•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Жизнь замечательных кетчупов

Если спросить ученого-филолога, чем отличается Пушкин от Чехова или Лермонтов от Горького, он наверняка начнет мямлить что-нибудь несуразное, мол, как так можно, это же совершенно разные люди, разные эпохи, и вообще, так вопрос ставить нельзя. Я же после проведенных мною исследований могу сказать совершенно определенно: в Пушкине больше перца, в Чехове — чеснока, а в Горького добавляют больше уксуса, чем в Лермонтова. Потому что все они — кетчупы.
Впервые кулинарно-литературное чудо я обнаружил на Ленинградке, на оптовом рынке неподалеку от Речного вокзала. Прогуливаясь там в поисках колбас и ветчин для питания, неожиданно наткнулся на ряд красных, похожих на кегли пластиковых бутылочек с жутко знакомыми лицами на этикетках. Что это кетчуп, я понял сразу — слово это было написано крупными буквами, а вот дальше...
«А. С. Пушкин чили», «А. П. Чехов чесночный», «М. Ю. Лермонтов любительский», «А. М. Горький острый», «Н. В. Гоголь пикантный».
Обалдев от такой интерпретации русской литературы, я зажмурил глаза и помотал головой. Видение не исчезало. На меня по-прежнему укоризненно смотрел сквозь пенсне Чехов Антон и чему-то хитро улыбался Гоголь Николай. Немедленно закупив полное собрание классиков, я отправился домой изучать необыкновенные бутылочки.


Оказывается, наряду с портретами великих на этикетках располагались разнообразные картинки, иллюстрирующие их произведения, а то и факты биографии. Так, у Лермонтова на краю этикетки была изображена выпуклость, символизирующая гору Машук, у Пушкина — дерево с животным, напоминающим ученого кота. Рядом с символикой — номер телефона АО «МЗОК», выпустившего этот шедевр пищевой продукции. Связался с предприятием я на удивление быстро. И напросился в гости.
Мне предложили приехать на улицу Буженинова, что в районе метро Электрозаводская. Проплутав полчаса в переулках, где, к слову сказать, до сих пор стоят деревянные рубленые избы, я выбрался к проходной Московского завода опытных конструкций. «Ну ничего, — подумал я, — один раз я уже покупал средство от похмелья в Фонде милосердия».
В ходе дружелюбного разговора с охранником выяснилось, что на заводе производят оборудование для пищевой промышленности — ну и решили, чтобы два раза машину не гонять, заняться тут же, в отдельном цехе, производством пищевых продуктов. На всем своем.
Рабочие, фрезерующие и рихтующие железяки, согласились проводить меня до места, и вскоре я оказался в объятиях Татьяны Михайловны, заведующей производством литературных кетчупов. Допросив меня с пристрастием и узнав, что я всего-навсего по поводу этикеток, она смягчилась: «Пойдемте, отведу вас к ребятам, которые все это разрабатывали».
Так я познакомился с Виктором Молчановым, начальником отдела маркетинга и автором рекламной концепции, и Петром Стерлиговым, который занимается продажами. Приятные интеллигентные люди.
— Идея таких необычных названий пришла нам в голову месяца два назад. Мы тогда только начинали, — рассказал за чаем Виктор. — Сначала мы выпускали кетчуп с обычными бестолковыми наклейками, ну там помидор на красно-зеленом фоне, но сейчас таких бутылок в любом ларьке полно, брали не очень. Потом решили выделиться.
Вот, к примеру, гонконгский «Секретный соус» с Джекки Чаном — народ сразу интересуется. И покупает. И мы поехали по такому пути.
Фотографии наших звезд кино или эстрады типа Пугачевой не подходят — во век не рассчитаешься.
Так что остановились на просветительской программе. «ЖЗЛ», как мы ее называем.
— Опять же молодежь будет хоть писателей наших знать, а то кетчупы они все жрут, а книг-то поди не читают, — вставил Петр.
— Не уверен, что после ваших кетчупов народ ринется в библиотеки, — засомневался я. — Максимум чего, как мне кажется, этим можно добиться, — что какой-нибудь тинейджер на вопрос кроссворда: «Острый кетчуп» — напишет: «Горький».
— Ну это не наша забота, пусть хоть по именам знают, главное — узнаваемость. Это как на картинах Глазунова: народ ходит часами, смотрит на холст и узнает знакомые исторические лица, а узнав, внутренне радуется и считает, что картина хорошая. И мы тоже хотим, чтобы, увидев родного русского писателя, обыватели вспоминали школьные годы и хватали нашу продукцию.
Я задумчиво вертел в руках литературные приправы.
— А вот у вас ведь не случайно подобраны сорта и писатели. Это же довольно занятно: Гоголь — пикантный, Чехов — чесночный, непонятно только, почему Пушкин — чили. Вы что, филфак кончали? — Нет, мы технари, но русскую литературу любим и уважаем, а к Пушкину мы никак не могли придумать ассоциацию из имеющихся у нас сортов приправ, потом вспомнили, что он был смуглый и кудрявый, тут и вылезло — «Чили».
— Но он же эфиопских кровей... — осторожно заметил я.
— Это мы знаем, — уверил меня Виктор, — но африканских рецептов у нас нет.
Я искренне порадовался за новых американских родственников поэта.
— Ну и какая же перспектива русской литературы в томатной интерпретации, хватит ли писателей на все ваши рецепты? — Хватит, хватит, вот выпустили кетчуп «Некрасов шашлычный», может, замахнемся на Грибоедова.
— «Грибной», — догадался я.
— Соображаешь — закивали головой собеседники.— А в будущем предполагаем сделать коллекцию майонезов по русским композиторам, но пока сомневаемся — мало их в лицо знают.
— А может, майонез провансаль назвать «Дюма»? — вслух подумал Виктор.
— Посмотрим, — отозвался Петр.
— Да, еще будет горчица, — продолжали предприниматели.
— Это еще что? — с замиранием сердца спросил я.
— Сначала хотели назвать «Анна Каренина », но потом отказались.
Будем делать горчицу «Я», такая этикетка... как бы пустая... зеркало своего рода. Каждый на ней при желании может нарисовать себя. Потом конкурсы будем устраивать. На лучшее изображение.
«Славу Богу, хоть Толстого в покое оставили», — мелькнула мысль, и я засобирался.
— По качеству наши кетчупы очень хорошие, — провожали меня коммерсанты, — продукты в основном все наши, отечественные, томата не жалеем. Нас даже журнал «Спрос» за качество отмечал. Наши кетчупы гораздо лучше, чем болгарские или финские.
— Конечно, лучше. Откуда в Финляндии писатели? — согласился я.
ВЛАДИМИР КАЗАКОВ
Журнал Столица номер 17 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-17
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?