•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Совсем голая кинематография

Письменный певец тупости населения Александр Росляков на этот раз добрался до интимных сфер человеческого сознания. Чувствуется, что затронутая в заметке тема будоражит мысль литератора. Но, строго придерживаясь постулатов морали и нравственности, писатель в конце концов даже в таком нехитром деле, как связь полов, находит криминальный аспект. Все-таки, читая Рослякова, иногда начинаешь понимать: труд настоящего писателя невыносимо сложен.
Говорят, отечественное кино сейчас в упадке, чуть ли не при смерти. Это смотря с какой стороны посмотреть. И желающих снимать пруд пруди, и кинодивой жаждет стать каждая вторая. Правда, стремления при этом попасть в тюрьму вроде бы не наблюдалось. Но бывает, бывает так, что человек с кинокамерой отправляется прямиком в камеру всамделишную. Как, например, личность по прозвищу Вальтер, достаточно известная в киномире. Пошел на днях под суд из-за неуемной любви наводить на людей объектив.
Поскольку процесс его показательный — показывает жизненную силу нашего кинематографа — стоит подробно осветить лицо, которое когда-то я неплохо знал. Лет 20 назад, когда я, юный, жил еще с родителями, как-то уехали они на дачу. И один старший друг, человек богемный, звонит мне: мол, придут к тебе режиссер Вальтер и писатель П., а сам позже подтянусь.
Грядущий визит ко мне столь редких птиц подействовал на меня подобно прибытию на вокзал поезда братьев Люмьеров. Тем более что где-то за час до их явления уже стал женским голосом звонить телефон: «Простите, не у вас ли Вальтер? » И вот, когда я уже и голову помыл, и освежил в мозгах произведения Достоевского и Кафки, звонок в дверь. Духовные творцы со мной бегло поздоровались и прошли в помещение, продолжая свой спор, который я привожу теперь в смягченном изложении: «Ты охренел, всего один пузырь!» — «Да Верка припрет!» — «Размечтался!» — «Ну Галька точно будет с пузырем» — «Сама и выжрет!» Я робко встрял в их страстный обмен думами: мол, выпить есть.


«А что ж муму пасешь? Наквашивай!» Вальтер, кончавший лет пять подряд ВГИК, нахрапом и всей атрибутикой этой богемы владел феноменально. Такая пропитая, изжеванная физия, жесткие усики, неприятные глазки — он подрабатывал, играя без грима сельских полицаев в фильмах про войну. Жил в общаге, сиротствовал, и в ванную или сортир его лучше было сопровождать: упрет всю пасту, полрулона туалетной бумаги отмотает, глазом не моргнув.
Были мы как-то потом с ним и еще одним лириком в гостях, ушли — у Вальтера на брюхе, как всегда, утолщение из спертых книжек. Стали на бульваре цеплять каких-то девчат со скамейки, и вдруг у одной из них глаза лезут на лоб. Смотрю, а у Вальтера вывалилась из штанины на асфальт мороженая рыба: очистил он хозяевам и морозильник! Но свою косвенную причастность к кино эксплуатировал он виртуозно. Хотя именно за это и сел впоследствии. В первый же визит ко мне уже к ночи на повестку встал вечный для пьяной мужской компании вопрос. Тогда Вальтер достал свой пухлый, испещренный кучей номеров блокнот, сел к телефону и начал прямо с буквы «А»: — Здравствуйте, можно Алену? Не кладите трубку! Это беспокоит Вальтер, кинорежиссер, да, да, тот самый. Я завтра улетаю в Лиму, на натуру, а мы с Аленой не успели сделать пробу. Условия такие, если подойдет: по сто за съемочный день, это пока... А, разбудили уже, хорошо... И положите ей с собой покушать, кстати, если есть вино — кладите тоже... Алена? Мама тебе сказала? Ну, пиши быстренько адрес, родительница на такси даст...
И удивительно, из десяти таких звонков восемь срабатывали — до того была сильна в народе магия кино. Из тех восьми примчавшихся половина, поняв в чем дело, тут же уезжала. Но половина оставалась! То есть Вальтер, исключительно сомнительной привлекательности мужчина, имел сногсшибательный успех у симпатичных юных барышень. Правда, пил так, что кроме все же отснятого им диплома так ни одной картины и не сделал. Но при этом знал весь глубоко освоенный им мир кино. Нет-нет да и мелькал потом по телевизору: на фестивале, конкурсе. На популярности кинематографа и сгорел Вальтер. А рассказал мне об этом как раз тот писатель П., не порвавший с ним отношений до самого последнего момента.
Когда былой нахрап в Вальтере уже пригас, а похоть еще нет, он придумал оригинальный план. На пару с кем-то на какой-то квартире поставили юпитеры, видеокамеру — и давай снимать отечественное эротическое кино, проще сказать, порнуху. Только на самом деле они пленку не заряжали, а просто зажигали свет и наводили вхолостую объектив на обнаженных дам.
От желающих сниматься отбоя не было — говорю же, магия искусства. Кончалось кино тем, что жулики, пообщавшись с актерками, отсутствие дальнейших фильмов объясняли просто: либо пленка зажевалась, либо продюсеры подвели. Причем на удочку к ним попадались не какие-нибудь потаскухи, а вполне чистосердечные милые девчонки.
А дальше додумались они и половой акт в кадре якобы на пленку фиксировать. И стали приглашать для съемок еще и других — вроде бы актеров. Которые на самом деле тоже никакие не актеры были, а всякие хмыри, готовые щедро платить за изощренное распутство.
Брали с них деньги, излагали роль и просили только из нее не выходить. А те и рады.
Накрыли же Вальтера из-за его патологического скупердяйства.
Уже оказавшись при деньгах, он так и пожмотился на пленку, все продолжал крутить свою камеру впустую. И одна барышня приметила, что съемка безобразия идет час, другой, уже все в мыле, а кассета так и не меняется. Скок она к камере, открыла сбоку, а там нет ничего. И до глубины чувств оскорбленная, что упражнения проводились самоцельно, а не для кино и славы, вещички хвать и вся в соплях, в слезах бежать. Вальтер, говорят, за ней чуть не в одних трусах целый квартал по улице гнался, моля простить и пощадить.
Но ни черта не убедил: девчонка — прямиком в милицию, где тотчас и дала все показания. И Вальтеру, уже собиравшемуся отмечать тридцатник творческой деятельности в гусмановском Киноцентре, вменили целую гроздь статей — от содержания притона до незаконного предпринимательства и утаивания налогов.
Но в чем главное дело, согласитесь: если бы наше кино дышало, как клевещут злопыхатели, на ладан, разве смог бы увенчаться такой гроздью? Да ни в жисть!
АЛЕКСАНДР РОСЛЯКОВ
Журнал Столица номер 16 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-16
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?