад, когда проводилась первая игра по Второй эпохе, организаторы использовали ситуацию, описанную Толкиеном в истории о падении города Нуменора.
Однако к концу игры выяснилось, что события развивались совсем не так, как рассказано в книге. И тогда волевым решением Папы Федора — главного Мастера игры — вторая Нуменорка на следующий год началась с того, . чем закончилась предыдущая. Как я выяснил позже, первая фраза правил на этой, уже четвертой, Нуменорке гласит: «Итак, идет 3406 год Второй эпохи альтернативной истории Средиземья». Злые языки называют эту историю бессмертным сериалом, но суть не в этом, а в том, что из-за изменившейся геополитической ситуации моя легенда затрещала по швам.
Окончательно она лопнула, когда до меня дошло, что, помимо тщательно разработанных и весьма строгих правил, о которых я не имел ни малейшего представления, существует еще такая вещь, как удостоверение игрока (в просторечии аусвайс), без какового любой Мастер, заинтересовавшийся моей персоной, моментально прервет мое дилетантское путешествие и до игры меня не допустят. Так что мне необходимо было безболезненно легализоваться и примкнуть к какой-то команде, поскольку игра носила не персональный, а командный характер.
За выяснением всех этих подробностей мы незаметно добрались до полигона.
Полигон представлял собой поросшую лесом весьма немалую территорию вокруг довольно красивого озера. Здесь наши пути с любителями Толкиена разошлись. Друид отправился в Лориен, Лера осталась выяснять, где она сейчас нужнее всего, а я, понаблюдав некоторое время за жизнью Мастеров (оживленные переговоры по рации, оперативное решение возникающих проблем с гонцами из разных стран), двинулся дальше вдоль берега, намереваясь прибиться к какой-нибудь гномьей команде. По пути встречались орки, люди и непонятного вида одиночки, периодически интересовавшиеся: «Ты кто будешь? » Я неизменно отвечал, что я пока не в игре, но, вообще-то, гном, ищущий своих. В конце концов мне попались люди, а может, и гномы, из Железногорья (Айрон Хиллз). Меня спросили: — Ты ведь с Ярлом играешь? — Ну да, разумеется, — согласился я, догадавшись, что Ярл — имя капитана команды.
С ним я в конце концов и решил играть.
Поплутав некоторое время по лесу, я наконец вышел к Айрон Хиллз и постучался в ворота (каждое государство имеет условные границы, обозначенные, как правило, веревкой, и вполне реальные ворота, предназначенные как для входа, так и для возможного штурма).
— Могу ли я видеть Ярла? — поинтересовался я на входе.
— Отчего же нет? Это я.
Передо мной стоял невысокий рыжий парень с бородой, дико похожий на моего друга, свалившего лет пять назад в далекие страны.
Из-за этого сходства, как оно всегда бывает в таких случаях, я сразу же почувствовал к Ярлу симпатию.
— А кто ты таков? — спросил он.
Я повторил свою квенту, добавив, что хотел бы примкнуть к команде Айрон Хиллз.
— Ваше Величество, — он обратился к своему соседу, на груди которого была прикреплена бумажка с надписью «Аристократ», — дозвольте открыть ворота.
Когда меня впустили в лагерь, я испросил разрешения пасть в ноги Его Величества, у каковых ног и признался, что Дори-то я, конечно, Дори, но еще немного и журналист, и не будет ли Его Величество против моего пребывания здесь.
Мне было дозволено остаться и даже заняться любимым делом — задавать вопросы. Разрешение было дано триумвиратом — королем, капитаном команды Ярлом и Мастером Алиной. Ее-то я и начал расспрашивать, хотя отлучался временами с еще одним гномом по имени Хренли за сушняком для костра. Выяснить удалось следующее.
Знание гар&тьву о правипах игры В ролевых играх сценария не бывает. Существуют только вводная информация и более или менее определенные задачи у игроков — команд или отдельных личностей. Игра включает не только боевые действия, но также экономику и магию.
По правилам этой Нуменорки игрок обязан иметь на одежде кусок ткани, цвет которой указывает на принадлежность к одному из народов Средиземья: синий — эльфы, красный — люди, зеленый — гномы, коричневый — орки. В каждой команде по нескольку крестьян и бойцов (файтеров), а также ремесленники — ткачи, кузнецы и т. д., как минимум один аристократ и, возможно, маг. У всех свои функции. Для нормальной жизни все они нуждаются в определенном количестве чипов (от английского chip) — игровых эквивалентов еды и питья. Если в «стране» развито сельское хозяйство, то чипы выдает Мастер команды, если же нет, чипы покупают у соседей.
Так, в Железногорье были только огороды, а условия для содержания скота отсутствовали, поэтому мясные чипы доставались в качестве платы за услуги умелого гномьего кузнеца, например за «усиление» доспеха. По окончании цикла (цикл — игровой год — длился на данной игре шесть часов) каждый игрок обязан сдавать Мастеру необходимое количество чипов, подтверждающих, что он не умер с голода. В случае голодной смерти (или гибели на поле брани) игрок отправляется в Мандос (в просторечии мертвятник), где проводит три часа, а затем возвращается уже другим персонажем — каким именно, решают Мастера по согласованию с игроком.
У каждого участника игры определенное количество хитов (от английского hit) — жизней. Доспехи и уровень воинских навыков увеличивают их число. Оружие должно удовлетворять жестким требованиям безопасности и иметь сертификат Мастера.
Каждый вид оружия обладает оговоренной в правилах поражающей силой и при нанесении удара снимает некое число хитов. Игрок считается убитым, если все хиты с него сняты и ему нанесен еще один удар.
Любое магическое умение также должно быть заверено сертификатом на бланке. Например, у Ярла было записано, что он обладает магическим даром так задавать вопросы, что отвечающий обязан говорить правду.
Другие игроки могут потребовать предъявить сертификат. Поверить на слово — твое право, но блеф не запрещен.
Последняя фраза правил гласит: «За нарушение игровой и человеческой этики игрок может быть дисквалифицирован».
Пока я все это выяснял, Ярл (по игре нуменорец, живущий под покровительством короля Железногорья и являющийся его главным советником и военачальником) вернулся из соседнего дружественного Раздола с официальным приглашением прибыть вечером на праздник. Настроение у него, однако, было совсем не праздничным, поскольку только что в раздольской сутолоке он едва не нарвался на нож.
— Оборачиваюсь, а там Друид с ножом.
Пришлось срочно линять, не время сейчас для мелких разборок. Ну, ничего, я ему это потом припомню! — в голосе Ярла прозвучали азартные нотки.
Не знаю, чем эта история закончилась, но Друиду я искренне не позавидовал.
До праздника надо было еще навестить гномов Мории, куда Ярл с Хренли немедленно отправились, пообещав вскорости вернуться. Пока их не было, пришел человек из Линдона с боевым топором, в шлеме с кольчужным подшлемником и доспехах с наручами. Он оставил оружие и шлем у входа и испросил у короля дозволения ознакомиться с рукописями библиотеки. Я в это время ходил за топливом и подробностей разговора не знаю. Перед уходом человек попросил помочь ему подтянуть наручи, что я и сделал под его чутким руководством. Вернувшиеся спустя некоторое время Ярл и Хренли принесли плохие вести.
В Раздоле назгул (у Толкиена бессмертный кольценосец, могущественный слуга Темных сил) унес владыку Элронда, после чего была большая свалка и случившиеся поблизости орки убили также жену и дочь Элронда. Души невинноубиенных взывали к мести. Надо было отправляться в Раздол уже не на праздник, но на бой.
— Кстати, Ваше Величество, позвольте узнать, как случилось, что вы допустили в библиотеку вооруженного неизвестного? — тон Ярла не предвещал ничего хорошего.
— Человек, о котором вы говорите, — король почти оправдывался, — оставил свой топор у ворот и в библиотеку вошел безоружным.
— А колечка у него на пальце вы не заметили? — не отставал Ярл.
— Не-ет... — неуверенно ответил король.
— А зря! Человек этот, по всей видимости, кольценосец, враг.
«Вот те на, — подумал я, — а я ему наручи подтягивал...» Но пришла пора отправляться. И тут выяснилось, что аусвайса-то у меня до сих пор нет. Алина без особого энтузиазма выписала мне временное удостоверение — на обрывке бумаги, поскольку бланки, конечно же, кончились. Для того чтобы я мог стать файтером, требовалось три часа обучения. Ярл заявил: — Я его обучаю, значит, он может идти со мной. На всякий случай я малость поразмялся с Хренли, пытаясь применить свои скудные познания в сценическом фехтовании на шпагах к боевому фехтованию на деревянных мечах. После разминки я понял, что обучение в бою продлится недолго и кончится не в мою пользу.
В Раздоле царили предпоходные возбуждение и суета. Впрочем, после получаса переговоров большая союзная рать выступила на войну. Железногорье представляли Ярл, Хренли и я. Целью похода был Гондор, на который, по слухам, вероломно напали ангмарцы при поддержке орков. По мере движения по лесу численность отряда неуклонно возрастала, так как все встречные — люди, гномы, эльфы — с удовольствием примыкали к Большому союзу Светлых сил. Увы, врагов мы так и не встретили до самого Гондора, а добравшись туда через добрых полчаса, выяснили, что слухи о его падении несколько преувеличены.
Здесь войско остановилось, дабы командиры могли решить, что делать дальше. Пока суд да дело, я подошел к воротам: — Доблестные гондорцы, не угостите ли железногорского гнома сигареткой.
Сигаретка была любезно выдана, и только мы с щедрым гондорским воином начали обсуждать взаимовыгодность заключения договора между нашими странами, как появилось новое действующее лицо — король орков собственной персоной. Будь он со свитой, драка удалась бы на славу, но семеро одного не бьют. Тут же, правда, нашелся доброволец сразиться с орком один на один — новый владыка Раздола Элрохир, сын Элронда.
, Ему не терпелось отомстить за смерть матери и сестры. Противники не успели обменяться и парой ударов, как поединок был прерван королем лихолесских эльфов Трандуилом. Он бросил на землю две магические розы, обладающие способностью лишать воина желания драться. Орк потребовал сертификат, в котором, как выяснилось, не было оговорено время пацифистского действия роз. На счастье, рядом оказался один из Мастеров, тут же связавшийся по рации с Папой Федором и выяснивший, что кровопролитные инстинкты должны пропадать вплоть до встречи с очередным противником.
Поскольку помимо Элрохира больше ни у кого претензий к королю орков не оказалось, он побрел дальше по своим оркским делам.
Командиры продолжили совещаться — на этот раз о строительстве плотов и возможности переправы на тот берег в Нуменор, однако спокойно покурить опять не удалось, поскольку пришел человек, слышавший от какого-то уже мертвого эльфа, направлявшегося в Мандос, что Раздол пытаются взять штурмом. Раздольцы и мы, их соседи и союзники, рванули с места. Мы с Хренли бежали впереди, оглашая лес воинственным гномьим кличем: «Барук Казад!» Честно скажу, что мысль про пятую стадию толкиенутости мне в тот момент почему-то в голову не пришла — в висках стучало совсем другое: «Надо успеть!» Но и в этот раз мне не пришлось пустить в ход свой грозный меч (весьма увесистый, хоть и деревянный). В Раздоле были гости, может, и не самые приятные, но пришедшие с миром и, стало быть, находящиеся под защитой законов гостеприимства.
Время подходило к десяти вечера. Наступала ночь, когда по правилам разрешены бои с участием не более трех человек. Все штурмы и переправы откладывались на утро. Мне пора было возвращаться в Москву, тем более что батарейки в сотовом телефоне Ярла сели и позвонить было невозможно. На прощание он сказал мне: — Ты можешь написать, только очень осторожно: основная проблема этих игрушек в том, что чем сильнее человек, чем более цельная у него натура, тем глубже он погружается в игру, тем тоньше для него грань между игрой и реальностью и тем скорее у него едет крыша.
Глядя на Ярла, изможденного магическим поединком с одним из раздольских незваных гостей, в это легко было поверить.
Ооспвсповав на Спустя несколько дней я позвонил Лину, чтобы узнать, чем закончилась игра, и был приглашен в гости.
Три симпатичные девушки Кэт, Джем и Дар пытались убедить меня в том, о чем я уже догадывался и без их помощи: увиденное и услышанное мной в Эгладоре и на Нуменорке — даже не верхушка айсберга, а небольшая ледяная площадка на этой верхушке.
Разговор же в соседней комнате был обсуждением плана обработки некой молодежной организации, обещавшей финансовую поддержку в обмен на конкретные дела.
— Они, наивные, плохо понимают, с кем связались, — Дар, попавшая на заседание прямо с работы, была голодна и возбуждена, — конкретных дел мы можем предложить — мало не покажется! — Интересно, — решил уточнить я, — и чем же занимаются Мастера в свободное от организации игр время? — Ну, во-первых, мы не команда Мастеров, мы, скорее, группа поддержки, — Джем засыпала в воду пельмени на всю тусовку, — и, во-вторых, группа мы не типичная, мы больше тяготеем к зеленым. У нас есть несколько участков леса под Москвой, за которыми мы негласно присматриваем: оберегаем от неорганизованных туристов, следим за чистотой. Сейчас готовится игрушка по эпохе второго крестового похода: Византия и вокруг нее. Называется «Завоевание рая». И прежде чем решать оргвопросы, люди несколько месяцев сидят в библиотеке, поднимают кучу книг, потому что надо и оружие соответствующее, и одежду адекватную...
Я решил идти напролом: — А крыша у людей не едет от этих игр? Дар мак будто ждала этого вопроса: — Всякое бывает, но на каждой игре обязательно есть «психоотстойник», где сидят серьезные психологи и аккуратно, неспешно, за чашкой чая выводят людей из таких состояний. Иногда игровой опыт проявляется в не совсем игровой обстановке. Была одна история. Заявились в лес чайники — не отдохнуть пришли, а водки выпить. Их предупредили — мол, в лесу надо себя вести соответственно: зеленку не рубить, под деревом костер не разводить, но они не вняли. Произвели показательное внушение. Когда стемнело, наши с разных сторон ползком подобрались к костру. Те ничего не заметили и очухались только тогда, когда в темноте вокруг них выросли девять фигур в плащах. В полной тишине одна из фигур спрашивает: что делать будем, люди законов леса не уважают, предупреждений не слушают... Ладно, отвечает Хозяин леса, на первый раз простим, но костерок потушим и еду выльем, чтобы понятнее было.
Сделали и исчезли. Те наутро ушли — за собой мусор убрали! Посидев с Мастерами еще немного, я поехал к себе на дачу. Часа через полтора я уже торговался с водителем белой «Волги» — дача километрах в пятнадцати от станции.
Сбавлять цену проклятый гоблин не хотел, и я тут же сговорился с парнем, подъехавшим к пристанционному ларьку за сигаретами на «Жигулях». Как только я сел, в окошко водителю постучал хозяин «Волги»: — Ты откуда такой нарисовался? Здесь люди работают! Давай, живо, высаживай его и проваливай, пока без машины не остался! Парень предпочел не связываться и уехал, оставив меня под начинающимся дождиком наедине с беззастенчивой акулой частного извоза.
Выбора у меня не было, и пришлось воспользоваться его услугами.
Нет, не стал я настоящим гномом-файтером. Мой верный меч навсегда остался в арсеналах Айрон Хиллз.
МАКСИМ ГОРЦАКАЛЯН
Журнал Столица номер 15 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1997-15
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?