•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Неофициальный визит мэра г. Москвы в г. Москву

Когда этот номер «Столицы» окажется у вас в руках, мэр Москвы уже вернется обратно в свою Москву. Трудно сказать, что он там потом расскажет знакомым о нас, гражданах, населяющих 12-миллионную столицу России. Но пока он еще здесь, по его загорелому улыбающемуся лицу можно судить, что он вполне доволен своим поступком. То есть тем, что решил-таки прилететь к нам в гости из города Москвы, штат Пенсильвания, США. Мы Пригласили мэра города Moscow Дэниэла Франклина Эдвардса по нескольким причинам.
Прежде всего, нам показалось несправедливым, что Дэниэл 12 лет руководит городом с таким названием и ни разу не был, так сказать, в первоисточнике. Более того.
Мэр Эдвардс вообще никогда не бывал за границей, а это в 41 год, согласитесь, неправильно. Кроме того, мы посчитали, что и нашей Москве давно уже пора попробовать как следует сравнить себя с Америкой, о которой в последнее время столько разговоров. Одним словом, приглашение мэру понравилось, и ради поездки в Россию он на неделю оставил свою любимую Москву с населением в две тысячи человек, шестью полицейскими, двумя барами, одной почтой и одним сельпо. Зато он захватил с собой ненаглядного украинского интернационалиста Игоря Свинаренко, который там, в Москве, работает нашим собственным корреспондентом. Свинаренко знает все подробности подготовки мэра Эдвардса к визигу, а кроме того, неотступно следовал за ним в процессе знакомства американского москвича с Москвой. Поэтому читайте отчет украинца о мероприятии и смотрите фотографии.


Перебираясь из Москвы в Москву, ты как будто снимаешь с проигрывателя одну пластинку и ставишь другую. Покидаешь пенсильванскую Москву и мучительно перебираешься на аэроплане через океан. И там, над ним, нелепо сложившись в позе скомканной тряпичной куклы, паришься в алюминиевой емкости весь день. Потом прилетаешь-приезжаешь домой, меняешь все: документы, рубашку, законы, машину, правила уличного движения, время суток, деньги, логику, закон всемирного тяготения, ну и язык уж заодно. И через пятнадцать минут даже не вспоминаешь про то, что где-то бывает такая странная штука, как Америка.
А потом проходишь вдруг случайно мимо отеля «Метрополь» и нечаянно видишь Дэниэла Эдвардса, мэра далекой американской Москвы. Сон, что ли? Долго еще будет Пенсильвания сниться? Хлопаешь себя по лбу пару раз, чтоб сон как рукой сняло, и вдруг вспоминаешь — как же забыл-то! Ведь это же я сам его, мэра, сюда привез! И это есть не что иное, как первый в мире неофициальный, исторически сложившийся визит мэра Москвы в Москву.
До сих пор мне странно, что визит таки состоялся. Он был, откуда ни глянь и куда ни кинь, нереален. Ибо это далеко! И опасно! А он же все-таки отец двоих детей! А детям-то в школу! Их взять с собой нельзя. А жена, с которой Дэни идет по жизни еще со школы, страшно волнуется, оттого что придется с мужем расстаться аж на неделю — им не случалось порознь провести больше двух дней...
И дальше Филадельфии Дэни не отъезжал в своей жизни никуда и никогда. Да что говорить — в той Москве у меня полно знакомых, которые и в Нью-Йорке-то ни разу не бывали (до Нью-Йорка от них два часа сонной неторопливой езды!).
Россия оказалась невероятно, фантастически далекой от пенсильванской Москвы, затерянной в лесистых горах (идеальных для партизанских действий). Взять даже нашего мэра, начитанного малопьющего человека в очках, который на удивление всей Москве проглатывает по паре книжек в неделю: так русских писателей он не знает ни одного. Это надо еще суметь! Словом, пропасть между нашими двумя Москвами глубочайшая.
Судя по всему, мэр долго не мог решить: так ехать или что? Нельзя сказать, чтоб он сразу кинулся заказывать визу и билет. А когда, наконец, к горлу подступил момент и надо было брать билет (а то мест не будет!), оставался уже только первый класс. От него мэр открещивался, в силу природной скромности требуя авиабилет в экономический класс. Но такие демократические билеты уже все расхватали, когда он решился. И пришлось ему, наступив на горло собственной скромности, лететь первым классом! Впервые в 41-летней мэрской жизни.
Впрочем, много чего ему пришлось на моих глазах делать в жизни первый раз. Эта была, вообразите, первая его зарубежная поездка! Для которой он впервые в жизни, как русский тинейджер, получил паспорт.
А то ведь обходился всю жизнь и так, в случае надобности предъявляя автомобильные права.
— Не может быть, чтоб вот так полжизни без паспорта просуществовать! — сказал ему я еще в Америке.
— Да ладно тебе, у нас полно таких людей, которые без паспорта.
— Ну а если, допустим, у них автоправ нет? — Ладно врать, не бывает таких.
— Ну а вдруг? Как им тогда жить? Им даже счет в банке не открыть тогда! — А точно... Ну, значит, никак им нельзя жить.
Тут в наш спор вмешалась жена мэра Памела и предъявила старушку, которая дожила до преклонных лет без каких бы то ни было бумаг.
— А счет, счет кто ж открыл ей? Без счета ей бы и свет отключили, и «Санта-Барбару »...
— Да я и открыла! Я же все-таки в банке работаю. Я перед девочками поручилась, что это есть моя натуральная родная тетя.
То есть, вы понимаете, поездка Эдвардса в русскую Москву — это как если бы наш Лужков полетел... Ну куда? Он везде был уже...
Ну, например, с неофициальным визитом на Луну. Тогда супруга Юрия Михалыча рыдала бы на космодроме точно так же, как это делала МИССИС Эдварде в нью-йоркском аэропорту им. Кеннеди. И точно так же она не ожидала бы звонка от него из такого страшного далека — кто ж все бросит и начнет звонить с Луны среди ночи, когда у нормальных людей как раз обед? Не одна жена, конечно, переживала — вообще вся семья. Например, сын Эндрю 14 лет от роду. Он очень удивлялся, осмысливая сведения из нашей удивительной истории.
— Эх, вот бы мне живого коммуниста повидать! — мечтательно вздыхал он.
— Да на кой они тебе? С ума сошел? Уж я на них насмотрелся. Ничего хорошего, — беседовал я с мальчиком.
— Да мне поговорить только! В коммунизме же что главное? Они же как придумалито, а?! Ведь придумали все взять и поделить поровну. Но ведь даже ребенку ясно, что лентяи обязательно этим воспользуются, устроятся на халяву и сядут на шею трудовому народу. А? Послушай, далекий американский мальчик! Послушай, как я молчу... Не знаю я, что тебе сказать на это. I am, так сказать, sorry.
Вот еще одна вещь, которая в процессе подготовки к визиту случилась в жизни мэра впервые. Чтобы официально ему передать приглашение в русскую Москву, я звонком вызвал его для беседы в московский центр общественной жизни — бар Doc's Hard Rock Cafe. И вдруг выяснилось, что порог этого заведения Эдварде переступил впервые! При том, что вся мужская Москва там культурно отдыхает! Нет, нам Америку умом не понять тоже, как видите.
И вот мэр Москвы — впервые в Москве.
Визит, конечно, неофициальный, что не мешало Эдвардсу жить в волнующей близости от Кремля на пятом этаже «Метрополя». Визит протекал в теплой дружественной обстановке. Стороны сразу обменялись мнениями по поводу международной политики, причем мэр убежден в неизбежности процветания России на фоне крепнущих на наших глазах moscowsKOмосковских отношений. Стороны также единым курсом в едином порыве совершили ряд неизбежных экскурсий по Москве.
Они (то есть мы, собственно) сходили в мавзолей с Лениным, и свое впечатление об увиденном наш гость выразил в очень сдержанных тонах: — Я планировал увидеть это, и я это увидел.
Во время прогулки по Красной площади мэр записал в свой рабочий блокнот две фамилии — Минин и Пожарский. Зачем неизвестно. Осмотр же Лобного места вызвал его замечание, что вверенная ему Москва в таких строгостях, как отрубание головы, никогда не нуждалась.
В первый же день визита мэр сильно устал и улегся спать часов в семь вечера при том, что в его Москве было как раз 11 утра того же дня.
Администрация «Метрополя» разбудила его через полчаса звонком и вопросом о том, в какое время ему будет удобно пустить в номер обслугу для расстилания постели. Мэр страшно удивился и ответил, что ведь еще не знает, во сколько он вернется вечером. Судя по стрелкам часов (полвосьмого) и по легкому утреннему сумраку за окном, было утро.
Мэр принял душ и стал готовиться к жизни.
Случайно выяснилось, однако, что был как раз тот же самый вечер и поспал он не густо.
— Неужели ты не чувствовал себя разбитым? — Очень даже чувствовал. Но мне казалось, что это законный итог jet-lag (перехода в другой часовой пояс. — И. С). Я думал, так надо.
Не обошлось и без экскурсии на ВДНХ, которая являлась не чем иным, как нашим ответом на их диснейленд. На выставке мэру понравились фонтаны, а еще, разумеется, павильоны «Свиноводство» и «Космонавтика», куда я его увлек. По поводу последнего, в котором граждане Бангладеш торгуют импортным товаром, он заявил: — Нам, американцам, бангладешцы известны как трудолюбивый и склонный к успешной торговой деятельности народ.
Однако, в отличие от вашей Москвы они ведут эту деятельность в пределах магазинов сети «7-1». Что же касается Вашингтонского музея аэронавтики, то розничная бангладешская торговля, насколько мне известно, там в настоящее время не ведется.
В нашу Москву мэр приехал не только чтоб других посмотреть, но и чтоб себя показать. Вы его, в частности, видели по телевизору. Который симпатичный, интеллигентный, с бородкой и очках, загорелый на жарком пенсильванском солнце — это и был он. Он еще давал, помните, пресс-конференцию в баре «Слимз», предусмотрительно открытом напротив нашей редакции несколько ранее.
После пресс-конференции в том же баре в честь мэра был дан торжественный, но вполне вкусный обед.
В процессе обеда мэр ознакомился с русской народной едой. Она состоит вовсе не из гамбургеров и не из макдоналдса, как могло бы показаться бесхозному, брошенному на произвол судьбы туристу, а напротив, складывается из икры, блинов, семги и жареного поросенка с гречневой кашей на холестерине. Участники ужина волновались насчет этого холестерина, который американцы пытаются исключить из своего пищевого рациона, и даже подумывали о том, не замаскировать ли поросенка под какое-нибудь альтернативное животное. Для этого потребовалось бы перед началом торжественного ужина всего лишь тайком отъесть компрометирующие части тела.
Но мэр оказался выше предрассудков и, несмотря на наличие двух детей, поросенка ел довольно смело. Холестерин его совершенно не испугал, что для американской действительности поступок весьма героический.
Международный конфликт мог бы случиться, если б мэру подали борщ, который он терпеть не может (и мы об этом писали). Но руководство «Слимза», заранее предупрежденное насчет аллергии на борщ у Эдвардса, приняло меры и решительно вычеркнуло борщ из меню.
В ходе неофициального визита «Столица» пыталась попотчевать мэра и народной псевдомосковской едой — макдоналдсом. Но он категорически отказался под тем предлогом, что там невкусно, и напомнил нам о своей принципиальной позиции: в его Москве макдоналдса не будет никогда.
Во время встреч с прессой и с частными московскими лицами мэр сказал нам много теплых слов. На его взгляд, народ мы веселый, и юмор наш таков, что он вовсе и не ожидал. Еще мэр порадовался за нас с той точки зрения, что мы люди гордые. Ему было приятно, что даже в очень дорогих заведениях столицы обслуга не уступала ему дорогу и продолжала стоять на пути, мирно болтая с коллегами о личной чепухе. Эдварде считает, что они там в Америке с этим делом переборщили и зря лезут ко всякому клиенту с преувеличенными любезностями.
Даже тошно бывает. Эдварде у нас тут начал подумывать о том, не начать ли ему откровенней показывать людям свое к ним отношение. То есть он в душе прямой и чистый человек, такой же, как мы, — ну, настоящий москвич.
С особым интересом мэр их Москвы изучил ночную жизнь нашей родной Москвы.
Ситуация здесь для него сложилась очень благоприятная. Потому что обычно по вечерам Дэни либо заседает в своем Моссовете, либо читает книги про американских президентов, либо, выпив скупую ежевечернюю бутылку пива, воспитывает двоих детей.
Здесь же, в ходе визита, он оторван от корней и лишен возможности вести как общественную работу, так и личную жизнь. А книгу он на этой неделе одну уже прочитал. И таким образом выполнив свой долг перед совестью, смог пройтись по нашим ночным клубам и понаблюдать за трудом ночных бабочек.
Ведь ничего, ничего этого в его Москве нет! И, как полагает мэр, никогда не будет.
Потому что законы Москвы очень и очень строги. Они не дают возможности открыть, например, заведение стриптиза в городской черте. И любители женской красоты вынуждены ехать в уже описанное нами заведение — джентльменский клуб Grandview (см. «Столицу», № 11). Там всем за десять долларов дают порассматривать части дамского организма, включая зовущие и волнующие. Так вот, чтоб вы знали, мэр в этот стриптиз отродясь не ходил и не собирается.
О том, что у него там в Подмосковье творится, он знает, собственно, только с моих слов.
И приходится ему сравнивать эти две ночные жизни — его и нашу — как-то однобоко. То есть нашу ночную жизнь он теперь вполне знает, а свою нет.
А наша такая. Ну, допустим, ночной клуб «Распутин» на Зубовском бульваре.
Были там с мэром. Бар так себе. Шоу несколько хуже. Много не очень хорошо раздевающихся девушек. Хотя, конечно, стройных. «Давай, — говорили они, — мы сейчас потанцуем специально для мэра Москвы, а? Хочет — топ-лес, а хочет — вообще без трусов».
Мэра Москвы спасло два обстоятельства.
Во-первых, модно обритый фотограф Женя Атанов каждый раз обнимал полуголую претендентку и говорил: «Мы, солнышко, сейчас на работе. Политикой занимаемся.
Андерстенд?" А во-вторых, затащивший мэра в стриптиз-бар внешне положительный семьянин Арифджанов, тщательно подбирая английские слова, отвлекал Дэниэла беседами о политическом строе сегодняшней Кубы и ее экономических перспективах.
В конце концов на стол перед мэром Эдвардсом положили местное «спецменю» — перечень цен, необходимых для увольнения не полюбившихся клиенту сотрудников клуба. Уволить танцовщицу в «Распутине» стоит одну тысячу долларов, официантку — две, бармена — четыре, менеджера — пять. Любой посетитель имеет на это право. Дэниэл почитал внимательно и принял решение: увольнять никого не будем. Пусть ходят голые. Русские девушки, по признанию мэра, все же красивые, а не какие-нибудь «бабушки», как все в Америке думают.
Вот он какой добрый, даром что американский капиталист.
И вот что я еще вам, господа, напоследок скажу о разнице между нами и американцами и так называемом языковом барьере. Мэр вначале утверждал, что ни слова не знает из русского языка. Однако же мне как природному лингвисту довольно легко удалось неопровержимо доказать мэру, что слова типа «Москва», «борщ» и «водка» исконно русские, но он их давно прекрасно знает. Мэр же чистосердечно считал их американскими.
Видите, насколько мы близки: говорим каждый на своем языке, а выходит, что совершенно на одном.
И потому — москвичи всех стран, соединяйтесь! Пробил час. Ура!
ИГОРЬ С В И Н А Р Е Н К О
Журнал Столица номер 15 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-15
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?