•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Счастья объемом до 50см3

Счастье близко, и оно уже имеется в свободной продаже. Корреспондент «Столицы» Олег Длямов купил его одним из первых и говорит, что все подтверждается. Не надо прав на вождение, не надо регистрироваться в ГАИ, Если его примеру последуют остальные москвичи, столица весьма скоро превратится в один из самых счастливых городов Европы, улицы которого будут переполнены так называемыми скутерами — помесью велосипеда с передовыми западными двигательными технологиями. В Москве уже даже сложилось некое подобие рынка этих средств передвижения. Его-ШО U посетил Алямов, после чего счастье уже не оставляет в покое ни его, ни остальных сотрудников редакции. Теперь, видимо, подошло время немного помучиться и вам.
Был я до недавнего времени обычным безлошадным журналистом, а теперь я журналист-байкер, будь оно неладно.
Прежде мне случалось владеть транспортными средствами, но все они, как назло, были четырехколесными. И вдруг, на 36-м году жизни, во мне активизировался дремавший до поры мотоциклетный вирус. Видимо, закончился инкубационный период, и болезнь вышла наружу — возникло навязчивое желание ездить на мотоцикле. Практически непреодолимое. Но вот какая трагедия: материальная почва для вируса оказалась недостаточно питательной, поэтому недуг принял формы несколько извращенные.
Началось все с невинного разговора. Боря, водитель нашего фотографа Леши Федорова, делился со мной разными мотоциклетными умностями. Сам Боря — с детства упорный байкер, убежденный сторонник советских военных моделей. Я выпытывал у него, где можно получить мотоциклетную категорию в права, как на мотоцикле переключаются скорости, при каких обстоятельствах человек чаще всего въезжает головой в фонарный столб, за какие минимальные деньги реально купить приличный аппарат и так далее. И тут Борис говорит: — А чего тебе париться, купи себе скутер.
Объем двигателя у него меньше пятидесяти кубиков — прав, стало быть, чтоб на нем ездить, не нужно. Полный автомат — газ и тормоз, больше ни фига. Техника для дебилов.


Я оживился: — Ну-ка, ну-ка, поподробней про дебилов.
Значит, вообще прав не нужно? — Вообще. И в ГАИ регистрировать не надо.
— И сколько такой выжимает? — Пятьдесят пять легко.
— А какой расход топлива? — Примерно два литра на сто километров.
Я воскликнул: «Опаньки!» — и почувствовал прохладный зуд где-то за пупком. Порывисто выяснив, где торгуют этой чудо-техникой, я закончил беседу и помчался обзванивать товарищей, которые, на мой взгляд, могли составить консультативную группу для помощи в процессе покупки.
Приобретение Пока еще московский народ не раскусил всю прелесть передвижения на мотороллере.
Спрос на эту разновидность транспорта вялый, а стало быть, и предложение скудноватое. Но в кое-каких прогрессивных салонах скутеры уже продаются. Например, в «Риондо-Авто», «Таис-Мото», «Панавто», «Ультра Си». Покупательскому интересу представлены в основном модели японских фирм Honda, Yamaha и корейской —Hyosung. Цены — в диапазоне от 2200 до 2760 долларов.
Для меня это было дороговато, поэтому я кинулся в объятия частников, продающих подержанные мотороллеры с рук. В компании четырех разнополых друзей я стоял на тротуаре перед магазином «Зенит» в Сокольниках и, кусая ногти, рассматривал стайку несерьезных на вид двухколесных машин обтекаемых форм и веселых обойных расцветок. Конфигурацией красавцы-мопеды напоминали одновременно лютый современный шоссейный мотоцикл и вымерший лет 20 назад отечественный мотороллер «Вятка». У меня началось обильное слюноотделение.
Я стал вникать в крохотный рынок, раскинувшийся перед глазами.
Из семи машин пять подержанные. Разброс цен — от 1300 до 2200 долларов. Самым дорогим был мотороллер итальянского производства.
На его спидометре красовалась девственная цифра 90. Но из-за цены итальянец отпал сразу. Более дешевые скутеры были корейского и японского происхождения. Продавец в субтильных усах пустился в описание достоинств этих моделей. Мопеды, которыми он приторговывал, привозят в Москву из Владивостока, а туда — из Японии. По поводу корейских двухколесных изделий продавец презрительно перекосил губную растительность:
— Вам не годится. Всего пять лошадей. Так, за хлебушком съездить.
Но тут в нашу беседу ворвались мои консультанты и начали в один голос истерично настаивать: «Бери вот этот!» — указывая на странного угловатого уродца с решетчатыми багажниками спереди и сзади. Уродец был белым, гордо именовался «Хондой», не имел даже намека ни на какую обтекаемость, а сзади у него помещалось не одно, а целых два широких колеса. Эдакий американский автомобиль «хаммер», весь из плоскостей, только маленький. Мужская вещь. «Хаммер»-компакт. Он был на двести долларов дороже своих зализанных собратьев ценой в полторы тысячи.
Торговец объяснил разницу в цене большим числом колес и превосходством в мощности. У соседей по пять лошадиных сил, а у моего угловатого в металлическом чреве — семь с лишним. Непродолжительное ознакомительное катание на этом приборе привело мою душу в полное ликование. Машина оказалась на удивление резвой, с места брала, как гепард, имела все прибамбасы, присущие серьезному транспортному средству: поворотники, стоп-сигнал дальний свет и даже бибикалку — все по-взрослому.
— Будем брать, — сообщил я экспертной группе, и мы всем кагалом приступили к торговле.
— Любезный! — в четыре глотки заорали мы на продавца. — Ты свой мопед видел? Какая может быть тысяча семьсот? У него на спидометре больше шести тысяч километров, и вот тут на крыле трещина! — Да такой новый четыре штуки стоит, — пытался аргументировать усатый, но в конце концов, чуть не плача, скинул сотку.
Желание поскорее стать владельцем красавца-мотороллера было настолько свербящим, что, даже не выяснив года выпуска, я помчался в город собирать требуемую сумму.
К шести вечера с полными карманами валюты я вернулся к «Зениту». Из сопровождающих со мной остался только мой товарищ Александр, наиболее не равнодушный к технике. Отдав за невзрачное изделие японских машиностроителей сумму, достаточную для покупки подержанного жигуленка, два взрослых дяди сели на смешной трехколесный предмет с мотором и поехали в город.
И вот мы движемся в автомобильном потоке с дурацкими счастливыми мордами и исполняем романс «Поедем, красотка, кататься!». Соучастники дорожного движения на серьезных машинах улыбаются и сигналят, выражая одобрение. А мы мчимся со средней скоростью 30 кэмэ в час, бибикаем и дивимся, каким образом одинединственный рабочий цилиндр размером со стакан так уверенно тащит двух здоровенных детин. Предела нашему ликованию нет.' Езда и парковка — Немедленно едем на Красную площадь, — говорю я Александру.
Мы поехали. В плотном потоке протискивались между взрослыми машинами, а когда надо, то и на тротуар не брезговали выехать. На подступах к Лубянке я не выдержал и занял место у руля. Двигаясь к сердцу Москвы, мы не искали коротких путей: сделали петлю Сретенка — Трубная площадь — Петровка — Театральная площадь и по Никольской к намеченной цели. Мы уложились в полтора часа, при этом два раза останавливались, чтобы освежиться пивом. Завершили вояж гордым проездом вдоль ГУМа к Василию Блаженному, не спровоцировав ни одного милицейского свистка.
С тех самых пор я не раз мог убедиться, что приобрел серьезное транспортное средство. Случалось мне доезжать от метро «Войковская» до метро «Октябрьская» за 35 минут. Народ беспросветно стоит, кипят радиаторы, а я еду, не снижая своей скромной скорости 35-40 километров в час. И чувствую превосходство.
Чуть позже мы вдвоем с главным редактором Мостовщиковым совершили весьма неблизкую деловую поездку. От «Сокола», где находится наша редакция, мы доехали до макдоналдса на «Речном вокзале», отоварились там американскими бутербродами на всю редакцию и вернулись обратно на Врубеля с этой отвратительной пищей. Путешествие заняло сорок минут, и редакция поверила, что мопед не просто приятная самодвижущаяся игрушка, а настоящее средство передвижения. Многие в пароксизме восторга даже дали клятвенные обещания купить себе такие же машины с ближайшей зарплаты. Пока не купил никто. Поэтому я до сих пор остаюсь уникальным носителем знаний о судьбе мотороллера в Москве.
Вот вы, безлошадные граждане с полными карманами валюты, спрашиваете меня: а где хранить и как парковать в нашем городе мотороллер? Как добиться, чтобы его не украли в первые же пять секунд? А я вам отвечаю: не надо этой дрожи в коленях, не надо этого беспросветного пессимизма и соплей. Не так все и трагично.
Всегда у того места, куда ты приехал, найдется какое-нибудь заведение с томящимся от безделья охранником. В большинстве случаев после трехминутного рассказа о достоинствах машины он охотно соглашается приглядеть за ней.
На ночь я пристраиваю своего маленького друга на ближайшую автостоянку с большой, кстати, скидкой. Учтите также, что у меня достаточно тяжелая модель. Обычный скутер, поставленный на заднее колесо, легко входит даже в маленький пассажирский лифт. Так что, если вам жаль денег, держите его хоть у себя на балконе или в ванной. И ничего не бойтесь.
Меня любит ГАИ Отдельная песня — реакция на мотороллер сотрудников госавтоинспекции. Ее попросту нет, если не считать кривых ухмылок — отчасти одобрительных, отчасти глумливых. Но практический интерес отсутствует полностью. Это невероятное ощущение. Постепенно до вас начинает доходить, что вы как бы вне автодорожного закона. То есть формально на нас, самобеглых велосипедистов с мотором, распространяются кое-какие велосипедные правила, но на практике они оказываются чистой условностью. Мы можем, например, разворачиваться, используя пешеходный переход. Позволяем себе игнорировать «кирпич». Когда появляется необходимость, мы выезжаем на тротуар. Свободно используем для движения полосы, отведенные только для общественного транспорта, и отчебучиваем многие другие вещи, которые обыкновенному четырехколесному водителю и в голову не придут. Мы просто экспериментируем, насколько хватает фантазии, чтобы понять, где лежит грань, за которой заканчивается наша вседозволенность. Выясняется, что грани этой нет.
Апогей наших с товарищем Александром издевательств над государственной автомобильной инспекцией был таким: мы купили плоскую фляжку коньяка (в доперестроечной терминологии «партбилет») и, проезжая мимо поста ГАИ, отхлебывали из нее по очереди. Никаких санкций не последовало. То есть обитатели стеклянной будки нас видели, понимали, что мы вытворяем, но не предъявляли к нам никаких претензий. Мы в их понимании — велосипед с моторчиком, и нас не взять. У нас нет прав, и нам их не положено иметь. А коли нет прав, нет и обязанностей. Нам даже шлем не предписан.
Хотя одно столкновение с охранниками правопорядка мы все же имели.
Движемся мы с Александром через мост мимо Белорусского вокзала на скромной скорости — километров 30 в час, исполняем какуюто приличествующую моменту песню и замечаем, что параллельным курсом движется милицейская машина с двумя седоками. Милиционер-пассажир смотрит на нас одобрительно и с улыбкой, а милиционер-водитель — оловянным взглядом прирожденного карателя. Позже мы объяснили эту разницу тем, что добрый был толстым, а злобный — худым и только начинал карьеру.
Некоторое время наши транспортные средства едут бок о бок. Тут неожиданно до нас доносится приказ, усиленный мегафоном на всю Тверскую: «На мопеде! Справа остановитесь!» Мы законопослушно тормозим. Предвкушаем веселье. Худой вылезает из-за руля и подходит к нам. Это сутулое созданье в бронежилете говорит нам: — Почему вдвоем? Ну-ка ключи сюда, — и с грацией повелителя вселенной протягивает алчную руку к моему драгоценному самобеглому прибору.
Я вынимаю ключи из замка зажигания, опускаю их в карман и заявляю, что это частная собственность и он ее не получит. Но субтильный, видимо, пошел на принцип: — Я сказал: ключи сюда! Щас поедем в десятое отделение.
— Ключи я тебе не дам, скутер здесь не брошу, а тебе за руль сесть не позволю. Как поступим? — Что, законы охуительно знаешь? — субтильный начинает пользоваться правоохранительной терминологией, но мы видим, что он теряет контроль над ситуацией. — Поехали к гаишнику! В ста метрах по курсу стоит вялый инспектор. Мы подъезжаем к нему. Худой что-то лихорадочно соображает, играя желваками, и говорит собрату по ведомству: — Слушай, оштрафуй их... Хотя бы как пешеходов, — и не дождавшись ответа, садится в машину и уезжает с пробуксовкой.
Инспектор дожидается, пока жигуль с синей полосой скроется из виду, осматривает нас тоскливыми глазами и отпускает с миром.
Мотоциклетная вечеринка в Люберцах За короткое время я освоился со скутером до полного отказа от общественного транспорта. Страх перед автомобильным потоком исчез на второй день. Я обнаружил, что водители крупногабаритной техники боятся меня больше, чем я их. Именно наш с мопедом хрупкий вид защищает от шоферского хамства. Это было взято на вооружение. Вскоре я почти до виртуозности освоил перемещение в безнадежных пробках. Это своего рода слалом, только роль флажков на гибких палках здесь играют автомобили. Во время езды на этой штуке опасаться следует одного — оказаться незамеченным. Поэтому я взял за правило оголтело клаксонить при любом маневре.
Очень кстати в Люберцах Ночные Волки праздновали свое восьмилетие и открытие первого российского моторынка. Я подумал, байкер я теперь или не байкер? Третий день, как байкер, решил я и с группой поддержки отправился на Bike party. И вот двигаюсь с эскортом: впереди я на своем драндулете, сзади на машине — товарищи, следят, как бы чего не вышло. Время от времени мимо нас проносятся собратья на разных харлеях. Мы одобрительно поглядываем друг на друга, обмениваемся звуковыми сигналами и другими байкерскими знаками внимания. По мере приближения к люберецкому авторынку, где проходило шоу, стала возрастать концентрация мотоциклистов и гаишников. Аэродромный гул, порождаемый сотнями двухколесных машин, означал, что мы добрались.
Меня как очевидного байкера контроль пропустил с двадцатитысячной скидкой. По огромному бетонному полю, руководствуясь принципом броуновского движения, на машинах всех мыслимых и немыслимых мастей носились ненормальные в черной коже. Столбы света шарили по земле, разнообразно скрещивались и слепили пеших наблюдающих. Издалека показалось бы, что на тюремном дворе ночью обнаружили побег. Особую лихость выказывали те, у кого на заднем сиденье помещалась визжащая девушка. Воздух был густо пропитан запахом мотоциклетного масла.
«Это моя стихия!» — сказал себе я и предложил красивой дружественной девушке Тане прокатиться с ветерком.
Смелая Таня немедленно согласилась, и мы уверенно влились в общий байкерский поток.
Объявили состязания на лучший рывок с места. По два мотоцикла одного класса вставали в начале живого коридора, и когда руководитель Ночных Волков Хирург снимал с плеч участников заезда руки, они испускали оглушительные звуки и мгновенно оказывались на другом конце площадки, оставив на месте старта выхлопные клубы и рев восторженной публики..
По наущению приятелей я решил дать заявку на участие в заезде.
Хирург отнесся к моему намерению по деловому, без тени скепсиса: — Сейчас «японцы» пойдут, а потом тебя поставим. Здесь есть еще один парнишка на скутере.
Дожидаясь своего заезда, я бродил среди несметного числа припаркованных байков и, попивая пивко, дивился разнообразию монстров, в которые переродился обыкновенный велосипед.
И вот наконец за пару минут до моего старта случилось ужасное: когда я нажал кнопку стартера, мой уродец издал отвратительный звук, как будто в мешке потрясли кучей железяк, и перестал подавать признаки жизни. Сдох Бобик, с сочувствием констатировали друзья.
При всем нежелании я вынужден был с ними согласиться. Впавший в кому мопед загнали за ограждение, где дожидались покупателя всевозможные нажористые мотоциклы, и я временно выбыл из славной байкерской армии.
Несколько дней я ходил как агрессивный зомби. Необходимость вновь обратиться к услугам муниципального транспорта лишила меня аппетита, ожесточила душу и снизила работоспособность. Близкие люди стали меня избегать. Ремонт этой техники может затягиваться — рынок еще не сформировался.
Телефонный звонок, принесший весть, что скутер починен и его можно забирать, застал меня спустя три дня на дружеской вечеринке.
Я все бросил и собрался ехать за ним немедленно. Присоединиться ко мне вызвалась экспансивная девушка Маруся — носитель светлого женского ума и адепт тайных тибетских учений.
— Маруся, — спрашиваю, — как же ты поедешь верхом в вечернем платье до пят? — Не переживай, — отвечала бесстрашная женщина, сузив стервозные зеленые глаза, — все будет отлично.
Мы хлопнули на дорожку по малепулечке и отправились за машиной.
Поездка, действительно, удалась. Маруся сидела сзади, обняв мой корпус, в черном узком бархатном платье, которое она подобрала так, что обнажились кружевные верхи чулок. Так мы и ехали от Измайлово до «Войковской», провоцируя восторженное бешенство автопублики и приковывая к себе взгляды прохожих. Добрались, кстати, за 50 минут.
В общем, мне понравилось быть байкером в классе до пятидесяти кубических сантиметров. Для летней городской жизни ничего лучше быть не может.
ОЛЕГ АЛЯМОВ, б а й к е р объемом до п я т и д е с я т и к у б и ч е с к и х сантиметров
P. S. Сейчас мой транспорт опять на приколе — ждет из Владивостока какой-то редкий не то сальник, не то муфту. Но технике свойственно ломаться, как человеку — хворать. Терпеливо жду.
Журнал Столица номер 16 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1997-16
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?