•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Подготовьте труп к заморозке, пожалуйста

Эту заметку к нам в редакцию принес приятель Игоря Вережана, менеджер туристической фирмы Вячеслав Тимохин. Но сначала о Вережане. Игорь Вережан — наш общий любимец. Он необыкновенно милый человек. Тихий, спокойный, мухи не обидит. Отец замечательного ребенка Полины. На редколлегиях Вережан сидеть отказывается, потому что не любит, когда курят и ругаются. А журналист он совершенно замечательный. Когда события нет, Вережан его организовывает. Так, еще на заре своей журналистской карьеры он устроил в Самаре Праздник какашки. Мы за эти заслуги даже придумали Игорю в журнале персональную рубрику — «Вас беспокоит Вережан». Кстати, прямо в этом номере «Столицы» он уже сильно беспокоит руководителя «Моспроекта-2» Михаила Посохина. В общем, Вережан по-своему замечательный человек, и друзья у него такие же. Вы это поймете, когда прочитаете заметку Тимохина. Так описать путешествие в Америку мог только он. Или еще Вережан.

Решил я этим летом устроить себе отдых в Америке. Визу я оформил год назад, годовую трехразовую.
Летал по бизнесу, я туризмом занимаюсь. А в этот раз. думаю, поеду друзей навещу, русских эмигрантов, но жить у них не буду, Лучше посмотрю, как живут настоящие американцы.
Взял билет на рейс «Аэрофлота» Москва-Нью-Йорк. Девять часов в воздухе — и там. А на выходе меня уже друзья встречают. Выслушал мой американский друг Вова мои условия жить у настоящего американца и никаких русских — и говорит:
— Поехали к одному моему приятелю на Парк-авеню, Он адвокат и очень Россией интересуется. У него дома даже самовар стоит. И Достоевского он переводит, Я ему, кстати, подарки отдам из России, он заказал несколько сувениров.
Приехали к адвокату. Отдал Вова ему подарки, а тот сразу к компьютеру. Вижу на экране список: «Vodka, matryoshka, shal’ Vechernvaya Moskva, chai, ikra...»
- Володя, что он делает? - спрашиваю.
— А он, гад, сверяет, что я привез и чего не привез, хотя денег на это не давал.
Адвокат список сверил. Сказал «спасибо» и «гуд-бай». Нахальный такой адвокат. Меня не согласился принять. Как я потом от Вовы узнал, его однажды русские подставили. Девочку поселили, которая очень любила алкогольные напитки. Он купил тогда бутылку французского вина за две тысячи долларов.
Хотел с однокашниками по Гарварду выпить, а русская ее втихаря, что называется, выжрала и какой-то лимонад туда налила...
Попрощались мы с адвокатом. Вова мне:
— Поселю-ка я тебя к миллионеру. Крутой мужик. На Уолл-стрите брокером был. У него целый этаж свой в отеле на Бродвее, И русских он любит.
Позвонили — миллионер не возражал — и поехали, Бродвей. Отель «Холидей Инн» на углу 52-й улицы.
Место — кайф.
Миллионер встретил нас в холле отеля.
— Ты просил американскую жизнь и живого американца? Получай! — сказал мне Вова и уехал.

Крис

Как он выглядел? Бородатый небритый мужик под два метра с косичкой. В шортах, майке и рваных кожаных шлепанцах на босу ногу. На вид лет сорок пять. Во рту огромная потухшая сигара. Грустный такой.
Звали его Крис Доул. Поднялись на шестнадцатый этаж и вошли в квартиру, которая напоминала Мамаево побоище: разбросанные книги, мусор, грязная посуда...
Он действительно был миллионером. Сначала проворачивал какие-то дела на бирже, а потом занялся криотерапией — замораживал безнадежно больных людей (после смерти, конечно).
Но еще он очень любил играть в покер и спустил в Лас-Вегасе все свои миллионы. Поэтому он сдал отелю весь свой этаж, а себе оставил двухкомнатную квартиру в пентхаузе, то есть под крышей.
С горя Крис просто убил себя: прекратил убираться и мыть посуду (денег на горничную не было). И круглые сутки ел молоко и кукурузу — больше есть было нечего.
Когда я увидел все это, мне стало плохо. Но менять Бродвей (считай, что на Красной площади живешь) не хотелось, и я прожил там две недели.
Утром Крис сказал мне:
— Тим…
Я придумал себе имя. Чисто американское — Тим. Сокращенно от Тимохин. Вячеслав для них было трудно. Это прилипло, и даже русские друзья стали звать меня Тимом.
— Тим, — сказал мне Крис, — у меня тяжелая ситуация, денег нет совсем. Если ты нормальный парень, ты мне поможешь. Помог чем мог. Дал триста долларов. Я же не миллионер.
Крис, похоже, на эти деньги и питался. Покупал корнфлейкс, молоко по пять литров сразу, одним ударом, и пока я жил, он грыз эту кукурузу и пил молоко. Может, он с этих денег еще и откладывал. Во всяком случае, он начал мусолить новую сигару.
Я с ним, к сожалению, очень мало общался. Он постоянно куда-то сбегал. Наверное, на заработки. Но я понял, что он достаточно известный в Нью-Йорке человек. Ему все время приходили письма из серьезных организаций: поздравления из полиции, приглашение в клуб миллионеров, контракты на заморозку. Он их не читал. Читал я. От нечего делать. Я не силен в английском, но контракт я понял:
«Г-н Доул оказывает услуги в заморозке тела... обязан подготовить клиента к глубокой заморозке... обязан оплатить расходы по введению в предзамораживающее состояние...»
Приходя домой, он садился за компьютер играть в покер. Играет и что-то выписывает на листочке. Наверное, разрабатывал систему, как выиграть. У него и книжки такие валялись на полу: «Как выиграть в покер», «Теория казино». И еще валялась книжка «Как вести бизнес с Россией». Может, хотел новых русских замораживать, не знаю. По крайней мере, он знал, как по-русски сказать «здравствуйте» и «до свидания».
Я ему несколько уроков бизнес-рашен дал. Расклеил по комнате бумажки с русскими фразами и велел:
— Идешь мимо — повторяй вслух.
Ему особенно нравилась фраза: «Podgotovte trup k zamorozke, podzalusta!»
Там еще были: «Zdravstvui, Dedushka Moroz!», «Meditsina bessil'na!» и «Polodzite menya v vannu so ldom». Это, кстати, у Криса было на браслете написано. Железный браслет с именем, адресом и текстом. Что-то типа: «Дорогой друг! Если ты нашел мой труп, не вези его в морг и не режь, а положи в ванну со льдом и позвони по такому-то телефону. И получишь за это большие деньги».
Крис сказал, что такие браслеты носят все члены Американского криогенного общества.
На этом обществе он деньги и делал. Платишь вступительный взнос тысячу баксов, а потом четыреста баксов в год пожизненно. И тогда после смерти (естественной или не совсем естественной) тебя не хоронят, а замораживают. Кладут в металлическую капсулу с жидким азотом и везут куда-то в Калифорнию в склеп.
А потом лет через сто или двести, когда медицина будет всесильна, размораживают и оживляют.
Правда, до этого времени ты тоже должен по четыреста баксов в год вносить. Практически с того света. Твои родственники могут за тебя платить или с твоего счета в банке автоматом перечислять, если после тебя много денег останется. Кончатся деньги — вынут тебя из жидкого азота и похоронят.
Я думал, что в это общество только идиоты вступают. А Крис сказал, что среди его клиентов самые известные люди Америки, потому что у них там генетика такими темпами развивается, что, может, еще в этом веке первую партию размораживать будут. И новые члены просто прут.
- Что ж ты от дел отошел? — спрашиваю.
— Трудное у меня время, — говорит, — и вообще, я сейчас над одним проектом работаю.
И опять уселся за компьютер в покер играть.
В гости к нему никто при мне не приходил. Кроме одного раза.
Я когда только приехал, увидел у него огромное количество женского белья и платьев. Подумал: «Может, у него кто-то живет, а может, он на сексуальной почве...» Потому что размер одежды был как раз на него — огромный. А как-то сплю, вдруг входит женщина:
— Сорри, можно я тут свои вещички возьму?
Слышу какой-то грохот в его комнате, потом она появляется в дверях с металлической тележкой из супермаркета полной барахла. Оказалось, это была его подруга. Тоже двухметровая. Длинная такая, в длинной юбке и майке, которая только грудь закрывает, а пупок голый. Поссорились они что ли? Уложила все свои вещи и укатила.
Квартира Свою квартиру Крис совсем забросил. А квартирка была неплохая. Личный лифт. То есть лифт обыкновенный, но чтобы к Крису подняться, надо было специальным ключиком открыть маленькое окошечко и нажать кнопку. Из лифта прямо в прихожую шагаешь. Там у него старое пианино стояло, какие-то фотографии на стене, письма, медали. Он раньше марафонцем был. Бегал по Нью-Йорку. В прихожей была еще одна дверь в бизнес-комнату, из которой можно было пройти в спальню и на кухню. В спальне кровать и телевизор. И все.
Я жил в бизнес-комнате. Здоровенная. Метров пятьдесят. Посередине круглый мраморный стол. Дорогой, наверное, зараза. В одном углу шкафчик с какой-то диетической жрачкой (целый склад. Может, он хотел похудеть?) и диван, на котором я спал, в другом — компьютер. Недалеко от компьютера было кресло для кота, я туда не садился. Везде грязь страшная. Представь. Взять свору плешивых собак (собачью свадьбу), оставить на час в комнате.
Шерсть плюс тараканы, прижатые котом, плюс кошачий корм, бумаги, кредитные карточки под диваном, разбитые магнитофоны.
Одних автоответчиков штук пять. Книги валяются по экономике и менеджменту. Он их как читал, так и бросал на пол.
На кухне то же самое. Горы немытой посуды, чашки с застывшим кофе и чаем, пепел от сигар. Ты, когда пролил что-нибудь, обычно хватаешься за полотенце, а ему пофигу. Сахар просыпал, пройдет полдня — тапки начинают к полу прилипать. Поэтому у него и шлепанцы постоянно рвались. Идет-идет, лямка на большом пальце оторвется, он со злости тапок о стену. Потом чинит. Обычно на полдня хватало. Пятилитровые бочонки из-под молока, как футбольные мячи. Идешь по кухне, пинаешь. Пакеты от корнфлейкса хрустят под ногами.
Я, знаешь, люблю чистоту, не вытерпел. Через неделю уборку устроил. Этих черных пакетов — здоровые такие, помоечные — целых три оттуда вынес. С уксусом, с хлоркой мыл. Вонища стояла — пришлось окна открывать. Плиту ножом скоблил. И он, сука, даже не поблагодарил. Пришел как ни в чем не бывало, сел за компьютер, насыпал своей кукурузы:
— Хай, Тим. Хау а ю, как отдыхаешь?
Я:
— Хай.
Женой себя почувствовал у козла мужа.
А потом подумал: их же, американцев, не поймешь. Он, может, в жизни ни разу мусор не выбрасывал. Как в гостинице, жизнь прожил. Закрыл дверь, открыл, а там уже порядок. Я ведь тоже в своем подъезде полы не мою. И окурки не подбираю. И сосед мой не подбирает. Он их кидает. И курит какую-то гадость без фильтра. Где покупает — неизвестно.

Кот

В квартире у Криса жил кот. Рыжий. Головка маленькая, а живот просто огромнейший. Я спросил, как зовут кота. Крис говорит: «Cat».
— Я понимаю, что cat это по-английски «кот ». А имя у него есть?
— У него, — говорит, — каждый день имя меняется. Я сам не знаю.
Крис кота сухим кормом кормил. Я своей собаке в Москве этот корм давал, у нее сразу страшный аппетит появился — жрет, не может остановиться. Его, наверное, специально так делают, издеваются над животными. Я, как увидел, что Крис своего кота кормит этой дрянью, сразу понял, почему у него такой живот. А Крис ему сыплет и сыплет этот корм. Каждые полчаса. Тот даже ночью жрал. Сплю и слышу: хрум-хрум-хрум. Я первое время не понимал, думаю: мыши что-ли? Кот потом спал на моей подушке, веером в голове лежал, зараза. Просыпаюсь: у одного моего уха задние лапы, у другого — передние, а сверху он сам на меня смотрит. Вот такой кот.

Сны

Спал я там плохо. Я перед вылетом из Москвы купил машину, «пятерку», поставил сигнализацию, а через два дня у меня украли колеса. Сигнализация всю ночь орала — я не проснулся, мне было лень.
И вот ночью опять заорала сигнализация. Я, как идиот, вскакиваю, бегаю по комнате, ищу выход. Сбиваю все на своем пути, что-то падает, рушится, на окнах какие-то решетки.
Дома в Москве я хоть сплю, но понимаю, где я: могу в туалет там, на балкон выйти, а тут не пойму что к чему. Бегал, пока сильно не ударился ногой о стальной ящик с бумагами, и сразу проснулся. Слышу: сирена орет, как моя, но не моя. И вообще я в Нью-Йорке. И каждую ночь мне ужасы снились. Черти, дьяволы и прочая ерунда. Просыпался в холодном поту. Книгу можно написать «Приключения Тимохина в мире снов». Фантастика, цветные. Я, когда ложился спать, специально готовился. Такой интерес был: киношка каждую ночь.
Но самый страшный сон приснился мне под конец. До сих пор вспоминаю его с содроганием.
Будто просыпаюсь я, а встать не могу. Вижу: я в стеклянной колбе, и руки-ноги привязаны. А от колбы прозрачные шланги к цистерне с жидким азотом тянутся. И по ним этот самый азот медленно так струится. Прямо под меня. А Крис метрах в двух сидит и на компьютере в покер играет. Ко мне спиной. И вроде не знает, что меня уже к заморозке готовят. Я изо всех сил ору:
— Крис, хелп! Хе-е-елп!
Помоги, то есть. А он уставился в компьютер, и только правая рука с мышью дергается, компьютерные карты переворачивает. У меня уже ноги леденеют. Стекло инеем покрылось.
Кричать не могу. В это время Крис встает.
Вот-вот меня увидит, думаю, а он берет с полки коробку своей кукурузы и опять за компьютер. Как азот до горла дошел, так я созна ние и потерял, проснулся то РСТЬ, Лежу и поверить не могу, что еще жив.
После этого сна я сразу домой в Москву захотел.
Ну, думаю, хватит с меня вашей Америки, спасибо за гостеприимство, но мне пора. Да и деньги кончались.
— Ты приезжай. Всегда буду тебе рад, сказал мне Крис на прощанье и подарил брошюру «Встретимся в двадцать первом веке. Американское криогенное общество».
Он был немного грустный. Я тоже.
P.S. Я в Москве почти полгода. Туризм приносит все меньше прибыли. Конкуренция. Да и сезон не тот. Зима. И я все чаще думаю о криотерапии. Смотрю «Дорожный патруль», читаю сводки происшествий.. Пора звонить Крису.
— Хай, Крис! Пришли мне документацию на открытие криогенного общества в России!
Срочно! Мы теряем клиентов каждый день!
— Хай, Tim, — отвечает Крис. – Podgotovte trup k zamorozke, podzalusta.
ВЯЧЕСЛАВ ТИМОХИН
Журнал «Столица», номер 0 за 1997 год
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-00
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?