•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Москва в разломе

Наш город, как выясняется, рассекает великое множество геологических разломов. Это гигантские трещины в земной поверхности шириной в несколько сот метров и глубиной в несколько километров. Нельзя сказать, что компетентные органы раньше об этом не догадывались.
Они догадывались, но исходили из того, что Москва — город в геологическом отношении спокойный, смертоубийственные землетрясения ему не угрожают. А потому к разломам относились без должной серьезности. Не было, так сказать, комплексного подхода к изучению проблемы.
Однако недавно государственный научно-исследовательский производственный центр «Природа» по заданию Федеральной службы геодезии и картографии сфотографировал наш город из космоса. Потом по Москве пешком прошлись специалисты с рулеткой и полевым дневником.
В результате была составлена точная геодинамическая карта Москвы. Тут-то и обнаружилось, что многие дома и предприятия со всеми своими тоннами хлора, аммиака, серной кислоты, ядерными реакторами и прочими достижениями народного хозяйства стоят как раз на разломах.
Земля под ними слегка вибрирует. И со временем количество может перейти в качество.
На службе мира и прогресса Государственный н-аучно-исследовательский центр «Природа» — организация серьезная и режимная. Потому что работает с самыми разнообразными картами на основе космической фотосъемки. А космическая фотосъемка, как известно, была придумана вовсе не для того, чтобы следить, сколько гектаров засеяно зерновыми, скажем, в Ставропольском крае. В старые времена фотоспутники должны были решать более акутальные задачи: присматривать за войсками предполагаемого противника, его оборонными заводами и тому подобными вещами, которые не всем даже интересны.


В 70-х годах шпионских фотоспутников развелось видимо-невидимо. С каждым годом они совершенствовались, появлялись новые модели. Ну а со старыми что было делать? Выбрасывать их, что ли? Вроде жалко. Вот и пришла в какую-то ответственную голову хорошая мысль: бросить оборонные ноу-хау на помощь народному хозяйству.
Ведь космические карты нужны не только военным.
Для мирного исследования земной поверхности из космоса и был создан центр «Природа». Передали ему спутники, технологии. Для военных целей, конечно, слегка устаревшие, но для народнохозяйственных — в самый раз. Благодарная «Природа », к слову, эти технологии впоследствии сильно вперед продвинула. И даже, в свою очередь, помогала военным.
Был, к примеру, такой случай. В середине 70-х годов на стол Леониду Ильичу Брежневу легли несколько фотографий. Вот, объясняют генеральному секретарю другие товарищи, два часа назад в Вашингтоне отсняли и через спутник передали. Вот, Леонид Ильич, город Вашингтон. Вот — Белый дом. Вот — окно Белого дома. Вот — стол за окном. А вот — документ, который вам, дорогой Леонид Ильич, американцы показывать никак не планировали.
После того крупного внешнеполитического успеха разработчикам сложной спутниковой системы, в том числе и трем сотрудникам «Природы», дали по Государственной премии.
Сотни снимков сделала «Природа » за время своего существования.
Весь Советский Союз сфотографировала. Тысячи карт составила: растительности, почв, геологических разломов. Первоочередное внимание уделяли сейсмоопасным зонам: Курилам, Камчатке, Памиру.
А в конце 1994 года дело дошло и до Москвы. Из Федеральной службы геодезии и картографии в «Природу» поступило задание: провести работы по анализу динамики земной поверхности столицы нашей Родины и ее окрестностей. Чтобы составить полную и подробную карту: где и как проходят разломы. Несомненно, такая карта могла бы пригодиться и строителям, чтоб знали, где строить рискованно; и Министерству по чрезвычайным ситуациям: случись, не дай Бог, какая-нибудь геологическая напасть — хоть прикинуть можно, в каком направлении будут развиваться события.
Да и просто, согласитесь, смешная была ситуация: Дальний Восток с Тянь-Шанем изучены, а Москва — нет.
«Природа» взялась устранить этот пробел в знаниях.
Москва. Вид сверху В начале 1995 года «Природа» сфотографировала Москву из космоса. И, кстати, очень вовремя. Поскольку последний спутник «Природы» сошел с орбиты в том же 1995 году. С тех пор больше запусков не производилось. Деньги кончились.
Снимок получился подробный. Виден каждый дом, каждый московский дворик. Специалисты снимок расшифровали, отметили на карте все городские постройки (больше 100 тысяч), дороги, улицы, переулки, сады, парки, скверы, садовые дорожки, реки, ручьи, озера, пруды, отстойники. Получилась основа. На нее впоследствии и легли линии геологических разломов. Но это на бумаге все так быстро. А на деле имела место долгая и кропотливая научная работа.
Из космоса, скажем, можно заметить лишь некоторые признаки геологических разломов: русла рек, цепочки озер, естественные границы растительности, кое-какие особенности в рельефе и ландшафте. Но этого ведь мало.
Поэтому исследователи спустились с заоблачных высот на землю, взяли рулетки, карандаши, полевые дневники и отправились исследовать родной город более подробно. Больше трехсот километров по Москве находили. Изучали овраги, котлованы, оползни на берегах рек. Лазили по стройкам. Не упускали ни одной возможности заглянуть в толщу Земли.
Потом природоведы изучили фондовые материалы и посмотрели, что было известно о московских разломах до них. Сверили. И наконец-то нанесли все полученные данные на карту. Таким вот образом только теперь, через два года после начала работ, и выяснилось, что многие столичные дома и предприятия построены как раз в местах геологических разломов.
— И к какому же выводу вы пришли? — спросил я.
— Вы почитайте, тут все написано, — ответил старший научный сотрудник «Природы» Валерий Александрович Мусатов и протянул мне папку с отчетом «О проведении работ по анализу динамики земной поверхности г. Москвы и ее окрестностей».
Я немедленно приступил к интересному чтению.
Ужас! Надо сказать, что самая занимательная часть отчета — это пояснительная записка к карте. Заключительная часть документа, в которой конкретно и обстоятельно изложено, откуда ждать беды.
Вот цитата: «В квадратах Ж2—ЖЗ (микрорайон Бусиново) располагается промзона, которую пересекает разлом северо-южной ориентировки, разделяющий блоки с разными знаками движений. Здесь располагаются трубозаготовительный комбинат, плодоовощная база, ТЭЦ № 21, хладокомбинат № 5, мясоперерабатывающий завод.
Хладокомбинат и мясоперерабатывающий завод эксплуатируют холодильные установки, для работы которых используются жидкий аммиак и фреон. Утечка аммиака может создать серьезную угрозу людям и окружающей среде, поэтому этот район следует считать потенциально опасным».
И таких опасных мест у нас в городе множество. Взять, скажем, район платформы «Моссельмаш». В непосредственной близости от нее имеются два геологических разлома. А также опытный завод светотехнического института, производящего газортутные лампы.
Или вот окрестности платформы «Северянин ». Здесь у нас, граждане, сочленение аж четырех разломов различной ориентировки.
Плюс Московский нефтемаслозавод и, соответственно, хранилища нефтепродуктов.
Еще один разлом тянется от Преображенского кладбища до станции метро «Бауманская». «Здесь располагаются швейные фабрики...
хладокомбинат и пищевой комбинат, которые хранят большое количество жидкого аммиака и фреона для обеспечения работы холодильных установок. Утечка этих газов может создать опасную экологическую ситуацию».
От Крутицкой набережной до Нижних Котлов — тоже разлом. А по соседству — завод Лихачева, красильная фабрика, кожевенный завод, завод строительных красок, дрожжевой завод, Дербеневский химический завод «Колорос», цеха фармацевтического акционерного общества «Феррейн». Ученые пишут: «Потенциальная опасность усугубляется еще и тем, что наряду с возможностью отравления атмосферы существует вероятность отравления Москвы-реки, на берегу которой находятся все предприятия в этом районе».
Промзону, расположенную между Рязанским и Волгоградским проспектами и Южным портом, пересекают три разлома различной ориентировки. А у нас там, между прочим, завод «Москвич», 1-й шарикоподшипниковый, Карачаровский механический завод с газгольдерными установками, мясоперерабатывающие заводы «Микомс» и «Тамп» с холодильными установками, а также НПО «Синтез» — производитель соляной кислоты, хлороформа и трихлоранилина.
Такой вот район, который, как считают специалисты «Природы», следует отнести к наиболее потенциально опасным.
А территория Московского нефтеперерабатывающего завода в Капотне вообще «зажата между разломами и находится в узле их сочленения».
Пожалуй, хватит. Хотя, конечно, можно и продолжить. МИФИ с действующим ядерным реактором, Дорогомиловский химический завод, завод «Мосрентген» — их местоположение, как полагают ученые из «Природы», тоже внушает серьезные опасения.
Как жить дальше? И чего же нам теперь от этого замечательного наблюдения ждать? Да ничего хорошего. Так, по крайней мере, считает Валерий Александрович Мусатов, составитель отчета. Ведь иные разломы выходят к поверхности с глубины аж в сорок километров. И раз они видны из космоса, значит, активны. Ведь, по мнению Мусатова, разломов на самом деле больше. Но поскольку на поверхности Земли их заметить нельзя, то нечего на них и внимание обращать.
Разломы рассекают территорию города на блоки. Эти блоки почти незаметно, на несколько миллиметров в год, движутся относительно друг друга. Почва вибрирует. Правда, совсем потихоньку вибрирует, но мало ли что? — Вот возьмите, к примеру, стакан, — втолковывал мне Валерий Александрович. — Один раз по нему карандашом стукнуть — ничего не будет. А стукнуть тысячу раз подряд — и стакан обязательно треснет.
Одним словом, опасается старший научный сотрудник Мусатов, как бы не случилось с какими-нибудь нашими домами и фабриками то же самое, что и со стаканом, по которому он предлагает долго бить карандашом. Капля-то, она ведь камень точит.
Лучше бы, конечно, в местах, подозрительных с точки зрения разломов, вообще не строить опасных объектов и высотных зданий. Береженого Бог бережет. Но кто же наперед мог знать? Ведь карта только сейчас появилась.
Впрочем, пока все тихо. Чрезвычайных ситуаций, связанных с разломами в Москве, не отмечено. Хотя это как сказать. Вот, если помните, недавно рухнул дом на Мичуринском проспекте. Официально объявлено, что его просто строили халтурно. Но научный работник Мусатов, как только услыхал про аварию, сразу сверился со свежей картой. И обнаружил рядом с упавшим домом разлом. Вряд ли, конечно, он стал главной причиной катастрофы, но вскрыть недостатки строительства вполне мог.
Впрочем, не все в Москве так думают. Есть у нас в городе люди, готовые поспорить с «Природой».
Ученые спорят Надо сказать, что изучением подземной Москвы занимается множество организаций. Одна из самых уважаемых — институт геоэкологии РАН. И там главный специалист по разломам — заведующий лабораторией эндогенной геодинамики и новейшей тектоники, доктор геолого-минералогических наук, лауреат Государственной премии Владимир Иванович Макаров.
С разломами Владимир Иванович познакомился задолго до того, как был создан госцентр «Природа». Да что там говорить! Еще Белка со Стрелкой на орбиту не вышли, а он уже знал, что Москва прочно стоит на Восточно-Европейской платформе и никакие суровые геологические катаклизмы ей не грозят.
Конечно, доктор Макаров далек от мысли, что геологические разломы не достойны внимания. Нет, они опасны и коварны. В Центральной Азии, скажем, в местах разломов тектонические блоки смещаются относительно друг друга на несколько сантиметров в течение года.
И плохо придется тому, кто вздумает построить там свой дом.
На территории Москвы такие страсти тоже бушевали. Правда, давно это было. Несколько миллионов лет назад. Пятьсот или даже больше. Но с тех пор все успокоилось.
— Так что не надо делать из разломов пугала! — уверенно говорит Владимир Иванович и достает из шкафа свои аргументы. Десятки геологических карт, срезы, диаграммы, отчеты, доклады, материалы симпозиумов.
Да, разломы в Москве имеются. Этого доктор Макаров не отрицает. Но к поверхности они подходят не ближе, чем на километр, и из космоса их увидеть невозможно.
— Ну а что же тогда «Природа» увидела? — поинтересовался я у Владимира Ивановича.
— Планетарные трещеноватости, — ответил лауреат Государственной премии. — Да-да, молодой человек, именно планетарные трещеноватости.
Образовались они, как объяснил мне доктор Макаров, не в результате каких-то смещений в земной толще, а совсем по другой причине.
Из-за вращения нашей с вами планеты.
Доказать это можно простым экспериментом. Достаточно взять шарик из воска и хорошенько раскрутить его вокруг своей оси. От вращения на шарике появятся трещины. Физика. При вращении круглое тело немного сплющивается, поверхность его деформируется и трескается. Страшного в этом ничего нет. Трещеноватость и разлом — чувствуете разницу? Примерно такая же, как между «обещать» и «жениться».
Коллеги из «Природы», как думается доктору Макарову, просто ошиблись. Они ведь специалисты широкого профиля, и всех тонкостей геологического дела могли и не знать.
Да и в любом случае, считает Владимир Иванович, строительные нормы предусматривают куда большие подвижки земной поверхности, чем то, что нам может преподнести московская геодинамика.
В целом убедительно. Но на всякий случай я решил проверить, готов ли наш город к потенциальной опасности. А вдруг в расчеты лауреата Государственной премии вкралась ошибка? Вдруг и он — специалист широкого профиля. Это, конечно, хорошо, что ученые спорят.
Но нам-то что делать прикажете? Страха нет За тем, чтобы любимый город мог спать спокойно, у нас следит Главное управление по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям.
— Я знаю, что среди журналистов бытует мнение, будто мы всесильны и можем предотвратить дождь, снег и морозы. Предупреждаю вас: это не так, — честно признался мне начальник пресс-службы комитета Юрий Михайлович Виденеев.
— Я иллюзий не питаю, — ответил я.
Видимо, правильное понимание мною особенностей службы Юрия Михайловича порадовало, и он без лишних проволочек направил меня на беседу к руководителю спецподразделения полковнику Юрию Аркадьевичу Селюнину.
Полковник Селюнин разделяет точку зрения своего пресс-секретаря. Исключить возможность аварии или чрезвычайного происшествия невозможно. Все мы пользуемся общественным или личным транспортом. То есть ежедневно рискуем. И что же, отказаться теперь от всего этого? Нет.
Или, может, нам в срочном порядке эвакуировать Москву, потому что ей угрожают разломы? Юрию Аркадьевичу хорошо знакомы эти истерические общественные настроения. Дескать, запретить Северную ТЭЦ! Выгнать все заводы из города! Честное слово, сами не понимают, что говорят.
Кстати сказать, про разломы нашей гражданской обороне все давно известно. Они есть, но городу не страшны. Не было прецедентов.
И нечего поэтому паниковать.
Тем более что все потенциально опасные объекты, вне зависимости от их близости к разломам, находятся под неусыпным контролем Главного управления по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям. Множество систем следят за тем, что происходит в городе. Особенно Юрий Аркадьевич гордится комплексом «Лидар».
Это вот что такое. В районе «Авиамоторной» стоит высокая мачта. На ней — десять видеокамер. Денно и нощно они снимают круговую панораму города. Видимость — 20 километров. А оператор сидит и смотрит, что в городе происходит.
Вот, например, неожиданно появилось облачко. Скорее всего, ничего страшного. Но вдруг это ядовитый промышленный выброс, которого вы, уважаемый товарищ корреспондент, так опасаетесь? Тогда оператор увеличивает изображение на мониторе и все в деталях рассматривает. Более того, система автоматически сообщает, какие поблизости имеются опасные объекты, как они называются и сколько там чего вредоносного производится и хранится.
Если оператора терзают сомнения, он наводит на подозрительную тучку лазерную пушку. Лазер определит размер объекта и подскажет, что это: просто пар или что-то посерьезней. В будущем, уверен Юрий Аркадьевич, лазер научится в точности определять тип вещества. А пока система только обкатывается. Но польза уже есть. Вот, к примеру, горел недавно бензовоз на МКАД. Система сразу все зафиксировала, и бригада спасателей, не дожидаясь, пока поступит сигнал по телефону, выехала на место.
В общем, вся Москва у «Лидара » как на ладони. И ведь это только одна из систем слежения и оповещения. А чтобы свести риск катастроф общегородского масштаба к абсолютному минимуму, чрезвычайные люди постоянно посещают потенциально опасные объекты с проверками.
— Так что бояться нечего. Если что случится, придем на помощь! — подбодрил меня на прощание полковник Селюнин.
А я и не боюсь. Сижу себе тихо, разглядываю карту геологических разломов, перечитываю наиболее полюбившиеся выводы специалистов. И не боюсь. Я так считаю: лишь бы только не было войны.
СЕРГЕЙ ШЕРСТЕННИКОВ
Журнал Столица номер 17 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 25
Номер Столицы: 1997-17
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?