•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Капуста молодости нашей. Прощание с овощебазой

В жизни каждого половозрелого москвича, а также и любой половозрелой москвички бывал такой день. Назвать его красным днем — язык не поворачивается. Но день такой бывал, то раз в году, а то и чаще.
Напомним, вкратце, как это было: мы уходили в город в- резиновых сапогах, в штопаных телогрейках и стройотрядовских куртках. Уходили без кейса, зато с авоськой, в которой содержался нехитрый набор: бутерброды, варежки, термос кофейного напитка, бутылка огненной воды. А возвращались затемно и в состоянии алкогольного обморока.
Из наших карманов во все стороны дружелюбно торчали редиска, дыня, свекла. Петрушка — не пучком, а охапкой. Верхняя одежда смердела квашеной капустой, солеными огурцами. Кое-кто из нас, особо удачливый, притаскивал в тот день, как Дед Мороз, мешок за спиной — с корнеплодами.
И что парадоксально: жены и мужья нам все прощали. Дети встречали радостно у входа, помогали стянуть сапоги с налипшей глиной. Мы охотно падали на пол и запевали «Овощное танго» на ломаном языке.
Потому что овощная база — святое дело. Как объяснить на словах? С нормальной точки зрения, конечно, идиотизм. Поймай кочан, игра по дливших переростков. Но зато трудный путь овоща и фрукта к столу совершался практически на ' наших глазах. Мы знали урожай не понаслышке. Мы по мере сил решали Продовольственную программу. Был и лирический момент: единение друг с другом, с деревней, с колхозом, с противоположным полом путем бесплатного, но коллективного труда. Хотя многие из нас после посещения овощебазы приобретали стойкую идиосинкразию к некоторым плодоовощным культурам. Так, разгрузив вагон морковки, человек в течение последующей жизни принимать ее в пищу уже не рисковал.
Этот день умер. Аминь, так сказать. Канули в лету шефские заезды, дилетантские расфасовки, за которые полагался отгул.


Зачем теперь отгул? Теперь без всякого отгула не работай сколько влезет! Странно, овощей и фруктов с тех пор не стало меньше. Скорее, наоборот. Но мы не знаем их маршрута к нашему столу, вот в чем трагедия! Мы не видим их в общей массе! Мы не имеем полной плодоовощной картины мира.
Вот мы и решили возродить поруганную традицию, хотя бы в масштабах одной отдельно взятой овощной базы «Садко», на Кавказском бульваре.
Зачем? Отчасти из ностальгии. Ностальгия ведь какая штука: приходит, когда ее совсем не ждешь, и с помощью своих хитрых приборов, своих финтов улучшает прошлое, лакирует. Но еще нас погнала на базу и простительная журналистская пытливость. Надо же почаще бывать в трудовых коллективах! И мэр давеча дал понять, что сейчас самое главное — заготовка урожая на зиму.
Значит, в 10 утра, под мелкими октябрьскими осадками, мы сошлись у проходной. Как бывало: в резиновых сапогах, в непарадной форме, с непременными авоськами.
Суслов, Шеварднадзе и Тимур Багратович База нас встретила прохладно. Нас почти не ждали, хотя и были заблаговременно упреждены о шефском визите. Отвыкли, стало быть, от безвозмездной помощи! Мы предполагали увидеть до боли знакомую неумытую морковку, томаты в лужах, а на худой конец — кого-нибудь из недозрелых цитрусовых. Мы были расположены к трагедии. Что увидели мы? Под крышу — штабеля коробок с изделиями Моршанской табачной фабрики. Туда-сюда на дикой скорости снуют кары, переставляя эти самые коробки с места на место. В наши-то времена каров было куда меньше, да и ездили они медленнее.
Несоветского производства фургоны «мерседес» и «мицубиси» что-то везли к складам, на которых отчетливо читались указатели «Сыр и масло», «Колбаса», «Пиво "Балтика"»... Через довольно-таки зачищенную территорию неспешно двигались опрятные люди в лакированных туфлях... Кто эти люди? Они теперь грузчики? Кладовщики? Весовщики? Не было в наши времена у людей таких туфель, разве что у директоров, но директора овощебаз не жили подолгу.
Нет, не та пошла база, не наша! И ни единого намека на овощи и фрукты. Только у входа в 16-й цех мы обнаружили несколько измятых капустных листьев и нечто, внешне напоминающее луковицу.
Спасая ситуацию, мусульманский журналист Рустам Мустафа оглы Арифджанов смело ринулся в подсобку, где, по законам базы, положено быть начальнику цеха. Он там и был. Невысокий человек в характерной кепке аэродромного типа.
— Салам! — смело обратился мусульманин к начальнику цеха. И ошибся. Жизнь оказалась сложнее представлений Мустафа оглы об овощной ситуации в городе. Журналист нас всю дорогу учил, что плодоовощной тонус столицы контролируется исключительно его соплеменниками из солнечного Бакы.
— Гамарджоба, — как-то неожиданно по-грузински ответил Тимур Багратович Папава, начальник овощного цеха, — зачем пришли? — Поработать пришли. Безвозмездно.
— А... — Тимур Багратович укоризненно покачал кепкой. — Самим работы не хватает, возмездно. Ждите пока. Может, что-нибудь приедет.
Мы стали ждать и пользоваться моментом для своих профессиональных исследований.
Что сказать? Пустовато. В огромных некогда шумных и затаренных помещениях по углам сиротливо дислоцировались редкие мешки с картошкой. Прикованные незримыми цепями к мешкам, там коротали жизнь земляки Тимура Багратовича. Изредка в прохладных залах попадались чужеродные коробки с импортным печеньем и трудносъедобным изделием датских колбасоводов «Гольден салями». Истины ради надо признать, что все-таки присутствовал венгерский горошек.
На причале в ожидании трудового фронта бродили женщины в ватниках, солдаты в гимнастерках и молодежь в кожаных куртках.
Второй этаж; не принес дополнительных открытий. Зато третий... Нет, он не был полнее предыдущих. Но стены его украшали лица вождей. На бывшие свои владения смотрели с отретушированных портретов Эдуард Шеварднадзе, Михаил Суслов и кто-то третий, тоже из Политбюро, фамилию которого мы, по счастью, уже позабыли. Смотрели, в целом, с укором.
Тимур Багратович, как умел, доложил цеховую обстановку: сейчас буквально на наших глазах нашими руками начнется зимняя закладка' овощей и фруктов. Все за счет российских производителей. Только некоторые, особо редкие сорта лука закупаются в сопредельном Казахстане. Остальное — в Подмосковье, Орле, Туле, Тамбове.
Цель зимней закладки благородна. Обеспечить свежими овощами детские сады, больницы, школы зимой. И сделать еще стратегический запас на один месяц. На случай, если завтра война (см. с. 50). Эти же организации обеспечиваются и яблоками, но яблоки не залеживаются на базах, они поступают в город так называемыми «колесными» закупками, то есть Москва закупает партию в несколько десятков тонн, распределяет ее полностью по страждущим и только потом закупает следующую партию. В этом году нас ждут только импортные яблоки, объясняется это более высоким качеством их.
Прокормом остальных москвичей, взрослых и здоровых, занимаются теперь мелкие частные фирмы. Раньше-то все громадье проходило через овощебазы. А теперь — процентов только десять. Потому-то опустели цеха.
— Остальное сдаем в аренду для благополучия, — подытожил некоронованный король капусты Тимур Багратович.
Нам захотелось познакомиться с трудящимся начальником поближе. Для сравнения.
Потому что каждый из нас в прошлом, на тех еще базах, знавал своего Тимура Багратовича.
Биография образцового начальника цеха Начальник 16-го цеха родился в простом грузинском городе Поти. В 1975 году прибыл на заработки в Москву. Столичная жизнь сразу же не показалась парню медом. Ценой больших моральных и физических унижений он смог устроиться грузчиком в Пролетарское плодоовощное объединение. То самое, которое теперь гордо именуется «Садко».
Дальше начался медленный, но верный подъем потинского паренька по карьерной лестнице. Отработав на мускульной силе два года, Тимур Багратович стал водителем кара — электрического подъемника небольших контейнеров. Надо ли говорить, что обладание транспортным средством возвышает человека! И вот в 1986 году Папава стал наконец начальником 16-го (овощного) цеха, своего уже родного к тому моменту плодоовощного предприятия.
Теперь Тимур Багратович все там же. Каждый день доблестно трудится в своей небольшой комнатушке — полтора на три метра, где встречает приходящие и провожает убывающие с его складских помещений грузы.
Порою он выходит на свежий воздух и лично руководит разгрузкой или размещением на территории склада овощей и фруктов.
В награду за двадцатилетний труд начальник цеха получил от родной базы двухкомнатную квартиру, обстановку внутрь квартиры и автомобиль «Нива », на котором перемещается восемь последних лет жизни.
Что ни говори, а скромность всегда украшала среднее руководящее звено овощных баз.
Кто сказал, что земля умерла?! Капуста приехала в полдень.
Явление грузовиков с кочанами вызвало огромное воодушевление в рядах стосковавшегося по работе персонала базы. Но Тимур Багратович с кавказской щедростью уступил право первого грузовика нам.
Десять тонн! Из Раменского района Подмосковья! Поди плохо.
Тут же обнаружилась первая загвоздка: борта у грузовика не откидываются, поскольку он задумывался конструкторами для зерна. Значит, четверо карабкаются на капустную гору, которая издали сильно напоминает известное полотно Верещагина про войну. Только там — черепа, а здесь — жизнеспособные кочаны. Но ходить по ним все равно неудобно как-то. Не по-людски. Внизу, у борта, ставится раздвижной контейнер.
Заполненный контейнер подхватывается каром и эвакуируется в недра 16-го цеха.
В наши-то времена вручную было. Каждый кочан — по ручной цепочке. Скованные одной цепью.
Теперь прогресс, ничего не попишешь. Автоматизация труда.
— Эй ты, с телефоном, ты чего капусту топчешь? — заорала на деревенского публициста Андрея Колесникова начальница участка Лена.
Кстати, все жители базы независимо от возрастных категорий именуют друг друга исключительно без отчеств. В этом нет ни панибратства, ни дружбы. Только производственная необходимость: бросая кочан или арбуз в человека, не успеешь назвать его по отчеству, чтобы предупредить о надвигающейся опасности.
— А на чем же тогда стоять? — изумлялся деревенский публицист, свернув сотовый разговор.
— На дне стоять! Копай до дна! — приказывала Лена.
— Так это ж с человеческий рост! — возражал Колесников.
— А у тебя какой?! — наступала Лена.
Дно грузовика открылось только через сорок минут, когда мы вполне познакомились с капустой поближе.
О капуста молодости нашей! Ты совсем не изменилась с тех пор, когда мы брали тебя руками, избавляли от излишка листьев, вычленяли хрустящую кочерыжку на закуску...
Ты все та же, крепкая, сочная, с хрустом...
Кто сказал, что земля умерла?! И, как тогда, с противоположного борта подходили люди с целлофановыми пакетами: — Слышь, зема! Скинь кочанчик.
Мы скидывали. Не люди, что ли? шей капустой? — Остальная база сгрудилась вокруг нашего трудового подвига с недоумением и завистью. Солдаты стреляли закурить и телефоны позвонить мамке. Женщины Люба и Таня полюбили клюквенный аперитив, который стал официальным напитком нашего мероприятия. Зам Тимура Багратовича сбросил кожанку и встал под борт в демократическом ватнике: — Давай на меня! Похоже, с таким упоением здесь давно ничего не разгружалось.
Наполненные контейнеры исчезали в прохладном чреве цеха.
— Что с ней будет дальше, с нана втором часу разгрузки взволновались мы, породнившись уже с плодом земли подмосковной.
— До января на сохранность.
— Какая же сохранность, она же сырая?! — возражали мы.
— Не ваше дело. Хотите играть, играйте. А в закрома не лезть! Какая уж тут игра? Это не игра, а полномасштабная причастность. Пускай не очень чистые, в рабочих трениках и траченных молью свитерах, но мы теперь не можем стоять в стороне от большой заготовки! Поэтому объявляется первый перекур и сообщается правда о жизни овощей и фруктов столицы.
Из жизни овоща Может ли любимый город спать спокойно? Существует ли угроза авитаминоза? Данные таковы. Простите за цифры. По другому не выразишься.
На зимнее хранение в этом году предполагается заложить 120 тысяч тонн картофеля, 100 тысяч тонн капусты, 40 тысяч тонн моркови, 30 тысяч тонн лука, 40 тысяч тонн свеклы.
«Это много или мало? » — вправе спросить москвич. Он же никогда не ел морковку либо редьку тоннами.
Отвечаем: это в три раза меньше, чем до капитализма. Продовольственный департамент мэрии объясняет снижение переходом граждан Москвы на самообеспечение продуктами с личных огородов и приусадебных участков.
Плюс мелкие поставщики снабжают город, чем нужно.
Власти уверяют, что витаминов хватит всем. Всем, у кого на витамины хватит зубов и средств.
Историческая роль овощных баз, таким образом, сыграна. А были, были времена...
Базы, как и многое другое ностальгическое, были изобретены большевиками. Чтоб сразу на всех и в одном месте. Под контролем.
Первые базы в Москве появились в 1927 году (Москворецкая) и в 1929 году (Марьинская).
Холодильниками они оборудованы, естественно, не были. Овощи и фрукты уже тогда не справлялись с зимним хранением себя. Гнили.
Но трагическая судьба овощей и фруктов не повлияла на судьбу овощебаз. В Москве их сейчас двадцать шесть. Плодоовощными объединениями называются. Восемь находятся в полной государственной собственности, три — в частичной государственной собственности, остальные полностью частные.
Они обеспечивают госзаказ правительства Москвы на зимнее хранение овощей и подчиняются Департаменту продовольственных ресурсов. Суммарный объем складских помещений всех московских баз рассчитан на закладку 1 миллиона 200 тысяч тонн овощей и фруктов, причем 900 тысяч тонн для холодного (то есть на складах, оборудованных холодильниками) хранения.
Крупнейшая база в Москве, России и Европе — ЗАО «Красная Пресня».
Теперь внимание! Ассортимент! На зиму в этом году закладываются пять овощных культур: капуста, картофель, свекла, морковь, лук. У начальников города это называется «борщевой набор».
«Садко», где мы очутились по зову ностальгического сердца, оказался акционерным обществом. АО то есть. Сорок девять процентов акций у правительства Москвы.
Пятьдесят один процент у трудового коллектива. Для благополучия.
А руки помнят Второй акт разгрузки постепенно окрашивался в лирические тона, прямо пропорционально разгруженному тоннажу.
— И сколько же теперь, например, за это платят денег? — лирически поинтересовался наш редакционный грузин Резо, ответственный за культуру.
Витя, руководитель кара, доверил ему тайну: — Двадцать пять тысяч за тонну.
Арифметический итог: мы разгрузили десять тонн, считай 250 тысяч на редакцию за полдня. Такое дело.
Когда процесс перешел на автопилот, и все расставились по нужным местам, непроизвольно потекли воспоминания. Большая лирика на овощную тему.
— Помню, капусту квасили. На солнцевской базе. Там такие чаны: диаметром с планетарий, а глубиной с котлован. Туда двоих запускали, они ходили по кругу, месили.
Один бежал за водкой, другой месил, потом менялись. Чистые валенки выдавали с калошами. Помню, устали мы ходить, а нам все наваливают сверху, наваливают. Главное, всего не съешь. Завалили по шею и ушли.
Остались мы с другом, как Сайды. Даже за водкой в таком виде не сходишь. А с утра к нам тетки две спустились, тоже ходить по капусте, новенькие. Пошли по нашим головам и обнаружили, славные тетки, потом полгода к ним в Переделкино ездили. Оказалось, специалистки по позднему Боккаччо, критикессы.
— А начальники базы себе на зиму арбузы заготавливали так: берется арбуз, обмазывается раствором, или гипсом, или алебастром и подвешивается в сеточке к потолку. Главное, чтобы в арбузе ни одной трещины не было. Под Новый год снимают, разламывают скорлупу — и к столу. Ни у кого в Москве арбузов нет, а у них — пожалуйста! — А вот еще было на Мосфильмовской потрясение. Иду по территории базы, смотрю — ребеночек в луже лежит, девичьего пола, совершенно пьяный. Подняться не в состоянии. Возраст — максимум девять лет. Второй класс. А рядом подружки ржут — ну что, типа, набралась? Вставай, теперь! Тебе еще в пионерки вступать! Предупреждали тебя: почаще морковкой закусывай! Дети с овощебазы быстрее всех взрослели...
— Это ж школа мошенничества была, бесплатная. Меня учил начальник участка: есть, говорил, три способа отчуждения денег у государства в свой карман.
Способ первый, опасный: недоплачивать производственным грузчикам. Опасность в том, что обиженный грузчик может заложить милиции.
Способ второй, менее опасный: списывать хорошие овощи как сгнившие, а потом распродавать их по договорным ценам и непременно за наличный расчет.
Способ третий, безопасный: не воровать.
— У меня знакомый был, он по линии ОБХСС устроился на базу под видом грузчика, чтоб докладывать, что там на самом деле происходит. Но его быстро там раскусили и' накормили свежими огурцами. В прямом смысле. Килограммов пять огурцов ему в рот запихнули. А потом сверху залили свежим молоком, совхозным, непастеризованным. Получилась такая смесь, что он как там сел в вагоне с огурцами, так трое суток и не вставал.
— А мы решили, не помню зачем, унести мешок турнепса. То ли грузчики посоветовали. То ли мы кубинского рома перепили. Турнепс, как известно, культура для человека бесполезная. Вынести-то мы его вынесли, а это в Бирюлево было — там до ближайшей цивилизации полчаса пешком. Несем, а по пути избавляемся от балласта: пару кило скинем на дорогу, потом еще пару. И вот, когда там почти ничего не осталось, кто-то говорит: а что это турнепс какой-то волосатый и коричневого цвета. Мы пригляделись, в темноте: ба, да это ж кокосы! Побежали обратно по следу, до базы, подобрали все. Какие кокосы, на дворе восемьдесят второй год?! Оказывается, там для «Березки» прямые поставки были из Гвинеи-Бисау, кто-то себе мешок отложил, а мы его за турнепс приняли. Бирюлевские кокосы.
Сладкие. Не повторяются такие никогда.
Отслоение Разгрузка финиширует. Последние кочаны отправлены на зимнюю квартиру. За нашим грузовиком выстроились еще три. И у всех откидывающиеся борта. Прибыли лук, морковка, свекла. К ним приступают профессионалы. Мы, дилетанты, сделали свое дело.
Приемщица Наташа выписала накладную.
Тимур Багратович, на всякий случай, предложил вписать, что мы разгрузили две машины.
Мы, тоже на всякий случай, не отказались.
Что самое удивительное: никто ничего не вынес за территорию. Хотя бы не на продажу, а так, по-маленькому, для детей, для семьи.
Да, не те мы стали. И базы не те. И город за воротами не тот.
Получается, управляется город с плодоовощным вопросом без гигантских комплексов.
Без дилетантской шефской помощи. Без главного командира. Овощ-фрукт, если ему не мешать, сам находят дорогу к желудку человека, ...Несколько часов мы гордились своим растерзанным видом, немытыми руками и землистыми ботинками. Несколько часов была уверенность, что мы принесли пользу.
Но к вечеру все потянулись в баню, переоделись в чистое и разошлись по рабочим местам.
Ностальгия отслоилась легко.
Как отслаиваются квелые листы от здорового капустного кочана.
МИХАИЛ ТАРАСЕНКО, ИГОРЬ МАРТЫНОВ
Журнал Столица номер 18 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 9
Номер Столицы: 1997-18
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?