•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Кто?

Когда я вернусь, сказал мне по секрету сентябрь, все будет совсем по-другому. У меня были в этот раз неплохие задумки по поводу бабьего лета, золотой осени. Но я так устал от всех этих юбилеев, экономической нестабильности и половой разобщенности, что обиделся и ушел в себя. Меня никто не замечал или старался не замечать. Конечно, у вас были дела поважнее: ждать, когда заговорит охранник леди Ди, когда язык отсохнет у политического шантажиста Зюганова, когда народу скажут правду о деноминации. Не дождались, но время-то ушло. Бессмысленное дело — навязывать свое горячее участие, когда ты не очень нужен.
Поэтому мы так долго не могли согреться? Поэтому машины кучками сбивались на светофорах, прижимаясь друг к дружке, чтоб стало теплее. Сентябрь простился с нами, как уходящий в парк троллейбус. В общем, нести свое сумеречное подсознание домой, не перегружая общественный транспорт заботой о своем теле и судьбе. И все, больше никаких напутственных слов, вроде «не дай себе засохнуть».
Ушел, как неродной.
Мы дождались следующего рейсового троллейбуса и ввалились дружной веселой командой в салон. Октябрь оказался короче на одну букву и длиннее на один день. Детская игра — найди десять отличий.
О двух первых я уже поведала миру. Отличие третье: москвичи прижимаются ревматической спиной к батарее, радуясь началу отопительного сезона.


У нас вызывают идиосинкразию словосочетания «как я провел лето», «антикоррозийная обработка» и почему-то внезапно заимствованное у Федерико Феллини слово «папарацци».
Девушки стали носить бюстгальтеры, потому что под мохеровыми жакетами все равно ничего не видно.
Мужчины больше пьют, потому что сидеть на трибунах «Локомотива » или «Динамо » без автоподогрева посадочных мест просто невыносимо. А что еще делать, если девушки стали носить бюстгальтеры? Москва стала совсем кожаной. Куртки, брюки, плащи, жилетки, трусы, которые почему-то одеваются на колготки. С одной стороны, это говорит о благосостоянии нации, с другой — о безразличии к ближнему.
Зоопарк попрятал с глаз долой ластоногих, пресмыкающихся и прочих теплолюбивых.
Если в сентябре мы удивлялись снегу, то сейчас мы удивляемся солнцу. Как, оно еще не забыло про то, что Москве не хватает тепла? Если у московского солнца есть запах, то это запах приютского хлеба, который, помните, как у Галича, «ударит в меня и заплещется в сердце моем».
Да, и десятое отличие. Мы перестали увеличивать громкость радиоприемников, услышав «мальчик хочет в Тамбов», и реагируем только на «и теперь так холодно я наверное слишком гордая в первый раз одна в центре города».
Без тебя, мой сентябрь, ушедший в никуда друг, мне холодно и в центре, и на окраинах. И начинается какая-то депрессия — что нас ждет? Разве может быть еще что-то хорошее в городе, приготовившемся к зиме? Разве только перевод стрелки на час назад.
Но я не слишком гордая. Я могу набрать семь цифр, и мы встретимся на нейтральной территории, как шпионы в тылу врага. Мы будем говорить про погоду, улавливая между строк вибрации соскучившихся по теплу организмов. И останется только один ребус — кто-то должен уйти, если кто-то пришел. А кто? Ты сказал: я вернусь. Но когда ты вернешься?
ОЛЬГА ПЕСКОВА
Журнал Столица номер 18 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-18
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?