•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Прощание с перуанкой

У московского доктора Михаила Богомолова похитили детей — семилетнего сына и трехлетнюю дочь.
Их увезли в Перу и спрятали в джунглях. Это правда. Мишины дети оказались в руках индейцев племени мачис. А похитила их Мишина жена, перуанка Марина Про.
Миша, как узнал о похищении, сразу начал копить деньги. Копил их несколько месяцев. Накопил. И полетел в перуанские джунгли спасать своих детей.
Он спасал их два года.


Встреча

Зимой в Перу плюс 40 по Цельсию в тени. Диабетику Мише это сразу не понравилось. В аэропорту «Хорхе Чавес» чудовищная грязь. Все говорят на испанском. Но он уже прилетел. Из Лимы, столицы Перу, Миша долетел до города Куско. Потом горным поездом сутки добирался до Килябамбы. Поезд, приводимый в движение дровами, шел на высоте 4,5 тысячи метров над уровнем моря. Когда дрова кончались, пассажиры выходили за ними из вагонов. Миша — вместе со всеми.
Всю дорогу он думал и вспоминал. Не было ненависти и злости на жену. И даже была надежда. Марина сперва украла детей, а потом прислала письмо: «Я в Килябамбе, и у нас нет денег. Ты приезжай и помоги ». Так Миша узнал, где их искать.
Он добрался до Килябамбы. Но в Килябамбе ни жены, ни детей не было. Миша ходил по улицам и спрашивал всех подряд, не видел ли кто-нибудь докторшу с двумя белыми детьми. Одна килябамбка сказала, что видела — в племени мачис в нескольких десятках километров от Килябамбы. Марина в племени мачис командовала медицинским постом.
Он поехал к мачис. Мачис жили в джунглях.
В джунгли вела асфальтированная дорога.
По ней курсировали японские автобусы, похожие на рижские «рафики». Потом асфальт кончился. Кончилась и дорога. Мише показали тропку, которая вела к мачис. Вдоль тропки стояли мрачные индейцы с невеселыми лошадьми. Рука Фенимора Купера потянулась бы к перу при виде такой картины. Миша очень-очень захотел повернуть назад, но взял себя в руки.
Один индеец услышал про мачис и дал понять, что за пять солей (примерно три доллара) нет ничего невозможного. Он посадил Мишу на лошадь и навьючил чемоданы. Лошадь тронулась. Миша усидел. Индеец побежал рядом. Чем быстрее скакала лошадь, тем шибче бежал индеец. Он так и не отстал ни на секунду от своей кобылы и еще придерживал за ногу Мишу. Миша старался думать о встрече с детьми.
Индеец довел его до речки Чаупимайо. Дальше предстояло плыть на пироге. Еще пять солей — и он уже плыл по кишащей гадами речке. Через сорок минут они были у мачис.
Он нашел детей. Дети — Мигель и Диана — растерялись, потом обрадовались, а потом занялись чемоданами с игрушками.
Мигель очень волновался за свою машину, которую папа подарил ему незадолго до отъезда.
— Не угнали? — тревожно спрашивал он.
— На месте, — безмятежно отвечал отец.
— Но она же без присмотра осталась, — раздраженно говорил Мигель.
— Дарья за ней присматривает.
Дарья была любимой куклой Дианы. Дарье Мигель доверял. Дети не жаловались на жизнь в джунглях. Но гулять им было негде, в джунгли их не пускали. Мигель очень тосковал без любимой компьютерной игры «Гоблины-2». В школе они не учились.
Мачис обрадовались бледнолицему и особенно телевизору, который он припер с собой. Но электророзетки в джунглях природой не предусмотрены. Об этом Миша не подумал. Тогда он нашел разбитую ржавую машину, снял с нее двигатель и наладил его.
Двигатель у Миши работал на керосине. С помощью этого двигателя Миша запускал электродвигатель и через трансформатор — телевизор. Когда телевизор первый раз заработал, смотреть на чудо сбежались все джунгли. Мачис гордились Мишей. Он и сам гордился собой.
А Марина была расстроена.
— Я не могу тебя узнать, — говорила она сквозь слезы. — Ты стал толстый. А я так ждала тебя...
— Да это все борода, — вяло оправдывался он. — Я сбрею бороду, и ты меня сразу узнаешь.
Он взялся за примус, чтобы согреть воду для бритья. Он первый раз в жизни видел примус. Откуда Миша знал, как он работает? Примус ведь не телевизор. Примус взорвался, Миша чуть не сгорел вместе со своей бородой. Марина хохотала. Мише вдруг показалось, что они уедут отсюда все вместе. Он улыбался и часами занимался с ней любовью.
— Марина, надо выбираться отсюда. Ты что, не понимаешь? — говорил Миша.
Марина понимала.
Потом Мигель как-то сказал Мише:
— Не хочу я Генри Браниса называть папой.
Помолчал и спросил:
— Папа, ты не умер?
Папа был близок к этому.
Оказалось, что Марина жила в племени с врачом — Генри Бранисом, которого на время приезда Миши отправила в Лиму на перуанские курсы повышения квалификации. А детям сказала, чтобы ни в коем случае не произносили имени Генри Браниса, а то папа сразу умрет.
— Зачем же ты меня звала? — спросил Миша. — Говорила, что любишь и ждешь?
— Люблю, — рыдала Марина.


Удар

Миша никогда не курил и пациентов своих кодировал от курения, а тут не выдержал.
Сидит на главной площади Килябамбы, давится сигарой. И пока давился, решил бросить эту стерву, забрать у нее детей и увезти в Москву. У него в который раз не осталось иллюзий. Ну как она об этом догадалась? Он приехал к мачис — детей нет.
— Дети в горах, — сказала она ему. — Можешь поискать.
И тут же Марина припомнила Мише, что накануне видела, как он выходил из джунглей с медсестрой-индианкой, перевернула стол, бросилась на Мишу и искусала. Врач в Килябамбе так потом и записал: «На теле множественные следы человеческих укусов».
— Ну, заехал я ей немножко... — вспоминает Миша.
В этих местах очень быстро темнеет. 15 минут — и хоть глаз выколи. Он возвращался в Килябамбу по-над речкой. Через пару сотен метров должен был быть мост. Он не дошел до моста.
Кто-то ударил его камнем по затылку. Он упал и, теряя сознание, ударился головой о большой камень, лежащий у обрыва.
Когда пришел в себя, над ним стоял брат Марины Эдильберто. «Больше ты сюда не придешь», — сказал он. Миша увидел, что у него в руках мачете. Он попробовал встать и получил мачете в правый бок. И снова потерял сознание.
В третий раз он очнулся в воде. Он тонул. Его сбросили в горную речку. У Миши был разряд по плаванию, но не было сил. Он боролся, сколько мог, и опять к потерял сознание.
В следующий раз он очнулся на берегу реки на руках старого индейца. Индеец вытащил его из реки и терпеливо ждал несколько часов, пока Миша придет в себя.
Миша остался без денег, вещей и инсулина. Джинсы, футболка, кроссовки — все, что у него теперь было. Он не помнит, как добрался до Килябамбы, которая показалась ему в тот момент родней Москвы. В госпитале Килябамбы его перевязали (рана оказалась неглубокой). А главное — госпиталь купил у него хирургический набор, и это спасло Мишу на первое время. В госпитале любили Мишу. Он лечил обитателей джунглей от малярии, лишманиоза и желтой лихорадки.
К мачис он больше пока не решался сунуться. Рассказывали, что Марина где-то в горах.
Миша позвонил друзьям в Москву. Они пообещали сделать, что получится.

Преступление

У них получилось. Через несколько дней Мише позвонил российский консул в Перу Дунаев.
- Мы получили телеграмму МИДа, — сказал он Мише. — Надо любым способом вернуть детей на Родину. Мы поможем. Вы только довезите детей до Лимы, остальное мы сделаем сами.
В это время Миша уже подал в местный суд, требуя признания своих родительских прав. Суд довольно быстро принял решение: сына отдать отцу, дочь — матери. Субботы и воскресенья дети, по решению суда, должны были проводить с отцом.
Марина знала об этом решении. Она снова спрятала детей. Миша скитался в их поисках по джунглям с двумя полицейскими.
Однажды они нашли Мигеля и Диану. Индейцы рассказали, что видели двух белых детей в районе Чаупимайо. Миша и полицейские пошли туда прямо через джунгли. Они добирались несколько часов и совсем обессилели. Лимоны, апельсины, мандарины, масасамба не утоляли голода. Миша уговаривал полицейских вернуться, но они были уже в ярости и не хотели ничего слышать.
Они дошли и вдруг увидели детей. Мигель и Диана играли на берегу речки. Миша приступил к исполнению решения суда и посадил обрадованного Мигеля на колени. Но тут прибежали индейцы, среди них была Марина, и отбили детей. «Как мы тогда ноги унесли, я не понимаю », — до сих пор удивляется Миша.
После многочисленных рапортов полицейских суд постановил задержать Марину. Про за неисполнение решения суда, а детей на 7 часов вручить Мише. Марина испугалась этого, нашла Мишу и сказала, что она готова выполнить волю суда. Миша забрал Мигеля и Диану.
На пироге они доплыли до Чаупимайо, на лошадях доскакали до Килябамбы, оттуда на такси вдоль железной дороги доехали до большого города KVCKO. Дети уже устали от приключений. Они просто покорно делали все, что им говорили взрослые. Они хотели в Москву. В Лиме их уже ждали. Консул Дунаев сказал Мише:
Молодец. У меня задание: доставить тебя и детей в Москву. Самолет через три дня.
На твое имя забронирован номер в отеле«Франция». Подожди. Остынь.
Миша согласился, хотя планировал в тот же день улететь в Гавану и оттуда в Москву. Он согласился. И. видно, всегда будет жалеть об этом.
Он провел с Мигелем и Дианой три счастливых дня в отеле «Франция?), через дорогу от посольства. В отеле была горячая вода и бассейн.
Через три дня консул Дунаев заехал за ними на машине посла, и они поехали в аэропорт. Миша понимал, что находится под защитой великого государства Россия. От этого стоял комок в горле. Ему хотелось плакать.
В аэропорту Дунаев сказал, что отойдет на секунду — забрать диппочту. Как только он отошел, к Мише подбежала сестра Марины Соня Про. В руках у нее были ксерокопии приказа об аресте Миши и запрета на вывоз детей. За Соней шли два полицейских.
Соня сразу попыталась увести детей. Они закричали. Появился Дунаев, забрал их и запер в своей машине под сигнализацию. Дети сразу уснули.

Наказание

Мишу в наручниках увезли во Дворец правосудия. Там, на третьем подземном этаже, держали особо опасных преступников. Мишу поместили рядом с королем наркобизнеса Качике Ривера, которого арестовали а этот же день. Решетки, бетонный пол без матраца и опять нет инсулина.
Газеты Перу всю следующую неделю писали только об этих двух историях, и Мишина нисколько не уступала истории короля. «Задержан русский, который вывозил из джунглей детей, чтобы продать их органы!» — с такой шапкой на первой полосе вышла на следующее утро крупнейшая национальная газета La Republica, Качике Ривера подробно расспросил Мишу о его делах и вкратце рассказал о своих. Когда Миша закончил свой рассказ, пожилой наркобарон прослезился.
- Когда я выйду, своими руками убью эту дрянь. Она больше не будет позорить перуанский народ. Давай ее адрес, гринго.
- Дал? спросил я Мишу.
Он долго юлил, потом сознался:
— Дал.
Впрочем, через некоторое время Качике Ривера получил пожизненное заключение без права апелляции и амнистии, так что свой приговор он не смог привести в исполнение.
Наверное, и слава Богу.
А Миша без инсулина потерял сознание и очнулся в тюремной больнице, пристегнутый к кровати наручниками. Через месяц его от пустили, потому что выяснилось, что копия приказа об его аресте — фальшивка. Он сразу пошел к Дунаеву. Тот. глядя мимо Миши, сказал, что вынужден был отдать детей властям Перу.
- А где документы? — спросил Миша. - Должен быть хотя бы акт.
— Нет акта, — сказал Дунаев.
Так отдал.
Миша пошел в отель «Франция».
Хозяйка отеля рассказала, что тем же вечером, когда Миша увез детей, их обратно привез Дунаев и оставил переночевать на диванчике в холле.
Утром приехала Соня Про и забрала Мигеля и Диану.

Победа

Миша сразу обратился в суд второй инстанции с иском о передаче ему обоих детей.
Суд принял решение в пользу Миши. Но Марина обратилась в Верховный суд Перу с апелляцией. И обвинила Мишу в неуплате алиментов. Мишины рассказы об оставленных Марине и истраченных на детей деньгах не производили впечатления, от него требовали квитанций. Квитанций не было.
В это время перуанские газеты сообщали уже о каждом шаге отчаянного русского. И, конечно, не пропустили решение суда не выпускать доктора Богомолова из Перу до уплаты алиментов в размере 30 процентов от суммы иска, то есть примерно 15 тысяч долларов.
Тогда Миша объяснил, что, по российским законам, он обязан платить алименты только в рублях. Суд долго пересчитывал доллары в рубли и пришел к выводу, что 15 тысяч долларов равняются 1650 российских рублей. Российские вертолетчики из компании «Гели куско» одолжили Мише две тысячи рублей. Он заплатил и потребовал сдачи. Популярный ведущий радио «Саликонтай» Аласилья три недели каждый свой эфир начинал размышлениями, к чему приравнять 350 российских рублей и когда перуанские власти начнут выполнять собственные законы.

Работа

Миша ждал. Однажды случайные люди рассказали ему, где скрывается Марина. Он сразу сообщил об этом властям. Полицейские сказали, что помочь всегда рады, но у них нет бензина, чтобы выполнить решение суда.
А у него снова кончились деньги. Из Москвы ему прислали все, что могли. Мать продала, что было. Тогда Миша поехал в Пуэрто Мальдонадо, что в переводе с испанского означает Проклятый Порт. Там уже несколько веков моют золото те, кому уже нечего терять. Мише как раз терять было уже нечего, и он решил попробовать.
— В Пуэрто Мальдонадо бегут от закона, — рассказывал он мне. — Там нет никакой полиции, но есть свои законы. Один из них: держаться подальше от гринго, потому что гринго — это наркотики. Так что я спокойно мыл золото в притоках Амазонки. У нас была небольшая артель, все такие же отпетые, как и я. Проблема заключалась в том, что вся эта территория еще несколько сотен лет назад была поделена между индейскими племенами, и все они очень хорошо знают, кому какой ручей принадлежит.
С ними, вообще-то, можно договориться, но некоторые черт его знает на каком языке говорят. Например, аймаро я отличу от других. И кечо отличу. А в других могу запутаться. Один раз зашли на чужой участок — так на нас копья посыпались. Мы огляделись: голые девки к нам бегут. Сначала мы обрадовались, а потом поняли, что это они копья запускают. Ну мы и побежали. Хорошо, что они все коротышки, убежали мы от них. Я после того случая бросил это занятие. Поехал с археологами на раскопки. Но там недолго пробыл.
Жарко очень было.

Ревность

Вернувшись в Лиму, Миша обнаружил, что изменений в его деле нет. Он пошел в перуанскую Комиссию по правам человека. Перуанские газеты вновь вспомнили о Мише:
«Д-р Богомолов возвращается!», «Тайные счета русского в Женеве», «Перуанка похищает детей и наследство российского врача» (La Republica, апрель 1996 года), «Адвокат Ренгифо обвиняет русского доктора Богомолова в незаконных поставках и продаже лекарственных препаратов на территории Перу и в наличии тайных счетов в Женеве на сумму в несколько сот миллионов долларов » (La Republica, 7 мая 1996 года), «Русские уверены, что Богомолов работает в перуанской контрразведке» (La Republica, май 1996 года).
А Миша в это время за гроши вел занятия по аэробике в перуанской коллегии адвокатов.
Одна из них, симпатичная молодая перуанка, взялась за его дело. Марина, когда узнала, свихнулась от горя. Сначала протаранила ночью своей машиной ворота дома адвокатши. Машина вдребезги, зато ворота тоже. Газетчики плакали от наслаждения.
В следующий раз на новой машине привезла ящик взрывчатки и оставила у новых ворот с запиской: «Оставь, сука, моего парня в покое, иначе оба взлетите на воздух».

Возвращение

А потом у Миши опять закончились деньги и инсулин. Сотрудники перуанского МИДа привезли два флакона инсулина из США и в присутствии прессы и телевидения вручили Мише.
Адвокаты тем временем настаивали на Мишином отъезде в Москву. Они говорили, что его вот-вот опять посадят, и были правы.
Срок двухмесячной туристической визы истек два года назад.
Сотрудник посольства г-н Цветков доплатил за Мишу 557 недостающих долларов, и в
середине октября доктор Богомолов вернулся в Москву после двухлетней разлуки с любимым городом.
Вот мы сидим с ним в его маленькой квартирке на Челябинской улице. Заварил он какой-то странный чай из перуанских трав. Тихо играет перуанская музыка. Кухня увешана перуанскими фотографиями. На перуанском отрывном календаре — день, когда он приехал из Перу в Москву.
Марина Про в розыске. У Миши хранятся копии приказов об ее аресте, подписанные шефом национальной безопасности Перу, шефом отделения Интерпола Перу, шефом отдела пропавших без вести криминальной полиции Перу. Пока Марину не нашли. Детей тоже.
Он сидит передо мной и вяло жует листья коки — привез из Перу. За окном вязкий серый новогиреевский пейзаж. Он рассказал свою историю и потерял интерес ко мне, потому что больше не сможет говорить со мной про Марину. Он говорит мне про какого-то летчика, который завтра улетает в Лиму, и что с этим летчиком надо успеть передать новогодние подарки для детей. Чуть помявшись, добавляет, что у него есть подарок и для Марины, и достает какое-то помятое платье с блестками.
И я вижу, что никуда он из этого Перу и не уезжал. Там он, там, со своей Мариной.
- Миша, — говорю я, — да где же этот летчик найдет твоих детей и твою Марину?
— А вдруг? — говорит он, глядя мимо меня. — А вдруг?..

История любви

Перуанская компартия командировала перуанку Марину Про во 2-й Московский мединститут, а советская — тогда же приняла. Перуанская компартия остро нуждалась в квалифицированной медицинской помощи, потому что в то время утверждала в Перу диктатуру пролетариата. А три брата Марины Про были активистами комдвижения «Синдеро Аюминосо», что в переводе с испанского означает «Светлый путь». «Синдеро Люминосо» взрывала поэтому в основном линии электропередач. За это и томились потом все три брата в перуанских застенках несколько лет практически в полной темноте.
Всего этого не знал студент Миша Богомолов из интеллигентной черемушкинской семьи. А если бы и знал, что с того} Как будто не полюбил бы Марину так страстно! И Марина страстно полюбила Мишу.
Миша учился говорить на испанском. Трехкомнатная квартира Мишиного отца, где они жили, была увешана пончо и сомбреро. Перуанские друзья были их лучшими и единственными друзьями. Ритмичная перуанская музыка украшала их досуг, которого, впрочем, стало довольно мало, когда Марина родила Мише сына Мигеля. Роды принимал Миша. Они поженились. Он сам настоял на том, чтобы назвать сына гордым испанским именем. В это время они уже решили, что после института поедут работать за границу. Марина рассказывала Мише про удивительную страну Перу. По ней бродили изысканные жирафы и добрые племена инков и ацтеков. Этот мир и покой оберегали три добрых брата Марины. Миша слушал Марину и застенчиво улыбался. Так, с застенчивой улыбкой на лице, он выписался из папиной квартиры и отказался от ординатуры в институте. Все равно он уже решил стать доктором Айболитом. И стал ждать Марину, которая уехала ненадолго домой, в Перу — осмотреться перед тем, как уехать туда навсегда всей семьей. Она вернулась и сказала, что ехать туда не надо. Она выяснила, что в Москве лучше, чем в Килябамбе.
Между тем в день ее приезда, 31 сентября 1989 года, умер Мишин отец. И новым владельцем их трехкомнатной квартиры стал Советский Союз. Мише удалось получить место в общежитии мединститута, он на конкурсной основе поступил в ординатуру и работал над монографией «Механизм защиты от психологической агрессии». Работа имела прикладное значение, потому что Мише к этому времени уже было от чего защищаться: они стали ссориться. Родилась Диана. Миша принимал роды.
А потом Миша узнал, что Марина уже была замужем, когда вышла за него. Первым мужем был Карлос Паредес с Украины. Он учился в Донецке. Миша сначала не поверил. Марина подтвердила. Миша потребовал, чтобы она развелась и с ним, и с Карлосом Паредесом.
Из письма Марины Про Мише Богомолову с брестской таможни: «Получишь ты это письмо с Катей, когда я буду уже далеко... Ты думал, что я разведусь с Карлосом, но ты ошибся... Я развлекалась с Карлосом от скуки в твоей кровати... Моя задница популярна не только у тебя, ее щупал зам. декана Тарабрин, и справку на выездную визу после института он подписал. По тогда ты ничего не знал и дал мне на билет в Аиму. Потом я сделала прописку через твою Диабетическую ассоциацию, чтобы уйти из МОАГМИ. Те четыре тысячи долларов, что ты дал мне после своих занятий в Женеве, мне пришлось отдать зам. начальника вашего говенного ОВИРа на „Тургеневской". Правда, этим свиньям русским этого было мало и они трахали меня несколько раз вместе и по очереди у себя в кабинетах. Хотя они мне были противны, как полуимпотенты, как большинство русских... »
Она пропала 18 мая 1993 года. Он пришел с работы раньше обычного. Марины с детьми не было. Он знал, что они в это время гуляют в парке. Пошел дождь. Он прихватил два зонтика и пошел искать их. Не нашел.
Он начал было писать письма — в МИД, ФСК и Интерпол, — но быстро убедился, что это бесполезно. И тогда он решил лететь за детьми в Перу. В конце февраля 1995 года он вылетел в Перу по туристической визе на 60 дней. С собой у него были только хирургический набор да два чемодана игрушек. Не поместились только белый плюшевый слон и зеленый медведь...
Андрей Колесников
Журнал «Столица», номер 0 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 15
Номер Столицы: 1997-00
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?