•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Смерть туалета

Повод для написания этой заметки грустный. В Москве умирает общественная уборная. Еще в 1994 году в нашем городе было 322 туалета. Сейчас их снова подсчитали. Оказалось 288. Туалеты закрываются в самом центре Москвы на наших глазах. То есть останавливается если не сердце, то уж точно почки столицы. Нет уже туалета на площади Белорусского вокзала, нет у Курского, нет у «Буревестника» на Серпуховской, обезтуалетела Сретенка и улица Тверская. Нашей нужде посвящаются эти горькие строки.
Дорога жизни Человеку приезжему, хоть даже из ближнего Обнинска или Мытищ, трудно знать круглосуточную кофейню в левом крыле кинотеатра «Россия» — если очень приспичило, то заведение там, как войдешь налево.
Разве догадается гость столицы зайти в абсолютно бесплатный туалет в кинотеатр «Кодак-Киномир», сразу направо — мужской, а после стойки бара — женский. Сможет ли немосквич уговорить Ирину, продавца разливного «Хольстена» в Елисеевском магазине? А ведь после третьей кружки (но, правда, не раньше) она пустит вас за соседний прилавок, туда, где торгуют жареными курами и наливают кофе. Четыре шага к служебной лестнице, далее по громыхающему жестяному грузчицкому мостку во внутренний двор, снова по лестнице вниз — и все. Жанна из Филипповской булочной уговаривается сложнее. Но при известной настырности...


Центр Москвы абсолютно не приспособлен для многочасового пребывания в нем гостя столицы. Тверская — ад для малоэрудированного приезжего. Кроме тщательно описанного в прессе, но редко работающего платного французского унитаза, одиноко расположенного напротив макдоналдса, мало какое заведение даст о себе знать, бросится ему, страдальцу, в глаза на пути от стен Кремля до самого Белорусского вокзала (и обратно).
Мы, конечно, на всякий случай приводим схему мест общего пользования, расположенных в дальней и ближней округе главной столичной улицы, хотя и не совсем уверены, что к моменту написания этой заметки какой-то из отмеченных очагов культуры и гигиены не закроют на ремонт, а какой-то не погибнет навсегда. Это практически траурная схема.
Но не привести этой схемы мы тоже не можем. Потому что именно в дни празднования славного юбилея Москвы именно этим маршрутом от бывшего Моссовета (ныне мэрия) до бывшего СЭВ (ныне также мэрия) пройдет многотысячное и многочасовое шествие москвичей. Все может случиться на этом праздничном пути. А однажды, в канун прошлого, 800-летнего, юбилея, даже и случилось.
Нападение танков на подъезд За год до 800-летия, на майские праздники 46-го года, тогдашний первый секретарь МК и МГК ВКП(б) и председатель Моссовета Георгий Попов, проживавший как раз в доме 4 по улице Горького (ныне Тверская) вылетел из своего подъезда, обезумев от поразившего его запаха и еще больше от увиденной картины человеческого бескультурия.
Время было трудное, сталинское, подавляющему большинству сотрудников и читателей «Столицы» неведомое, но чрезвычайно жесткое. Так что сразу же после первомайского военного парада и демонстрации трудящихся вызвал партийный градоначальник (он, кстати, одновременно был и секретарем ЦК) всех отвечающих за порядок в месте его проживания лиц. В общем, спросил коротко: — Кто? Оказалось, танкисты. То ли Таманской Краснознаменной, то ли Краснознаменной Кантемировской дивизии. Ночью, в ожидании парада. То есть все шло, по-видимому, к простому и по-сталински справедливому большевистскому решению: дивизии, конечно же, расформировать, весь московский Жилкоммунхоз сослать к черту, на мороз, в Сибирь, управдома расстрелять. Тем более за майскими праздниками через полгода должны были наступить ноябрьские, а там уже на носу и славный юбилей лучшего, как теперь принято говорить, города земли.
Но не случилось. Выяснилось, не виноваты танкисты. Не виноват Жилкоммунхоз. Даже управдом не виноват. А виноват, понимаешь, он, первый секретарь горкома и обкома, председатель Моссовета и секретарь ЦК Георгий Михайлович Попов. Потому как нет в городе Москве общественных туалетов.
Кончились.
— Как кончились? — задохнулся от удивления всевозможный партсекретарь. — Куда делись? Любознательным на заметку До революции в Москве почти не было общественных туалетов. Не сложилось. И ничего странного. Вот в Париже, в Версале, там тоже не было, к '• .«.лый прямо во дворце в ближайшем укромном уголке и опорожнялся.
Но все-таки мы ж не Париж. Тогда же до революции Московская городская управа решила, что как бы не дело это, когда извозчик, завернув за угол близлежащего дома... И что в этом случае делать дамочкам, гимназисткам или почувствовавшим неладное скотопромышленникам из губернии? И городские власти обязали строить во дворах и улицах общественные уборные, правда, стыдливо обозначив их странным словом «ретирада».
Победоносная революция уничтожила как само это чуждое слово, так и соответствующие заведения. Революционному рабочему классу и посещавшему пролетарскую столицу крестьянству чужды были запросы гимназисток и скотопромышленников. Революционный рабочий класс сначала разделил квартиры на комнатки, превратив частное жилье в коммунальное, а затем обратил внимание и на расположившиеся на первых этажах уборные. Че это? Гости столицы, стремительно становясь москвичами, тут же забывали о том, что именно гостям и бывает чаще всего необходима общественная уборная. Че это? Людям жить негде, а они тут ссать будут? В уборных настилался из подручного материала пол, задраивались фанеркой гремящие трубы, и уборная на три посадочных места превращалась в уютное гнездышко — спаленка, кухонька, ну и собственный туалетик.
Перед войной Советская власть попыталась было устроить несколько общественных заведений. Но война помешала, а после и те туалеты стали квартирками. Массового жилищного строительства — и того в Москве не было.
Прощание с пуговицами Первый же секретарь Попов должен войти в историю Москвы беспримерным градоначальническим подвигом — за несколько месяцев в столице его административно-командными усилиями было построено около двухсот капитальных туалетов. Эта стройка не так духовна, как восстановление храма Христа Спасителя, и, пожалуй, не так зрима, как реконструкция МКАД, но по масштабам не уступает возводимым сегодня рукотворным памятникам московской власти.
Именно в то знаменательное время посетителей столичных туалетов сразу узнавали в трамваях, метро и троллейбусах по запаху, но не шарахались от них, а с пониманием вдыхали аромат. Московский туалет (тогда его патриотично называли простым русским словом уборная) приучил десятки тысяч мужчин к одеколону. Потому как после совершения необходимых физиологических действий можно было перейти к гигиеническим процедурам и, подойдя к хитроумной, сработанной отечественными умельцами машинке, за пятнадцать копеек старыми получить в лицо струю пусть и дешевого, но настоящего, освежающего жизнь одеколона.
Современники утверждают, что, несмотря на дешевизну, пах он ландышами. И пассажиры понимали — вот едет рядом с ними интеллигентный пассажир, интересный мужчина. Только что импозантно воспользовался туалетом.
Это был период золотого рококо московских туалетов. Вход в них был бесплатный, если, конечно, пользоваться писсуаром. А если кабинкой или там бумажкой, салфеткой, пуговицу пришить, туфли почистить, то, конечно, надо было платить. А потом наступила деноминация. Одеколон стал стоить полторы копейки и вскоре исчез. Кабинки сделали бесплатными. Бумага исчезла вслед за одеколоном. И, конечно, никто никому в туалете уже не пришивал пуговиц.
Удар ниже пояса Тут самое время вернуться в современность. Потому что как бы ни познавательны были исторические реминисценции, но плоть и естество берут свое. Когда приспичит — не до экскурсов в прошлое. Один вопрос: куда? — Да, в общем-то, есть, конечно, куда, — говорит мне Евгений Александрович Нелин, директор Московского государственного унитарного предприятия сантехработ (МГУП СР — так называется головная по эксплуатации туалетов организация), к которому я пошел, чтобы обобщить полученные эмпирическим путем сведения, — ведь только мы обслуживаем около ста пятидесяти туалетов.
Но в голосе Евгения Александровича нет оптимизма. Даже в преддверии красочного московского юбилея. Потому что с каждым годом на три-четыре туалета в Москве становится меньше. Что же случилось в городе? А случилось очевидное. Каждое общественнополитическое потрясение бьет столицу в самое незащищенное место, ниже пояса. Вспомните рабоче-крестьянскую революцию, перелицевавшую туалеты в жилье. Победивший рыночный капитализм постепенно превращает туалеты в магазинчики, склады и сауны.
Первым демонополизировало схему справления Московской общественной нужды городское постановление 94-го года. Туалеты передали префектурам. Префектуры создали свои управления коммунхоза, в туалетном бизнесе появилось с десяток эксплуатационных контор, да только дело это оказалось невыгодным, разве что позволяющим отвести к себе в стороночку чистый ручеек небольших бюджетных денег. Туалеты же без того ручейка загрязняются пуще прежнего.
Я вхожу в городской туалет в преддверии 850-летия, в туалет конца 90-х годов нашего века, и вдруг остро ощущаю, как же он изменился по сравнению с концом 80-х. Несмотря на двухтысячный входной билет, он уже не так чист, как раньше, не так парфюмерен его воздух, не чувствуется радушия его хозяев. И мне снова хочется обратно, в перестройку.
Какие были люди Приход рыночных отношений в наш город можно было определить по запаху поджариваемого на углях мяса и мосбытхимовского аэрозоля «Пихтовый». Бог с ними, с шашлычниками. У нас свои герои.
фотомодели еще не входили, и вместо них на презентации брали путан. «Путана» звучало как песня.
Итак. Мужчины в галстуках. Дамы в нарядных платьях оживленно беседовали у импортных писсуаров. В распахнутых кабинках наиболее догадливые из нас накрывали зарубежные унитазы крышками, получался низкий столик, на который ставились тарелочки со снедью, рюмочки... Звучала красивая музыка. Я вот только не помню — были ли танцы? Музыка звучала во многих кооперативных туалетах. Во многих стояли живые пальмы, цвели цветы. Наш заместитель главного редактора Игорь Мартынов до сих пор не может забыть удовольствия, полученного от просмотра телевизионной трансляции баскетбольного матча ЦСКА и «Спартак» (Ленинград).
— Причем, — отмечает Игорь, — в какой бы кабинке ты ни сидел, отовсюду было очень хорошо видно.
Кооперативное движение было разрешено в туалетном бизнесе не случайно. Уж слишком плохо обстояли дела в этой отрасли. Принятое к московской Олимпиаде-80 решение о строительстве в столице более 50 туалетов было непродуманным. Скажем, планировали туалет на улице Олонецкой в Отрадном. Или на улице Дубнинской. И что? После строительства вдруг выяснялось, что посещают их в день лишь несколько человек, там ведь ни вокзала, ни остановки. А в людных местах уборных не хватало.
Имевшиеся старые заведения категорически нуждались в ремонте, но средств на закате социализма на это не было. В августе 1988 года Моссовет принимает решение силами кооператоров сделать ремонт и передать в платное пользование наиболее посещаемые туалеты. Всего кооператорам передали в аренду 56 ранее запущенных заведений.
— Какие люди пришли! — вспоминает Равиль Садритдинович. — Директор овощной базы. Бывший директор треста московских ресторанов — у него на Петровке был шикарный туалет. А «Лотос»? Его бывший начальник стройтреста держал. А люди искусства? Юрий Дмитриевич... Был танцором, гимнастом, гальванопластиком! Стал держать туалет. Галина Михайловна, корреспондент ТАСС, основала кооперативный туалет «Палитра», сейчас, правда, ушла выращивать свиней. На Неглинке был хороший туалет, но ребята бросили дело, в Америку уехали. Я тоже вовремя бросил. За три года хорошие деньги заработал. Потом цены как пошлипошли — вода, тепло,электричество, аренда.
Еле успел убежать. Теперь, я слышал, только пятнадцать кооперативов осталось. Еле живут. Вот как.
Осталось восемнадцать. И еле живут. Их хозяева держатся только за счет побочного промысла. Представьте сами — в месяц на эксплуатацию туалета уходит 15-20 миллионов рублей. Месячная прибыль — два миллиона — всего лишь средняя московская зарплата.
Бесплатные же туалеты, требующие таких же затрат, получают бюджетной заботы лишь на четыре-пять миллионов, в три раза меньше необходимого, а значит, и содержатся в три раза хуже.
Сталинская туалетная Конституция Ну, теперь о главном. О конституции туалетного дела. Практически вам сейчас предстоит встреча с сенсацией. У нас, граждане пользователи, до сих пор действует сталинская Конституция. Потому что в последний и единственный раз в современной российской истории подробно, точно и аргументированно о том, где и сколько устанавливать общественные уборных, как ими пользоваться, было расписано в «Инструкции по эксплуатации общественных уборных (с кратким описанием устройства)», утвержденной в марте 1951 года Минкоммунхозом РСФСР.
И этот утвержденный при жизни Иосифа Виссарионовича нормативный документ сорокапятилетней давности — единственная бумага, которая хоть как-то регламентирует деятельность полезных отечественных заведений. Более того, сам документ — раритет. Сегодня даже в главном туалетном ведомстве города — МГУП СР — он имеется лишь в одном ксерокопированном экземпляре.
Но только из него можно узнать, что «канализованные общественные уборные подразделяются на: а) уборные повышенного типа; б) уборные обычного типа; в) уборные пониженного типа».
И в первых (пункт «а») должны быть в вестибюлях диваны и столики с поверхностью обязательно из непористого материала — мрамора или мозаики; спецкабины с низкими унитазами для детей, а все металлические детали (смыватели, краны, дверные ручки) должны быть хромированы. А в последних (пункт «в») кабины делаются открытыми, и индивидуальный писсуар в мужском отделении заменяется групповым в виде лотка.
Кстати, инструкция не только отмечает, что «в большинстве существующих уборных этого типа вместо унитазов установлены чаши „генуя"» (схема приводится), не только сопереживает, что чаши «генуя» неудобны для пользования престарелыми, инвалидами и больными; но и советует избегать установки этих чаш, так как «удешевление стоимости уборной при применении чаш „генуя" получается небольшое».
Там, конечно, много еще интересного и важного. Но время моего пребывания у группового мочеприемного лотка или сидения незнакомой мне женщины в закрытой кабинке, когда она использует унитаз как писсуар, приведены не с целью обогащения вас этими, безусловно, основополагающими знаниями. Хотя и это валено.
Сверьтесь на досуге с эталоном.
Однако, повторюсь, цифры из этой инструкции — единственные, по которым хоть как-то можно определить, сколько же туалетов нам, москвичам, нужно. Других никто за 46 лет не изобрел.
А поговорить? В Управлении жилищно-коммунального хозяйства и благоустройства Москвы, в том его отделе, что занимается эксплуатацией инженерных сооружений, Ирина Викто- ровна Кривова, специалист 1-й категории, | вздохнув, сказала: — Много еще требуется.
А по цифрам выходило, что при населении более, чем в девять миллионов человек, нам в Москве нужно, помимо имеющихся, еще около 500 общественных туалетов. То есть один туалет на одиннадцать с половиной тысяч москвичей. Приблизительно одно посадочное место на 600-700 человек. Пока же на это место претендуют не меньше полутора тысяч наших земляков. Включая, правда, грудных детей и старух. Но зато не включая гостей столицы и жителей области.
В общем, в НИИ генплана Москвы создали концепцию будущей туалетной Москвы.
Концепция теперь тоже раритет и существует у эксплуатационщиков общественных уборных в виде ксерокса. Там на блеклой бумаге видно, как к 2010 году полагают добиться оптимальной туалетизации столицы: 800 единиц на город, причем около 300 — прямо в Центральном административном округе. Сейчас, кстати, в этом округе действует лишь половина от требуемой цифры.
Но ни одного туалета в Москве пока не строится. Ни одного! Вместо полных жизни общественных уборных (помните «Снежинку» на Неглинной, где, правда, собирались «пузыри» для распития косметических средств; или «Ванду», где бойко шла торговля польским ширпотребом; или «левый» «Сокол», где складировали ранние розы?) в Москву внедряют безлюдные автоматы: вошел, отдохнул, вышел. А поговорить? Впрочем, и эти обещанные к 850-летию 40 французских туалетов поставить не успели.
Закупить-то закупили, но одни на растаможке, а про другие не знают где и как размещать.
Москва, подчеркнем еще раз, не Париж. Как показывает опыт автоматического туалета напротив макдоналдса, два жетона метро для москвича — это все-таки дорого, туалет без присматривающей бабушки часто выходит из строя и, наконец, к работе в наших условиях он не совсем приспособлен.
Тем не менее 20 из этих 40 надеются установить уже в этом году, а остальные — в будущем. Есть, правда, еще надежда на мобильные переносные туалеты, которые постепенно без копейки бюджетных затрат устанавливает фирма «Вира-Экосервис». Но это тоже, скорее, летняя забава.
В общем, еще не одну осень, зиму и весну нам переживать в сложных физиологических условиях. Одна надежда — подмигнуть после пива Ире из Елисеевского, улыбнуться Жанне из Филипповской. Пустят. Так мы с ними и доживем до 2010 года. Дай вот только Бог здоровья почкам и многочисленным гостям столицы.
РУСТАМ МУСТАФА ОГЛЫ АРИФДЖАНОВ
Журнал Столица номер 15 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1997-15
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?