•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Они были носителями информации

Иногда мне начинает казаться, что старый осколок зеркала, который мы привычно называем общественным сознанием, давно пора выбросить на свалку. Он безнадежно закоптился, правда, не настолько, чтобы совсем перестать отражать действительность, но уже до того опасного предела, когда копия выходит чудовищным уродцем, утратив изначальные человеческие черты оригинала. Прет и прет вверх мутная взвесь из должностных инструкций, грядущих пенсий, аттестаций, косых взглядов и прочей белиберды. Силится себя объявить смыслом жизни, а саму жизнь исподтишка отпихивает ботинком в сторону. И, отряхнувшись, бормочет: «А что я? При чем здесь я? Все так живут». Но ведь не все.
Первого апреля погиб при невыясненных обстоятельствах оперуполномоченный по особо важным делам МВД РФ Анатолий Свириденко. Машинист проходящего поезда передал по линии, что в трех километрах от станции Бабынино Калужской области между рельсами лежит труп...
Гроб на похоронах не открывали — видеть то, что осталось от Анатолия, было нельзя. Уголовное дело возбудили только 27 апреля (прошу обратить внимание на эту дату), после ходатайств депутатов и милицейского профсоюза, как раз в последний день из десяти отпущенных по закону для выяснения обстоятельств.
23 мая на перроне Казанского вокзала нашли народного депутата бывшего СССР Сергея Белозерцева с разбитой головой. После 5-часовой операции трепанации черепа Сергей пришел в себя и сказал, что его ударили сзади по голове. На девятый день после случившегося, когда я разговаривала с начальником Московского управления внутренних дел на железнодорожном транспорте Александром Леоновым, еще не были установлены свидетели происшествия и допрошены лица, общавшиеся с Белозерцевым перед происшествием, а уголовное дело по ст. 108 ч. 1 (нанесение тяжких телесных повреждений) было возбуждено крайне неохотно. По словам Леонова, «если бы не политическая подоплека, это был бы отказной материал».


Начальники у нас, как известно, предсказывают будущее куда лучше астрологов, тем более, что выполнять-то указания — подчиненным, поэтому можно смело предположить, что даже и возбужденные дела не принесут результатов и в конце концов тихо прекратятся.
А теперь немножко подробнее.
— Вы изучили содержимое рабочего сейфа Свириденко? — спросила я следователя Московской транспортной прокуратуры Алексея Кудрявцева.
— Там нет ничего особенного, — уклонился от прямого ответа следователь по особо важным делам с 30-летним стажем. — Он выполнял чужие поручения. Он был клерком, понимаете? Клерком. Не понимаю.
После армии и рабфака Анатолий поступил в МГУ и не стал учиться — романтическая блажь притащила его в милицию. Служил постовым, а закончив с «красным дипломом» Высшую школу милиции, распределился в УБХСС на Петровку. Его безумно увлекла «культурная линия», на которую он попал. За 5 лет работы в его актив можно зачислить несколько крупнейших дел, связанных с контрабандой картин, антиквариата, в том числе громкие дела по «Союзтеатру», антикварному магазину № 15 — это не считая времени, когда его перебросили на дело АНТа.
Очень контактный, увлекающийся, «опер от рождения», как говорят друзья, он обладал колоссальными связями среди подпольных и легальных коллекционеров и держал одновременно множество криминальных ниточек. Не комплексовал перед именами, несколько раз встречался с тогдашним министром культуры Н.Губенко, мог пойти к любому руководителю, если этого требовало дело. Да, был ершист и далеко не все докладывал собственному начальству, но, видимо, имел на то свои веские причины.
Чтобы расширить свои оперативные возможности, Свириденко год назад перешел в МВД, тогда еще союзное. Активно занимался Третьяковкой (об обнаруженных там нарушениях и злоупотреблениях сейчас вовсю пишут), а незадолго до гибели вышел на весьма болезненный клубок проблем, связанных с «Загорским архивом», — так в секретных документах всегда именовалась одна из крупнейших трофейных коллекций (16,5 тысячи предметов), вывезенная из Германии по окончании войны и хранящаяся в Пивной башне Троице-Сергиевой лавры.
До последнего времени эта тема считалась запретной, хотя западные немцы неоднократно пытались выяснить судьбу вывезенных с их территории сокровищ и предлагали начать переговоры по обоюдоприемлемым условиям их возвращения. Неожиданно выяснилось, что ВПХО им. Вучетича, курировавшее коллекцию, намерено преобразоваться в акционерное общество и сокровищам может грозить та же участь, что постигла уже более мелкие коллекции. Кстати, Свириденко собирался встретиться с известным специалистом-искусствоведом, экспертом государственной комиссии Алексеем Расторгуевым, чтобы передать ему какие-то материалы по трофейному фонду МГУ, практически полностью разграбленному и разнесенному по частным собраниям.
Разве этого мало, чтобы серьезно покопаться в сейфе трагически погибшего оперативника? Почему же все это не интересует следствие? Почему следователь прямо-таки настаивал, чтобы я записала строки из экспертного заключения о том, что «указанная концентрация этилового спирта в крови (3,6 промилле) при жизни могла соответствовать тяжелой степени алкогольного опьянения»? Не логичнее ли было бы удивиться: когда и где Свириденко, человек, как бы сказать точнее, малопьющий и, уж совсем точно, не теряющий над собой контроля, мог выпить литр водки (именно такому количеству спиртного соответствует указанная концентрация)?
Что ж, давайте анализировать дальше.
13 апреля Свириденко с коллегами едет в командировку в Калугу. На выходные (18—19 апреля, суббота и воскресенье) они решили вернуться домой. Коллеги — в Москву, Анатолий — к родителям, в село Студенки Черниговской области, навестить и заодно прихватить домой деревенских продуктов. 17-го, примерно в 10 вечера, он якобы садится в поезд, а через 20 минут уже лежит между путями с разможженной головой.
На следующий день, ни слова не сказав родным (жена и трое маленьких детей волнуются, они позвонили и узнали, что Анатолий не приехал), три начальника из МВД едут на место происшествия и, удовлетворившись поверхностным осмотром, без следователя, криминалиста и фотографа, выносят свой вердикт: был пьян и случайно выпал из поезда! Начальник Главного управления уголовного розыска В.Колесников так впоследствии и ответит на депутатский запрос: «Собранные в настоящее время материалы расследования позволяют выдвинуть как минимум три версии, две из которых — неосторожное сталкивание потерпевшего с тамбурной площадки и выпадение». Скажите, пожалуйста, часто ли на наших железных дорогах происходят «неосторожные сталкивания» оперативников, владеющих приемами рукопашной борьбы? И кто же он, «неосторожно столкнувший», наконец?
Боюсь, теперь это невозможно установить. Не найти пассажиров того злополучного поезда, других свидетелей. Десять первых дней, когда не проводилось никаких оперативно-разыскных мероприятий, сделали свое черное дело.
Друзья, коллеги Свириденко, народные депутаты — не дилетанты, все опытные оперативники и следователи — бьются как об стену. Просят передать дело в Прокуратуру России, создать следственную бригаду, допустить их к участию в официальном расследовании. Кричат о несуразностях: безграмотно, с искажением линейных мер составлен план места происшествия; в гостиничном номере осталась дорожная сумка Анатолия, с которой он не расставался, зато пропал маленький блокнотик, и так без конца.
Но их как бы не слышат. Их высокомерно щелкают по носу письменными ответами типа: «Выражаю надежду, что в дальнейшем аналогичные публикации будут предварительно согласовываться с органами, проводящими расследование. С уважением...»
Ну почему бы в самом деле не освободить от переваривания огромного объема информации одного уставшего немолодого транспортного следователя, если есть много энергичных и заинтересованных людей, готовых все свои силы, знания и опыт отдать этому делу? Что это? Все та же пресловутая честь мундира? Или...
Удивительное совпадение. Сергей Белозерцев, человек, известный всей стране своей фанатичной устремленностью докопаться до истины чего бы ему это ни стоило, член комиссии ВС СССР по расследованию дела ГКЧП, предполагаемый свидетель в Конституционном суде по делу КПСС, ярый оппонент Горбачева, обладатель собственного депутатского досье с огромным количеством фактов злоупотреблений в органах МВД, бывшего КГБ и прокуратуры, абсолютно пьяным (5,0 промилле — почти смертельная доза!), хотя всегда был практически непьющим, в течение нескольких часов бродит по Казанскому вокзалу (т.е. в случае чего опять попадает в поле зрения
транспортных ОВД и прокуратуры) и в итоге разбивает себе голову — «ударившись о столб» без свидетелей и почему-то без следов на упомянутом столбе. Кроме того, достоверно известно, что Свириденко и Белозерцев были знакомы, общались, что часть своих материалов Анатолий передавал именно Белозерцеву.
Возможно, действительно нелепое совпадение. Но почему взаимосвязь двух событий надо отбрасывать прежде всего? Будет ли вестись неформально формально возбужденное уголовное дело? И главное, существуют ли вообще люди, заинтересованные в результате?
Последняя статья Белозерцева в газете социал-демократической партии «Альтернатива» называлась «Проснись, Президент!». Незадолго до этого он передал Ельцину записку с подробным изложением тех фактов, которые долго и упорно собирал. Люди, чьи имена там упомянуты, занимают сегодня видные должности в государстве и его правоохранительных органах. Интересно, какой реакции он ждал? И КТО мог бы всерьез заняться проверкой его информации?
Бунт одиночек уже тысячу раз описан поэтами. Прозаики предпочитают тему беззаветной российской веры в доброго царя-батюшку, который все может. А на долю журналистов остается лишь констатация фактов.
Мои консультанты при подготовке этой публикации предпочитали для разговора выходить из своих кабинетов, .довольно высоких, безвольно разводя руками: прослушивается.
Господи, кому они сегодня-то докладывают?
Независимый профсоюз работников милиции Москвы готов принять любую информацию о гибели Свириденко и покушении на Белозерцева по телефону 200-90-46. Тем, кто реально поможет расследованию, Московский фонд поддержки правоохранительных органов гарантирует крупное денежное вознаграждение.
Журнал «Столица», номер 24 за 1992 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 1
Номер Столицы: 1992-24
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?