•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Как я люблю ходить замуж

Пони вынашивают своих жеребят по полтора года.
Я узнала об этом как раз полтора года назад, когда у нас с моим теперешним мужем начиналась любовь.
Была, как положено, весна, первые теплые дни.
— Вы, Катя, очень бледная, — он мне сказал. — Вам гулять надо, на воздухе.
И повез в место с поэтическим названием Черная Грязь, на роскошный недостроенный ипподром. Лошадей нам не дали. Объяснили, что спортивные чистокровки неумелых всадников убивают сразу, не раздумывая. И предоставили понечку по имени Плюшка, радостно сообщив, что она вместе с лучшим производителем понской конюшни ожидают маленького незнакомца.
На толстенькой Плюшкиной спинке сиделось, как на козетке, но управлять ею было сложно, потому что бить животненькое ногами в беременный живот я не решалась. Я ухитрилась с нее свалиться. Саша Михайлов меня поймал и, как сказал позлее, именно в тот момент решил за меня бороться.
А случай ему попался довольно тяжелый. Я, и правда, была бледной, замороченной и проявляла явные признаки нервного истощения. Днем ходила как в тумане, а ночи напролет разговаривала по телефону с гениальным писателем направления киберпанк или типа того. Первой, когда-то, позвонила я и попросила у него интервью на тему про виртуальный секс. Он сказал, что интервью не дает, но может провести со мной сеанс виртуального секса прямо сейчас. У меня не было компьютера. Он остроумно предложил, чтобы я приехала к нему, а он поставит у своего компьютера ширму. И мы бы по очереди туда заходили. Я признала идею неприемлемой, но мы продолжали ее обсуждать. На рассвете пришли к обоюдному выводу, что наш разговор можно считать полноценным эпизодом виртуальной любви. И началось.
Я свела к минимуму общение с невиртуальными знакомыми. Все стали казаться какими-то неинтересными. Главное — голоса. Меня не устраивали их голоса. Я стала отзываться только на один голос. Как хорошая собака. Беда.
— Беда, — произнес мой сердечный дружок Андрюша, бывший возлюбленный (на тот момент уже — бывший), когда я ему дала развернутый ответ на вопрос «как поживаешь?» — рассказала о своих телефонных сессиях.


— Беда, — сказал он. — Ты загнешься от таких заморочек! Мы так душевно поговорили, что стали встречаться едва ли не елеевечерне. ПОЗВОЛЯЛИ себе какое-нибудь скромное развлечение вроде улсина в кафе или поездки на бензозаправку (я отчего-то неравнодушна к бензозаправкам). Потом до часу ночи пили чай. Вяло разговаривали. О чем угодно, только не о том, какая у нас с ним когда-то была страсть. Как мы ехали из Киева (почему?), и я дремала на верхней полке, а он всю ночь стоял рядом и гладил мое лицо и плечо. Я еще не понимала тогда, что это проявлялась не столько далее неленость, сколько его вролсденный артистизм. И у нас играла музыка, и ни один человек в этом переполненном плацкартном вагоне не возмутился и нам не помешал.
Он тогда занимался каким-то таинственным черным маклерством, и ему едва исполнилось двадцать лет, и у него была потрясающая мимика и изящнейшая пластика. Но я в то время числилась замулсем и так и не собралась пойти разводиться. А потом страсть вдруг улеглась. И мы поплакали и расстались. Далее вот стали по-друлсески, как пенсионеры, пить вместе чаек.
Потом Андрюша уезлеал, а я садилась к телефону и набирала номер, единственно возможный на тот момент. Писателя киберпанка.
Беседа шла неизменно чинно, на «вы». Но там было мнолсество подводных камней. Изощренные пикировки. Обиды. Нечастые взаимные измены. Примирения. Философские навороты, за которыми мое восприятие вечно не успевало. Буксовало на поворотах. И странные обвинения. Обвинения в том, что я совершенство. А возлюбленная быть совершенством не молсет, это как бы понятно.
Непонятно только, почему я была зачислена в совершенство, именно я. Мы, кстати, пару раз все-таки виделись. У профессионалов виртуального общения это называется F2F — face to face. Как он мог не заметить помимо всего прочего, что я, например, невероятно близорука? Позже он дал мне рукопись романа, который тогда писал, и я поняла, что совершенством была его героиня, пулеметчица Анна, и автору, как я подозреваю, было удобнее воспринимать нас как единый образ. Жаль, что он не отдал Анне мою близорукость. Это весьма подошло бы именно пулеметчице. В белый свет тра-та-та. Из глиняного пулемета.
Вот Саша Михайлов сразу понял, что я за два метра от себя ничего не вилсу. Его улсаснуло, что я постоянно наступаю в лужи. Он сказал, что мне следует носить ботинки на толстой подошве, чтобы не простулсаться. А вскоре я улсе послушно училась балансировать на чудовищно высоких каблуках, потому что ему нравятся высокие каблуки. Как Русалочка, ей Богу. Он сказал, что я похожа на его любимую собаку — колли Герду, которая умерла, родив от деревенского дворняги Свистуна щенка-полукровку (назвали Гермесом), и меня это отчего-то тронуло до глубины души.
Я практически перестала разговаривать по телефону с кем бы то ни было. С Сашей мы по телефону только договаривались о встречах, все. Как-то раз он позвонил мне из Праги и спросил, не знаю ли я случайно, во сколько сегодня будет матч чемпионата Европы по футболу. Я?! Случайно. Во сколько футбольный матч. Я! Не знаю ли.
Но едва ли не на следующий день единокровный папа вдруг обратился ко мне с вопросом: «Как ты думаешь, кто победит?» Я ответила честно, что думала: «Боюсь, что немцы». «В смысле?» — папа как-то очень удивился. «В смысле, я бы хотела, чтобы выиграли чехи, но немцы, конечно, сильнее». Калсется, он сказал «дура!», но как-то про себя сказал. Все-таки единственная дочь. «Я тебя о чем спрашиваю: кто победит — Ельцин или Зюганов, а ты мне о чем?» Тут я поняла, что, видимо, пойду за Сашу Михайлова замуж. Мне понравилось быть Душенькой.
Мне нравится, что футбол интересует его больше, чем литература, которой он профессионально занимается. И что графоманы интересуют его больше, чем профессиональные литераторы. Что он гордится исключительно мягкими пятками как едва ли не главным своим достоинством. Я толсе полюбила его пятки, волосы, губы и руки. Я полюбила мало разговаривать, много гулять и лолшться спать рано.
В сущности, выбрав его, я выбрала лсизнь. Так приятно я не выходила замулс с тех пор, как мне было пять лет и я крулсилась по комнате с бабушкиной газовой косынкой, повязанной в виде фаты.
Плюшка благополучно родила. Пончика назвали Гермесом. Жизнь вьет кольца предзнаменований, но они слишком сложны, чтобы их понять.
КАТЯ МЕТЕЛИЦА
Журнал Столица номер 16 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-16
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?