•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Зато я нюхаю и слышу хорошо

Мне удалось стащить из детской поликлиники свою медицинскую карточку. «Впервые обратились к окулисту с жалобами на то, что ребенок стал получать двойки на контрольных работах. Вместо цифры 4 списывает с доски 7, вместо 7 списывает 1. Близорукость неуклонно прогрессирует...» Прогрессирует. Неуклонно. Зато я нюхаю и слышу хорошо.
Но этим не ограничиваются тайные преимущества близорукости. А их, этих преимуществ, немало. Надо только уметь ими пользоваться. А главное, не носить ни очки, ни тем более контактные линзы.
Человек в очках все равно что хромой на костылях. Элегантный монокль — он в родстве с тростью. Контактные линзы я бы сравнила с протезами, как у Настоящего человека.
На ночь протезы отстегивают. А контактные линзы, как вставные челюсти, вынимают и кладут в пузырек с водой или со специальным раствором. (Утром этим раствором в горячке похмеляются соседи по купе, или же товарищи по вчерашней гулянке, или случайный любовник, а то и единокровный муж. Это одна из популярнейших московских народных сказок: «Как я нечаянно выпил ее контактные линзы». Так, к слову.) Контактные линзы по сути своей унизительны. Стеклянный глаз. Чистая же, откровенная близорукость трогательна и сексуальна.
Что отличает истинную красавицу от просто красивой женщины? У настоящей красавицы непременно должен быть какой-то дефект зрения. Взять хотя бы Натали Пушкину.


Принадлежащие к тайному ордену близоруких узнают друг друга по взгляду, о котором поется в песне: «Что ж ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня? » Искоса — это потому, что так как бы лучше видно. Низко наклоня — потому, что близорукость располагает к смирению. Подслеповатый человек уязвим, несколько комичен и сам это понимает.
Поэтому близорукость исключает пафосную подачу себя окружающим.
Она располагает к самоиронии. Если ты листаешь книгу и страницы постоянно задевают твой нос, без хорошей, безотказной самоиронии не обойтись — вы уж мне поверьте.
Близорукость воспитала во мне терпимость к окружающим. Допустим, ты выбираешь книги на прилавке, рассматриваешь компакт-диски или колготки, обязательно найдется кто-нибудь, кто спросит, что это ты нюхаешь. Ты мило улыбаешься и — в трехтысячный раз — объясняешь, что у тебя минус восемь. И, на всякий случай, со всеми здороваешься. Со знакомыми, с незнакомыми, с соседями, с прохожими — по пять раз на дню.
Близорукость располагает к медитативнейшим тактильным занятиям вроде вышивания, низания бус, перебирания крупы. Привычка к перебиранию мелочей переходит в характер — академически педантичный.
В жизни близорукого человека всегда есть место подвигу. Для меня подвиг — просто-напросто прожить день своей жизни, никого нечаянно не угробив, не создав ни одной аварийной ситуации. Сейчас в центре, в переулках, практически нет тротуаров. На них или ведется строительство, или паркуют машины. Другие машины молодецки несутся по узенькой проезжей части. И тут я, со своими минус восемь. На каблуках. Причем собственных ног не вижу.
Скорее угадываю, что они на месте, ноги.
Близорукость необычайно обостряет интуицию, чувственное ощущение пространства и даже времени. Что настало пять часов дня, я определяю по желанию выпить чаю. Возраст человека угадываю не по морщинам, а по манере себя держать. Милого узнаю исключительно по походке. Неприятного человека — по застоявшемуся запаху сигаретного дыма и резкому голосу. Горжусь тем, что ощущения меня не обманывают: я, к примеру, постоянно езжу на частниках и ни разу не влипла в историю, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.
Лицом к лицу лица не увидать — это неправда. Лишь лицом к лицу и увидать лицо. Я знаю любимые лица в мельчайших, микроскопических подробностях. И счастлива, что не вижу микроскопических подробностей многих иных лиц. Мир в целом для меня сродни живописи импрессионистов (которую я разглядываю практически в упор). Мой мир полон иллюзий. По озеру плывет что-то белое — чайка? лебедь? — в реальности всего лишь кусок омерзительного пенопласта. На голой майской земле что-то зеленеет — первая травка? — нет, пакет из-под кефира.
Ужасны, говорят, ощущения человека, внезапно прозревшего. Рушится эмпирическое мировосприятие. Кроме того, в мире обнаруживается вдруг чудовищное количество грязи, мусора, каких-то пылинок. И поры.
На всех лицах поры. Это может, наверное, свести с ума.
Но, с другой стороны, появляется столько неведомых раньше подробностей. Пылинки, травинки, букашки, буковки. Мелкие буковки, а не то, что вижу я. Я замечаю буквы ростом с этаж. Например, те, что на здании в районе Теплого Стана: ООО «Новь-18». Тупо, завороженно пялюсь. 0 0 0 ? «Новь»? «Новь-18»? А люди тем временем спокойно заходят в стеклянные мутные двери. Они, люди, оказывается, видят совсем другие надписи: «Продукты», «Хлеб», «Живая рыба».
Им, людям, никогда, видно, не доводилось томно нюхать мочалку для мытья бутылок, приняв ее за махровую гвоздику. Или пытаться вытереть стол обкусанной зефириной.
Жизнерадостная девушка Оля Мазаева рассказывала мне: «Знаешь, что вчера со мной было? Я надела очки минус шесть и прошла по Тверской. Это так интересно! Как в кино. Лица. Понимаешь? Лица. Костюмы.
Гримасы. Как в кино. И все это бесплатно!» В газете я обнаружила объявление: «Нормальное зрение — за 30 секунд!» Не бесплатно, за деньги. Не очень большие деньги — как несколько пар среднедорогих очков.
Я сдалась. Я захотела посмотреть на этот мир, где у прохожих есть лица, а у лиц — необщее выраженье, и пусть, пусть будут эти самые поры — мне не страшно.
Все было стремительно. Я заплатила аванс, подписала договор и прошла обследование.
Пару часов мне капали капли, расширяющие зрачок, заставляли смотреть на красное, на зеленое, на таблицы с буквами, на дорогу, на воздушный шар. Все было отлично. Глаза, мне сказали, совершенно здоровые, только близорукие, — откорректируем! В последний момент вдруг выяснилось, что у меня аллергия на обезболивающее.
Операция, сказали, отменяется.
Как? Я не была к этому готова. Я уже настроилась прозреть. Я высказала ряд конструктивных предложений. Например, купить в ночном клубе пару линий кокаина, развести кипяченой водицей и использовать как обезболивающее (этот способ, изобретенный, кстати, дедушкой Фрейдом, был известен мне из мемуарной литературы). Люди в белых халатах отвергли эту идею категорически, даже, как мне показалось, с некоторым ужасом.
Я поняла, что прозреть мне не судьба.
Я по-прежнему буду узнавать людей лицом к лицу, совершать маленькие ежедневные подвиги, переходя через дорогу, и жить в скорлупе своих минус восемь.
Может быть, так оно и лучше.
Я ведь к этому уже привыкла.
КАТЯ МЕТЕЛИЦА
Журнал Столица номер 18 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1997-18
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?