•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Господи компромисс. Штрихи к портрету Билла Клинтона

Штрихи к портрету претендента на выдвижение кандидатом в президенты США, члена демократической партии Билла Клинтона: «Считает себя вашингтонским аутсайдером. Выступает с проектом «нового договора» для восстановления пошатнувшихся отношений между американским народом и правительством. Делает акцент на том, что в состоянии ослабить петлю, затянутую республиканцами на южных штатах. Либералы называют его своим парнем.
Любит красоваться на телеэкране, но при этом выглядит несколько утомленным».
(Из журнала «Ю.С. ньюс энд уорлд рипорт»)

Губернатор
Некоторое время назад в штате Арканзас бытовала поговорка: «Спасибо Господу за Миссисипи». Если бы не штат Миссисипи, Арканзас занимал бы самое последнее место среди пятидесяти американских штатов по многим экономическим и социальным показателям.
Биллу Клинтону негоже претендовать на то, что за одиннадцать лет губернаторства он совершил прямо-таки чудеса. Но факт есть факт. При Клинтоне богом забытый штат Арканзас — «чертова заводь» — стал потихоньку выбираться вперед, приобретая новое доверие и авторитет в стране. Некий Мэк Хауэлл, проработавший в арканзасском сенате почти 42 года, уверяет, что в штате дела идут гораздо лучше, чем до прихода Клинтона. Другие спорят с ним: мол, на месте Клинтона любой другой губернатор с головой на плечах сделал бы не меньше, преодолевая застой. Наблюдатели сходятся в одном: благодаря проницательности губернатора многие поняли, что проведение реформ — очень тяжелый труд, хотя и осуществимый. Клинтон взваливал на себя те проблемы, которые, как он чувствовал, действительно можно решить. И не брался за все сразу.
Каким же губернатором был Клинтон? В пылу предвыборной кампании многие как-то забывали
задать себе этот вопрос. А тут есть над чем задуматься.


По мнению аналитиков из журнала «Тайм», Арканзас — штат, которым трудно управлять. Его хроническое отставание от всей остальной Америки стало настолько традиционным, что к нему привыкли и смирились. Человеку, задумавшему проводить тут реформы, работы предстояло столько, что лишь супермен мог попытаться сдвинуть всю телегу разом. Но главное, конечно, в другом: исполнительная власть в рамках штата строго ограничена вето, которое можно наложить на то или иное решение в течение недели. Любой сдвиг в прогрессивном направлении, которого добивается губернатор, должен быть одобрен законодателями, часто ставящими свои рогатки, и согласован так или иначе с владельцами крупных промышленных компаний.
Однако несвобода, в любой форме, без сомнения влияет на характер, заставляет искать гибкие пути к цели. Все издержки системы властных структур, а также давнее поражение Клинтона при переизбрании на пост губернатора в 1980 году (тогда молодого либерала с его реформами просто не поняли) и вполне реальный конфликт с могущественными отраслями промышленности — лесной и вторсырья — усилили, очевидно, природную склонность Клинтона к примиренчеству и компромиссу. Критики обвиняют губернатора в том, что он не желал бороться за программы, принятие которых,. по его мнению, могло столкнуться с сильной оппозицией. Союзники формулируют это иначе: Клинтон убедительно продемонстрировал способность концентрировать усилия на реальном, достижимом, избегая баталий, которые он явно не мог бы выиграть. Отсюда баланс симпатий и разочарований в Клинтоне его сограждан, на коем и основывалась его политическая репутация.

Дон Жуан
«Ищите женщину» — и женщина нашлась. Джениффер Флауэрс — певица из ночного клуба. С ней у женатого Клинтона была якобы многолетняя связь.
Эту историю, вполне привычную для предвыборной кампании в Штатах, можно было бы считать уже выжатой донельзя. Обглодали — и выбросили. Но в скандале с Флауэрс много поучительного, раскрывающего не столько личность самого претендента, сколько систему предвыборной «рентгеноскопии», в которой варится любой политик.
Главное, как говорит американская пресса, по стране, хотя и вполголоса, в застенчивых интонациях прокатилась дискуссия на тему: что все-таки представляет интерес в личной жизни претендента для общественного мнения и до какой степени можно в нее вторгаться. Многие до сих пор помнят безумство, охватившее прессу во время кампании травли Гэрри Харта (бывший кандидат в президенты) в 1987 году. Тогда это было сделано молниеносно и с филигранным искусством: никто и глазом не успел моргнуть. Сейчас, когда в сторону Клинтона раздался полухолостой выстрел газеты «Стар», только намекнувшей на адюльтер претендента, солидные газеты слегка замешкались. Этот момент был искусно использован Биллом и Хиллари Клинтонами. Щекотливая работа: разряжать мину, делая вид, что имеешь дело с муляжем.
Статья в «Стар» произвела в рядах сторонников Клинтона легкое замешательство: неписаные законы морали превыше священной конституции. Но Клинтон выдержал удар, ибо с первых дней предвыборной кампании доказал: он сам для себя лучший стратег. Претендент упредил массированную атаку, сделав простую вещь: сам, насколько можно откровенно, признался в своих прошлых семейных проблемах. Дешифровка этой стратегии такова: воззвать к симпатиям публики, любящей честную игру, отвергать напраслину, не страшась прессы и обескураживая ее представителей юмором, но при этом избегать конкретных ответов на вопросы. Объясняя поведение претендента на пресс-конференциях во времена скандала, один из его помощников говорил: «Билл не хочет пачкаться в «пикантностях», которые ему навязывают извне под видом абсолютной истины». Разрабатывая план игры, команда Клинтона точно усвоила горькие уроки политиков, своими руками вырывших себе могилу, — Харта и Никсона: «Не лгать. Сокрытие правды может быть более опасным, чем само преступление. Факт лжи доказать легче».
Кстати, улики преступления, описанного в газете «Стар», ограничивались воспроизведением коротких отрывков из телефонных разговоров Клинтона и Флауэрс, записанных некогда на пленку. Из них ровным счетом ничего не вытекает. Команда претендента, почувствовав неуверенность противника, была тут как тут. Флауэрс, как они раскопали, вряд ли могла быть надежным свидетелем, поскольку речь явно шла о купле-продаже компромата. Она получила чек на такую сумму, что, по выражению острословов, «он наверняка прожег ей дырку в кармане». Кроме того, пошли слухи, что к «делу» приложили руку республиканцы штата Арканзас.
Успешно отражая нападки извне, Клинтон заявил, что для них с Хиллари превыше всего стабильность в браке, который вряд ли могут омрачить ошибки прошлого. В HHfep-вью «Вашингтон пост» прозвучали такие слова претендента: «Ирония состоит в том, что мы с Хиллари в этом деле гораздо откровеннее, чем кто бы то ни было». Клинтон призвал избирателей по-новому взглянуть на современный брак: совершенных отношений нет, супружество может подвергаться жестоким испытаниям, но покаяние лучше, чем развод и безотцовщина ребенка. Хиллари поддержала мужа, пошутив на одном из собраний в штаб-квартире претендента: «Мы с Биллом совершили бы большую политическую ошибку, если бы развелись». В команде Клинтона рассчитывают, что многие избиратели, пережив различные супружеские неприятности в своей собственной жизни, узнают себя и проникнутся к Биллу сочувствием.
Вообще, многие считают, что у Клинтона — жена-умница. Защищая мужа, она волей-неволей становится одной из главных фигур в осуществлении некоторых положений его стратегии. Казалось бы, чему удивляться. Увы! В истории с Гэрри Хартом его жена Ли предстала перед публикой в роли несчастной жертвы, поруганной и обманутой. Хиллари же, встретившись с двумя другими женщинами, претендовавшими на роль бывших любовниц Клинтона, но отказавшимися от этой роли, поблагодарила их за то, что они помогли ей сохранить семью.

Тактик
Самая большая рана — нанесенная самому себе. Такой раной было признание Клинтона в употреблении марихуаны. Можно по-разному относиться к этому факту — судить, оправдывать. Но многих поразило другое — изворотливость, с которой арканзасец отвечал на вопросы, связанные с грехом юности. Раньше, когда Клинтона спрашивали, употреблял ли он наркотики, претендент отвечал, что никогда не нарушал государственных или федеральных законов своей страны. И только когда один из репортеров исхитрился задать тщательно выверенный вопрос: нарушал ли он законы другой страны, Клинтон, в конце концов, признался: раза два курил наркотик, еще лет двадцать назад, когда учился в Англии. Он добавил, что это ему не понравилось и что он «глубоко не затягивался», вызвав тем самым по всей стране волны скептического хохота.
Постоянное стремление Клинтона уходить от прямых ответов рано или поздно оборачивается неприятной стороной: избиратели теряют веру в то, что они имеют дело с искренним человеком. Этому качеству сродни другое: стремление претендента понравиться слишком многим группировкам. Журнал «Ю.С. ньюс энд уорлд рипорт» так иллюстрирует эту склонность человека из Арканзаса. Недавно Клинтон выступал с речью в пользу профсоюзов на собрании бастующих рабочих завода «Катерпиллер» в Пеории, штат Иллинойс. Собрание прошло хорошо. Но в тот же вечер, когда он рассказывал о своем посещении завода на профсоюзном форуме в Филадельфии, Клинтона освистали рядовые рабочие, которым не понравилось, что вместо слова «скэб», презрительного наименования штрейкбрехеров, он употребил выражение «заменяющие рабочие». «Они скэбы, Билл! Скажи это слово! Скэбы!» — кричали ему рабочие. Клинтон казался смущенным, растерянным, пытался не обращать внимание на шум и крики. И что еще хуже, он казался уклончивым. Был ли это «хитрый Билли», пытавшийся заполучить голоса членов профсоюза?
Или же он был Биллом Клинтоном, государственным деятелем, отважно избегающим упоминать сеющее раскол унизительное слово?
Как блестящий тактик, Клинтон проявил себя во время первичных выборов в Нью-Йорке, где, дыша ему в спину, шел его товарищ по партии Джерри Браун. Ситуация там была непростая. По крайней
мере, изначально Клинтона противопоставляли губернатору штата Нью-Йорк Марио Куомо, хранившему зловещее молчание и безразличие, сходное с тем, какое кобра проявляет к проползающей мимо мыши. Клинтон, в конце концов, был сам виноват, назвав Куомо «подлым сукиным сыном» в известной теперь пленке телефонного разговора с Джениффер Флауэрс. Куомо оказался злопамятным, но все же снизошел до Клинтона, встретившись с ним. Что-то, видно, замкнулось во время их рукопожатия, но после встречи с Клинтоном Куомо не только заявил, что их противоречия похоронены, но и в крайне хвалебном контексте упомянул Арканзас. «В конце концов Билл Клинтон, по-моему, может стать превосходным президентом», — заявил Куомо. Это ли не магическая сила Клинтона находить с людьми общий язык?
Не теряя времени даром, Клинтон разрабатывает тактику взаимоотношений с двумя ключевыми блоками американской общественности, которые могли бы оказать ему значительную поддержку на выборах: чернокожими и евреями. Он склоняется к тому, чтобы вести более активную пропаганду среди евреев, составляющих большое количество избирателей, которые участвуют в выборах. В то же время Клинтон не может не учитывать и важности новой тактики общения с чернокожей частью населения. В свете недавних погромов в Лос-Анджелесе эти взаимоотношения приобретают совсем иную окраску. Рано или поздно события в Калифорнии тем или иным образом скажутся на имидже основного соперника Клинтона — Джорджа Буша.
Впереди у Клинтона еще полно опасностей, но ставки намного превышают всю прожитую им жизнь со всеми ее «темными» пятнами. И все же избиратели в большинстве штатов отдают голоса именно ему, а не его конкурентам-демократам. Многие уверены, что у Клинтона хватит мужества довести марафон до конца — вплоть до проведения Национальных конвентов, на которых будут утверждаться кандидаты. Сейчас же, лавируя между подводными камнями, претендент ведет се,бя настолько нестандартно и изобретательно, что, конечно, не может не вызвать симпатий большого числа избирателей.
Сергей Толкачёв.
Журнал «Столица», номер 24 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1992-24
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?