•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Манифест нового поколения москвичей

Teenager — одно слово из двух английских: teen — суффикс числительных от 13 до 19, a age — возраст. А вообще-то, teenager — это я, мне как раз 1 5.
Кто я, teenager середины 90-х? Кто я, представитель первого поколения третьего тысячелетия? Кто я, внук детей цветов? Кто я, дедушка поколения Z? Я? Школьник. Я? Веселый, розовый подросток, с пушком на верхней губе.
Кто виноват? Не я.
Что делать? Танцевать, смотреть телевизор, слушать музыку, получать образование, играть на компьютере, пить, курить, гулять с девушками (с мальчиками), кататься на роликах — в общем, получать удовольствие от жизни.
Кому на Руси жить хорошо? Мне. Вообще, я существо омерзительное. По непонятным причинам уверенное в своих силах и безопасности, но в трезвом состоянии тоже безопасное для общества. И пью не очень. В разных компаниях, конечно, по-разному, но я всему^ остальному предпочитаю пиво. Из курева — «Беломорканал» и Marlboro.
Читаю «Птюч» и Толкиена. По политическим пристрастиям — беспартийный, анархист, skinhead или либерал-демократ. Из кино люблю «Весну», «Александра Невского», Гайдая, Рогожкина, мордобой, ужасы и мелодрамы, Tarantino, Trainspotting, Jim Kerry.
Любимые цвета— черный, белый и радуга.
Разговаривать предпочитаю (если, конечно, умею) на английском. Дома живет какая-нибудь дрянь типа серой крысы. Ментов, в общем-то, недолюбливаю, но в зависимости от отделения. С ними можно сожительствовать.


Вот такой я разный, teenager середины 90-х. Единственное, в чем я нахожу умиротворение, так это в любви к Джексону. Главное, что меня отличает от тинейджера 70-х и т. д., — то, что я уже процентов на 30 европеец. Слушаю не заезженную до безобразия кассету или бобину, a CD, желательно с книжечкой, удостоверяющей, что диск родной и рассчитан не на 70 лет, как левый, а на все 150.
Ее, родимую, покупаю не у таксистов, а в комке, баре или ночном магазине. Пиво пью не из дырявого целлофанового пакета, а из бутылочки, которую с удовольствием, достойным лучшего применения, открываю зубами. Или хотя бы из баночки, которую открываю руками. Сижу в позе, удовлетворяющей меня, а не эстетические требования окружающих.
Мой словарь: Гопники — сутенеры, торговцы травкой и тому подобная мразь. Для взрослых опасны только они. Слово «гопник» пошло с времен движения хиппи, когда «обували» добропорядочных американцев, говорили gop-stop.
Сейчас гопники, когда их много, обуть могут любого.
Лохи — домашние мальчики (ваш покорный слуга) и домашние девочки. Слушают все подряд — от Битлов и битловского рок-нролла (который уважают все) до Spice Girls, Клэптона и U2. Нас больше всего. Мы ни с кем не деремся — просто слушаем то, что нам нравится, одеваемся так, как нам нравится, и нами гордятся родители.
Skinhead — одна из заметных по малочисленности групп. Пострижены налысо. Одеты в говнодавы (ботинки, похожие на военные, с большой и прочной подошвой). Джинсы, дутые черные куртки и шапка пидорка (бывает шапка петух с острым верхом, а пидорка — шапка круглая и плотно прилегающая к голове). Воинственные неонацисты, бьют негров и лиц кавказской национальности, не любят евреев. Приветствуют друг друга криком «white power!» (белая сила) и вскидыванием правой руки в стиле третьего рейха. Больше всего их в спальных районах, разборки у них с металлистами и панками. Слушают специальные скинхедовские команды типа White power.
Металлисты. Всевозможных объединений и групп в металлистском движении немерено.
Основное идеологическое крыло — сатанисты — слушают группы Dead, Doom. Жизнь сатанистов окружена тайной. Известно, что они бывают белые и черные, иногда приносят в жертву кошек. Ходят в балахонах с перевернутыми крестами и загадочными письменами, тусуются по подвалам.
Неидеологическое крыло металлистов слушает «Металлику», Manowar, AC/DC.
Металлических групп, хоть как-то известных в мире, насчитывается около 10 000. Ребята, в общем, более или менее приличные, тусуются на Арбате и в своих районах. В Москве их больше всего. На встречах играют «ГрОб», «Кино».
Панки, гранджи и рэпперы очень близки с неидеологическим и металлистами. Только панки слушают Sex Pistols, Exploited, Green day, «ГрОб >, ранджи — «Нирвану», а рэпперы — черный t .'- белый рэп и дерутся со всеми вышеперечисленными. Отличить их друг от друга можно лишь по балахонам с названиями разных групп.
Кислотники, они же рэйверы, — наиболее продвинутая часть молодежи. Рэйверы появились на Западе в конце 80-х, у нас — два-три года назад. Одеваются в ядовито яркие цвета, носят ботинки no name, они же гриндерсы и Dr. Martens (на толстой подошве или платформе), коротко стрижены и покрашены в разные цвета. Тусуются на дискотеках, слушают house, hard core, транс, называются кислотниками, потому что используют наркотики на синтетической основе — extasy. Да и вообще они все какие-то кислотные. Кислота приобретает все большую популярность. В Москве есть специальное радио для рэйверов 106,8, которое крутит только кислоту.
Еще в Москве есть роллеры — люди, которые катаются на роликовых коньках. Битломаны, хиппи, толкиенисты, растаманы, пионеры, бой-скауты, фанаты футбольных команд и хрен знает кто еще.
Стрелка — место встречи, которое изменить нельзя. В Москве главные стрелки — это Горбушка, Парк культуры и Пушка с Тверской (у рэпперов), Арбат (у гранджей и металлистов). Рэйверы забивают стрелки где угодно, но тусуются в основном на дискотеках. Стрелки бывают не только мирные, но и с разборками. На время разборок может наступить перемирие между металлистами, панками и гранджами, и все дружно наваливаются на несчастных рэпперов. Самые мирные — рэйверы и роллеры, самые воинственные — скинхеды. В драке помимо обычного джентльменского набора, знакомого старшим поколениям, — цепей, кастетов, арматуры и прочих орудий пролетариата — применяются газовые баллончики.
Кадреж. Хотя всех постоянно пугают наступлением эры компьютерного секса, у нас пока ничего подобного не наблюдается.
Парни гуляют с девушками, девушки — с парнями. Пары с другим составом участников встречаются реже. В ходу старые приемы: розы, шампанское, танцы, лазание по трубам, прогулки под луною под ручку, поцелуи в метро — все осталось неизменным, как у предыдущих поколений. Гулять с девушкой означает то же, что и 20 лет назад, лишь с легкой поправкой на сексуальную революцию, успешно прошедшую у нас в 80е, хотя, в общем, никем не замеченную. Все те же слезы. Сопли, слюни, нюни, пули в лоб, веревочные петли над табуретками и радостные улыбки тех, кому обломилось счастье. Обычно загул продолжается не больше месяца. Так что за годы, проведенные в старших классах, удачливые успевают, как в отборочном цикле чемпионатов мира по футболу, каждый с каждым на своем и на чужом поле.
Вечеринка — это сборище одной компании кого-то на дому с выпивкой, игрой в бутылочку, иногда чем-нибудь еще более пошлым.
В зависимости от содержания алкоголя в крови. Чтоб родители на вопрос других родителей: «Чем они там у вас занимаются?» честно отвечали: «Танцуют». Вечеринка может быть приурочена к чему угодно: ко дню рождения, 7 ноября, Дню рыбака — главное, чтобы из квартиры вымелись родители. Вечеринки длятся по 6-8 часов, сбор гостей к двум, разъезд в 10. Обычно все проходит в четыре этапа.
1. Скидывать деньги начинают за неделю.
2. Сама вечеринка.
3. Всю следующую неделю расхлебывают последствия и вспоминают, как было классно.
4. Вспоминают о ней всю жизнь.
В школе отмечаются начало года, конец четверти, Новый год, день св. Валентина, Масленица, 1 апреля, 8 Марта, 1 и 2 Мая. Представление в актовом зале для всей школы. Матч — учителя против учеников — в баскетбол, волейбол, футбол. Дискотека. Тоска, но, в общем, ничего.
Гамак. Наш тинейджерский жаргон сильно отличается от всех других. Например, горячо всеми любимый «козел» доживает последние деньки, на смену ему приходят ультрасовременные оскорбления — пидор, гамак. Дурак и козел уступают почти без боя.
Шиш с маслом — архаизм, уже давно забытый. Теперь правит бал хорошо всем известный жест американского происхождения, достигающийся хитрым сочетанием пальцев.
Вообще язык Пушкина и наш имеет только одну точку соприкосновения — матерные стишки поэта.
Все мы делимся на три категории: кто не ругается ни при каких обстоятельствах; кто ругается, когда гайка не завинчивается; кто использует мат для связи слов в предложении.
Но вообще наш язык, скажем прямо, груб и неженствен, причем у обоих полов. Некоторые особо крутые девушки дадут фору многим крутым мальчикам. Главное — говорить быстро и решительно, а содержание по фигу.
Pulp Fiction. На смену цитатам из Гайдая, которые медленно, но все-таки сдали свои позиции, пришли цитаты из хороших-плохих американских-английских фильмов типа Pulp Ficiion, Trainspotting:
— What a motorcycle is this?
— It's a chopper.
— Who's chopper is it?
— — Zed's,
— — Who's Zed?
— — Zed's dead, baby, Zed's dead.
Перевод:
— Что это за мотоцикл?
— Это чоппер.
— Чей это чоппер?
— Зеда.
- Кто такой Зед?
— Зед мертв, детка, Зед мертв.
Вообще, плохие-хорошие фильмы стали повально популярными:
— Ты не знаешь последнюю девушку Тарaнтино? Как бишь там ее? — Забыл.
— Ну ты гамак! — А че еще снял Дэн ни Бойл? И т. д.
Каждый продвинутый тинейджер должен иметь у себя дома видеоверсии и саундтрэки Pulp Fiction, Trainspotting. Вообще, в музыке наступает эра саундтрэков, а в кино — Pulp Fiction. Потому что сами мы какие-то ри1рнутые. Мозги по салону машины, несущейся вперед. Вот наш Fiction.
Мир — это комикс, только злой. Либо ты опускаешь Марселлеса, либо «парочка обширявшихся негров с газовой горелкой устраивают твоей заднице инквизицию».
Вообще, я тинейджер 90-х, тяготею к западной жизни, оставив совок в прошлом, не совсем, конечно, но все-таки. Дешевые понты руками свободного человека побеждают тяжелое похмелье и тупой взгляд в одну точку человека несвободного. Я человек свободный, личность. Я яркий и не похожий ни на кого индивидуум. Я не стесняюсь говорить громко в метро не из-за протеста против общества, а из-за того, что мне весело говорить.
И на меня бессмысленно злиться и орать: я лишь нагло и беззаботно рассмеюсь вам в лицо. Не зло, но нагло.
Я не пойму, чем я вам помешал, так же, как и американец не поймет, почему нельзя класть ноги на стол. Я не забочусь о словах и обычно за базар не отвечаю. Ну что, гамак, тебя натянули? Я, тинейджер середины 90-х, еще не получил кодового названия типа X-generation, как те, кому сейчас от 23 до 30. Я еще неназванный, я просто внук детей цветов, сын перестройки и сексуальной революции. И мне, в общем, наплевать, что я еще не назван, что на меня с удивлением смотрят в метро. Неужели ты уже есть? Я безапелляционно отвечаю: есть. Ну тогда сиди и не рыпайся, мы тебя еще не назвали, говорят дети цветов. Рыпайся да не высовывайся, говорит X—generation.
Нет уж, я есть, вы меня породили, и я буду рыпаться и громко говорить в метро. Потому что я именно так понимаю свободу, именно так себя выражаю. А когда стану поколением — вообще сорвусь с цепей. Потому что я молодой, веселый, свободный, живу в свободном, продвинутом европейском городе (и если вы его таким не считаете, то я его считаю именно таким) и жить буду именно так. А не нравится — собирайте манатки и катите в Таганрог, а я буду первым поколением в третьем тысячелетии. Я буду Y-generation, классным и жизнерадостным парнем, и буду делать свою Родину по своему усмотрению, а не под вашим надменным взглядом в метро.
Да, я есть, и вам придется с этим мириться.
Но вообще-то, я парень неплохой, только с немного для вас извращенным взглядом на мир. Но постарайтесь нас полюбить. Ведь X-generation появилось только потому, что никто не любил детей цветов. Полюбите нас, а то букв для обозначения generation уже почти не осталось.
И все-таки, если присмотреться, то без дешевых понтов руками я очень даже ничего.
АЛЕКСЕЙ КАРАХАН
Журнал «Столица», номер 10 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-10
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?