•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Неизвестное лицо маршала Жукова

В 1980 г. Воениздат выпустил перевод военных мемуаров Дуайта Эйзенхауэра. Думается, что нет нужды представлять генерала Эйзенхауэра, командовавшего в годы второй мировой войны союзными войсками в Северной Африке и Европе, президента США в 1953—1961 гг. Но это издание интересно не тем, что там опубликовано, а тем, что потрудились из него изъять опасливые цензоры Министерства обороны. В советской версии мемуаров глава «Россия», посвященная Советскому Союзу и беседам генерала Эйзенхауэра с маршалом Жуковым, покорежена основательно. Особенно пострадало описание встреч двух полководцев летом 1945 г. в Москве, где Эйзенхауэр побывал по приглашению Сталина. Впрочем, когда берешь в руки английское издание этих мемуаров (Дуайт Д.Эйзенхауэр. Крестовый поход в Европу. Нью-Йорк, 1948), то понимаешь, что именно смутило советских издателей.
Маршал был изумлен, когда я сказал ему, что каждая наша дивизия состоит из 17 ООО человек. Он сказал, что пытался поддерживать состав своих дивизий приблизительно на уровне 8 ООО человек, но во время длительной кампании их численность часто истощалась до 3000—4000.


Но в наибольшей степени объясняющим этот факт для меня стало его описание русского метода наступления через минные поля. Немецкие минные поля, прикрытые оборонительным огнем, являлись боевыми препятствиями, ставшими причиной наших многочисленных потерь и задержек. Всегда было тяжким делом прорываться через них, невзирая даже на то, что наши специалисты изобретали все мыслимые разновидности механических приспособлений для безопасного разрушения мин. Маршал Жуков сделал мне сухое изложение своей практики. Оно звучало приблизительно так: «Существует два типа мин — противопехотная мина и противотанковая. Когда мы наталкивались на минное поле, то наша пехота атаковала точно так же, как будто бы его там не было. Потери, которые мы несем от противопехотных мин, мы считаем равным только тем, которые понесли от пулеметного огня и артиллерии, если бы немцы вместо минных полей решили защищать этот участок сильным войсковым соединением. Но атакующая пехота не подрывает мины противотанковые. И после того, как она проникает в глубь минного поля и создает плацдарм, подходят саперы и проделывают проходы, через которые может пройти наша боевая техника».
Я живо представил себе яркую картину того, что произошло бы с любым американским или британским командующим, если бы он следовал подобной тактике. И я представил даже более живую картину того, что могли бы сказать в отношении этого солдаты любой нашей дивизии, если бы мы попытались сделать подобную практику частью нашей боевой доктрины.
* * *
...Жуков проявил незначительный интерес к тем методам, которые мы считали жизненно важными для сохранения боевого духа американских войск: систематическая ротация частей, создание возможности отдыха, кратковременные увольнения, отпуска и прежде всего совершенствование техники, дабы не подвергать людей на поле боя совершенно ненужному риску. Но, несмотря на распространение всего этого в нашей армии, Жукову в значительной степени это оказалось неизвестным.
* * *
...Основные отличия между американскими и русскими позициями обращения с людьми были проиллюстрированы и другим примером. Во время беседы с одним русским генералом я упомянул о той трудной проблеме, которая ложилась на нас в различные периоды войны, — необходимости заботы о большом количестве немецких военнопленных. Я отметил, что они питались по тем же нормам, что и наши собственные солдаты. С величайшим изумлением русский спросил: «Но почему вы так поступаете?» Я ответил: «Ну, во-первых, моя страна требует поступать так в соответствии с условиями Женевской конвенции. И во-вторых, немцы имели у себя несколько тысяч американских и британских пленных — и я не жаждал дать Гитлеру предлог или оправдание для более грубого, чем он уже это сделал, обращения с нашими пленными». И снова русский, казалось, изумился моей позиции и спросил: «Но зачем вы заботились о тех солдатах, которых немцы взяли в плен? Ведь они сдались и больше уже не могли воевать»...
Маршал Жуков проявил небольшой интерес и к тем мерам, которые, как я думал, после опыта союзников в Северной Африке и Европе могли бы быть использованы с целью сохранения солдатских ног и усиления личной боевой эффективности. (Речь шла об опыте применения союзниками бронетранспортеров для переброски войск непосредственно к линии фронта в отличие от отечественной практики маршевых батальонов, перебрасываемых пешим порядком на сотни километров. — Прим. пер.)...
...Русские смотрели на меры, защищавшие солдата от утомления и ранений, возможно, как на слишком дорогие. Казалось, что они считали: великие победы неизбежно требуют гигантских жертв.
Перевел с английского Владимир ВОРОНОВ
Журнал «Столица», номер 24 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1992-24
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?