•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Если завтра война... краткое пособие по поведению в условиях ядерной атаки

В этом году службе гражданской обороны города Москвы исполнилось 60 лет. Те, кому посчастливилось расти в советское время, играть в «Зарницу» и посещать уроки начальной военной подготовки, помнят, что такое гражданская оборона и зачем она нужна. Они помнят, что основные атрибуты гражданской безопасности в условиях ядерного удара (а других ударов мы и не ждали) — это противогаз, запас консервов и, разумеется, бомбоубежище — чистое, светлое и просторное помещение с деревянными лавками, на которых население Москвы будет пересиживать ядерную войну, происходящую от 1024 американских ракетных пусковых установок, предательски нацеленных на нашу страну.
Но теперь все изменилось. Сирены смолкли. Наши дети вместо начальной военной подготовки проходят в школе основы половой гигиены. Время от времени в душе возникает дебильный и архаичный, но все же вопрос: а ну как война? Что тогда? Сумеем ли надеть противогаз? Ждут ли нас по-прежнему наши светлые и уютные бомбоубежища? Как они там без нас? Когда бы вы знали, насколько это интересные вопросы...
Бомбоубежище нашего детства Раньше бомбоубежища у нас любили. Мы знали, что если империалистическая военщина вдруг раздует мировой пожар, то именно они спасут нас от ударной ядерной волны, проникающей радиации, фугасных и осколочных бомб. Наши бомбоубежища, по слухам, были удобно устроены: тамбур с герметически закрывающимися дверями, электричество, водопровод, автономная система пожаротушения и противогазы. А в самых современных из них вместо противогазов фильтры-поглотители для очистки зараженного воздуха.
Мы знали об этом. В один прекрасный день выяснялось, что бетонный кубик, который стоит, к примеру, посреди детской площадки, — это на самом деле запасной выход из бомбоубежища, которое расположено под домом. И если выломать фанерную дощечку в окне, туда можно забраться.
Ну а дальше — сами знаете что.


На пару с лучшим другом вы спускались вниз по трехметровой шахте наподобие лифтовой (там еще в стене имелись такие скобочки, чтобы по ним спускаться), потом метров двадцать ползли на карачках по бетонному тоннелю, в конце которого обнаруживалась металлическая дверка, как правило незапертая. А за ней — пустой зал побольше школьного актового, еще несколько железных дверей со здоровенными вентилями вместо ручек, ряды деревянных скамеек, тусклые дежурные лампочки, ящики с противогазами. Здесь было чисто, но пахло пылью. По стенам висели плакаты, наглядно демонстрирующие приемы рытья окопа полного профиля малой саперной лопатой, и обязательная поэтическая листовка: Чтобы отстоять наш светлый строй И листьев солнечные кроны, Сегодня выходите в бой, Бойцы гражданской обороны.
Боец гражданской обороны при этом строго смотрел на вас с плаката, а вы до ломоты в пальцах крутили деревянную ручку странного зеленого бачка с трафаретным номером и почти самоварной трубой. Потом, на уроке НВП, военрук объяснял, что это аппарат регенерации воздуха.
Заканчивалось знакомство с бомбоубежищем, как правило, тем,что приходили рабочие и заколачивали окошко запасного выхода листовой жестью. Иногда на бетонный бок домика клеили бумагу насчет уголовной ответственности за проникновение на объект гражданской обороны. Потому что, как-никак, военная тайна.
И тайну эту берегло Министерство обороны, а финансировала городская управа. При каждом убежище имелся комендант, ответственный за его состояние в режиме тления. Если состояние было хорошим, ему давали премию. А выявив какую-либо неполадку, он вызывал работников Специального пуско-наладочного управления, которые все запускали и налаживали.
Так шло с 1937 года, когда в нашем городе по личному распоряжению Лаврентия Павловича Берии построили первые поддомовые убежища. И продолжалось до середины восьмидесятых. А потом, как известно, наступила разрядка напряженности, мир и дружба между народами всех стран. Наши руководители перестали давать деньги на бомбоубежища. И тогда, разумеется, начали потихоньку лопаться трубы, ветшать потолки, облезать со стен полезные в оборонном отношении плакаты. Те, кто лазил знакомиться с военной тайной в 1986-1991 годах, натыкались обычно на водную преграду глубиной по щиколотку и рассеянные по ее поверхности пучеглазые противогазы.
Такое уж наступило время. Мы перестали грезить о вероломном нападении зарвавшегося агрессора и принялись зарабатывать деньги.
Мы организовали тысячи маленьких кооперативов и стали шить джинсы, варить сливочную помадку и торговать ананасами. Мы стали искать помещения под склады и офисы. Мы приходили в ЖЭКи и клянчили: дайте нам хоть какой-нибудь подвал, мы заплатим.
И работники жилищно-коммунального хозяйства начали подумывать о бомбоубежищах. Сначала в порядке неофициального взаимовыгодного сотрудничества. Потом на совершенно законных основаниях. Дело в том, что в начале девяностых правительство Москвы официально разрешило и даже рекомендовало сдавать бывшие бомбоубежища в аренду. А на вырученные деньги — откачивать из них воду и ремонтировать...
Без паники! Не повлияли ли эти миролюбивые демократические перемены на нашу общегражданскую безопасность? Сотрудник московского Управления ГО и ЧС Юрий Михайлович Веденеев компетентно заверил меня, что нет, не повлияли. Потому что аренда бомбоубежищ гражданской обороне не помеха.
Во-первых, все договоры на аренду согласованы с правительством Москвы и непосредственно с Управлением по ГО и ЧС. А потом ведь есть ряд жестких ограничений. К примеру, труженикам капиталистического хозяйства запрещено арендовать больше чем 60 процентов каждого отдельно взятого бомбоубежища. А складировать на полученной территории они могут только такие товары народного потребления, которые при случае можно использовать в качестве сидений.
Скажем, коробки с пивом или евродвери в целлофановой упаковке.
И наконец, самое главное. В каждом арендном договоре черным по белому записано, что арендатор по требованию Управления ГО и ЧС обязан освободить бомбоубежище никак не позже, чем через шесть часов после поступления такого требования.
Надо прямо сказать, что за последние по крайней мере десять лет ядерной войны у нас не было. Поэтому не было ни одного случая, чтобы убежища пришлось освобождать от их нынешних постоянных жителей в спешном порядке. Управление по ГО и ЧС придерживается того мнения, что война вряд ли случится, а подземные бетонные укрытия необходимы теперь лишь на случай производственных катастроф. В Москве ведь имеются 17 действующих атомных реакторов плюс 66 предприятий, которые, используют в производстве взрывоопасные или сильноядовитые вещества — хлор, аммиак и прочую гадость. Мало ли что на таких предприятиях случиться может? Вот, скажем, в прошлом году произошел пожар пятой категории на шинном заводе. Готовая резина у них там горела, и половина Москвы из-за этого была затянута черным дымом. И это бы еще ладно. Но ведь на заводе хранилось еще несколько десятков тонн серы. А ну как и они бы загорелись? Вот тогда, конечно, пришлось бы окрестных жителей эвакуировать и размещать их по бомбоубежищам. Руководство Управления по ГО и ЧС к этому было готово. Даже полторы сотни автобусов к заводу подогнали. Но, слава Богу, сера не загорелась, и убежища остались невостребованными.
Ну, хорошо. А сколько их всего в Москве, поддомовых бомбоубежищ? Точной цифры в Управлении ГО и ЧС, как ни странно, не знают.
Говорят, что «несколько тысяч ». Да и чего их считать-то? Есть же давным-давно разработанный план, согласно которому в случае войны половина москвичей будет сразу же эвакуирована. А остальные спасутся в убежищах по месту работы, учебы или прописки. Или в метро. Оно у нас тоже для этой цели очень неплохо приспособлено.
Главное, чтобы каждый знал свой маневр. Скажем, что нужно делать, если завоют сирены? Надо, конечно, срочно включить московскую телепрограмму. Или, на худой конец, радио. Там вам скажут, что, собственно, произошло. Ну а потом граждане, захватив с собой паспорт, трудовую книжку, документ об образовании, пропуск на работу, фляжку с водой, смену белья, прорезиненную накидку и трехдневный запас консервов, должны организованно проследовать в укрытия.
Те, кто живут в радиусе 400 метров от метро, пусть бегут туда.
Остальные — по убежищам. Вы, уважаемые москвичи, должны знать, где они у вас находятся. На работе у вас должен иметься «ответственный за убежище ». А ГРЭПы по месту жительства обязаны проводить учения по отработке действий населения на случай ядерной и прочих смертоносных опасностей и сообщать людям, где им в случае чего собираться и куда идти. Что вы говорите? Не проводят таких учений? Это правда, не проводят. Но не страшно. По крайней мере хоть у нас прочитаете.
А войны, вообще говоря, не будет. Так считают в Управлении по ГО и ЧС. И меня, признаться, это сначала поразило. А потом я поездила по нашим поддомовым бомбоубежищам и поняла, что причин для расстройства нет. Потому что нет бомбоубежищ, и проблемы тоже нет.
Живые люди Взять, к примеру, убежище, что под домом № 47 на проспекте Мира. Ровно 60 процентов его площади теперь занимают оптовые торговцы книгами и цветочный склад. Поскольку войны у нас не предвидится, арендаторы заняты насущными проблемами — мирным бизнесом и неторопливой переделкой помещения под собственные нужды.
Скажем, после того как некие безалаберные дети через запасной вход пробрались в бомбоубежище и украли со склада плодоовощной фирмы (теперь отсюда уже съехавшей) два ящика бананов, потерпевшие немедленно заварили этот вход. Облагородили интерьер укрытия и торговцы книгами. Года полтора назад они возвели поперек общего зала кирпичную стену, которую покрасили в приятный бежевый цвет. Стена отгородила книжников от соседей — азербайджанских цветочных коммерсантов. И теперь, сидя за этой стеной, продавщица Ира отпускает всем желающим.Маринину и Чейза в неограниченных количествах.
Она знает, что сидит именно в бомбоубежище, и уверяет, что по части гражданской обороны все сотрудники фирмы проинструктированы и подготовлены так, что лучше и не надо.
Азербайджанские бизнесмены тоже все знают. И их нынешнее рабочее место им нравится. Отдельное спасибо за железную герметическую дверь с рычажками — на новую тратиться не пришлось. Хотя трудности все же были: трубы пришлось поменять, потому что текли они, помещение от ненужных вещей очистить. Пока регенератор воздуха до свалки дотащили, чуть не надорвались. Уж больно был тяжелый.
Теперь на месте регенератора стоит топчан, заботливо укрытый одеялами. Вокруг штабелями лежат коробки с орхидеями и голландской гвоздикой. Южные люди гордятся тем, что вовремя платят аренду и уверяют, что если понадобится, то все свое добро они эвакуируют не то что за шесть, а за два часа.
Ну, допустим, вынесут. Я даже почему-то представила себе, как это будет происходить. По радио мне объявляют ядерную войну, и я начинаю складывать в хозяйственную сумку один большой противогаз и два маленьких. Тоскливым материнским взглядом я смотрю из окна, как Ира шесть часов подряд выносит на улицу Чейза, а труженики цветка укутывают свои гвоздики верблюжьим одеялом. Как мне будет там, в чистом и просторном бомбоубежище, без регенератора воздуха? Чертовщина какая-то. Не привыкла я к таким идиотским мыслям. Ни с того ни с сего я даже вспомнила, что не очень хорошо помню размер своего противогаза.
Придет же такое в голову.
Ну хорошо, а что думают те, кому по службе положено кричать мне в радиоточку о приближающейся планетарной катастрофе и правилах поведения в условиях ядерной зимы? Вот, например, инженер по гражданской обороне территориального управления района «Мещанский» Виталий Александрович Константинов, он как себя чувствует? Оказывается, Виталий Александрович на современном этапе развития планеты чувствует себя неплохо. Он регулярно обходит все свои убежища. Смотрит на оторванные регенераторы и заваренные выходы. Это не пугает его. И слава Богу. Это жизнь, друзья. Нам, кажется, полегчало. Мы не боимся войны. Готовя эту заметку, я не просто поговорила с Виталием Александровичем, но еще и объехала десятка полтора поддомовых бомбоубежищ. И везде видела одно и то же. Аренда по 150-200 тысяч рублей за квадратный метр в год, ремонт и перепланировка, ветхое оборонное оборудование, которое все чаще тащат на помойку, чтобы оно не портило интерьера. И обязательно инженер по гражданской обороне из отставных военных, который тоже живой человек. Прогресс, процветание.
На службе мира и прогресса Все, как это ни банально, хорошо. Паникеров просим удалиться.
Во-первых, не все еще поддомовые убежища у нас арендованы. И некоторые из них даже не затоплены. Во-вторых, по большей части целы убежища на предприятиях. Они, конечно, сейчас заняты под склады и экспериментальные цеха, но в случае реальной угрозы вполне могут служить для защиты рабочих людей. И наконец, в полной боеготовности пребывают отдельно стоящие убежища типа А-2, раскиданные по спальным районам. Вы их, может быть, видели: такие засеянные травкой насыпи с пандусом и въездными воротами. На въезде — аккуратная табличка с указанием площади и количеством человеко-мест — от 250 до 5500. В свое время в новостройках было возведено около 120 таких укрытий.
Этого, прямо скажем, мало. На всех не хватит. По самым оптимистическим подсчетам они способны принять до одного миллиона москвичей и гостей столицы. И то при условии, что оттуда заблаговременно успеют вынести все помидоры, голландскую гвоздику, европаркет, шампанское, кока-колу и прочие сугубо мирные принадлежности. При том что баллистическая ракета американского производства летит к нам примерно 14 минут, особенно за европаркет беспокоиться не приходится. И это нас всегда бодрило. Вы, вообще, знаете, где ваше местное бомбоубежище? То-то и оно.
Поэтому вот вам наш совет. Если на сердце совсем уж неспокойно и душа болит за систему гражданской обороны, пользуйтесь дедовскими методами. То есть в случае ядерной атаки залегайте где-нибудь в подземном переходе (уж где ближайший подземный переход находится, я надеюсь, вы знаете) и, ловко пропустив над собой ударную волну, немедленно уходите с зараженной территории, двигаясь строго перпендикулярно направлению ветра. А затем, уже выйдя с нехорошей территории, немедленно выбросьте зараженную одежду, хорошенько вымойтесь и вычистите грязь из-под ногтей (см. брошюру «Атомное оружие и действия в условиях его применения. Учебное пособие сержанта», Москва, Военное изд-во Министерства обороны, 1954 год, с. 111).
Авторы утверждают, что «соблюдение этих простых правил может свести к минимуму негативные последствия атомной бомбардировки». Вы как, верите? Я — да. А поэтому — да здравствует мир во всем мире! Нет войне!
ЕКАТЕРИНА КОСТИКОВА
Журнал Столица номер 18 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-18
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?