•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Небоскреб-недоскреб

Небоскреб-недоскребЕсть неподалеку от метро «Юго-Западная» довольно странный и даже подозрительный объект. Стоит между проспектом Вернадского и Мичуринским проспектом циклопических размеров башня из синего стекла, похожая на соляной кристалл. Стоит уже долго, почти два года, охраняется милицией. Но нет в ней людей, не горит по вечерам свет за синими стеклами. И горожанам остается только гадать: это что? То ли секретная база спецслужб, то ли просто творение очередного монументалиста.
Выяснить истинное назначение неопознанного объекта было поручено корреспонденту «Столицы» Василию Гулину. И теперь он докладывает: стеклянная башня на Юго-Западе должна была стать международным деловым комплексом «Зенит», но вместо этого превратилась в памятник русской перестройке и итальянской мафии.
Скажу сразу
Скажу сразу, что о назначении этого гигантского сооружения не догадываются не только простые трудящиеся граждане, но и вполне официальные московские власти.
Скажем, Александра Фарсавина, руководительница управления Фонда имущества Москвы, вообще пыталась убедить меня, что такого здания нет, потому что оно не стоит на городском балансе.
Зато начальник территориального архитектурного управления «Гагаринский» Владимир Замковой в существовании объекта не сомневался — трудно сомневаться в том, что видно из окна рабочего кабинета — и даже сообщил, что когда-то подписывал этот проект. Но было это давно, и теперь Владимир Зиновьевич даже не упомнит, что там должно было быть — то ли гостиница, то ли бизнесцентр. Так что лучше мне обратиться прямо в Академию народного хозяйства, они ведь этот дом строили.


Я, конечно, обратился. И лично ректор Академии Абел Аганбегян рассказал мне, что строительство башни, именуемой согласно проекту международным деловым комплексом «Зенит», началось еще в 1992 году. Зачем Академии такая громадина? Ну, здесь все просто: для того чтобы выжить в условиях новой экономической реальности. Ведь Академию еще в 1989 году перестали финансировать из госбюджета. Пришлось вводить платное обучение, но денег все равно не хватало.
Надо ведь было содержать еще и учебные корпуса, и 16-этажную гостиницу-общежитие — всего 50 тысяч квадратных метров общественно полезной площади. А коммерческой деятельностью Академии заниматься запрещено — это и в ее уставе записано.
Как тут быть? Стал Абел Гезевич думать и вскоре нашел вполне законный выход: Академия строит на своей земле международный комплекс и сдает его в аренду.
Такой план одобрил лично Михаил Сергеевич Горбачев. Впрочем, денег своему экономическому советнику Аганбегяну никаких не выделил, да к тому же отказался давать правительственные гарантии под возможный кредит. Стал тогда Абел Гезевич добиваться ссуды под свое собственное честное имя и слово. И ведь добился. Взял и получил у консорциума западных банков во главе с итальянским «Новар де популар» кредит в 150 миллионов долларов.
— Повезло мне тогда, просто повезло, — вспоминает теперь академик народного хозяйства, — проскочил на гребне перестройки. На дворе был восемьдесят девятый год. А сейчас вы попробуйте-ка получите у российского банка хоть две тысячи. А итальянцы тогда торопились застолбить место на нашем рынке. Вот и застолбили...
Договорились с банкирами так: кредит застрахует итальянская компания «Сачо», а отдавать деньги Академия будет постепенно, по мере получения прибыли от аренды, но так, чтобы за 10 лет с начала строительства расплатиться полностью. И еще одно условие: строить комплекс непременно должны итальянцы и по итальянскому же проекту, который вскоре представил зодчий Лучано Перини: 35-этажная башня, сверху донизу одетая в синее стекло. С пятизвездочной гостиницей, бизнес-центром, барами и ресторанами, бутиками, супермаркетами, концертным залом на 800 мест и бассейном с лагунами и фонтанами. Тут-то и началось...
Чао, бамбино, сорри
— Господи, ну что у нас за законы такие! — восклицает Абел Гезевич и, загибая пальцы, принимается перечислять инстанции, без согласия которых нельзя было начать строительство.
Пальцев у академика не хватает: инстанций-то не много не мало — семьсот.
Например, аэропорт «Внуково» долго не мог понять, не помешает ли синяя стекляшка заходящим на посадку самолетам. Федеральное агентство правительственной связи упорно отказывалось перенести в другое место свои тайные кабели, которые, как назло, пролегли прямо под будущей стройплощадкой. Но особенно намучился Абел Гезевич с Министерством обороны. Там опасались, что с верхних этажей комплекса будет открываться слишком хороший вид на секретный стратегический объект — военную академию в Теплом Стане.
В результате долгих препирательств с генералами маэстро Перини чуть не плача укоротил башню до 22 этажей. И ровно через три года после подписания кредитного договора строители из фирмы «Валани Интернэшнл» наконец приступили к работе.
Итальянцы бойко шли по графику и клялись, что сдадут башню в срок — к первому января 1995 года. Но за пару месяцев до радостного события случилось непредвиденное. В кабинете Аганбегяна раздался телефонный звонок, и представитель Академии в Италии сообщил, что все рухнуло: итальянская полиция приступила к очередному этапу антимафиозной кампании «Чистые руки ». Чуть ли не все руководство «Валани Интэрнэшнл» брошено в застенок по обвинению в даче взяток за предоставление крупных государственных подрядов. Счета фирмы арестованы.
— Кто мог подумать, что фирма с восьмидесятипятилетней историей, чей оборот составляет миллиард долларов в год, обанкротится за двое суток! — до сих пор сокрушается Абел Гезевич.
Но тем не менее это случилось. Итальянские рабочие, прослышав о печальной судьбе своего начальства, спешно бежали из России.
А стеклянная башня, в которой не хватает только внутренней отделки, осталась брошенной на милость российской природы.
— Я уж и вспомнить не могу, сколько раз после этого летал в Италию, — говорит Абел Гезевич, — пытался убедить местные власти перевести наши деньги с арестованных счетов и разрешить передать подряд другой фирме. Но до последнего времени сделать ничего не удавалось.
Правда, теперь к делу подключился российский МИД, и есть надежда, что ситуация нормализуется. Уже проведены предварительные переговоры с другой итальянской строительной фирмой — «Кодэст», которая не прочь завершить начатое соотечественниками. Правда, говорит об этом Аганбегян очень осторожно и даже стучит по своему рабочему деревянному столу. Но тут же добавляет, что строительство может возобновиться уже в ближайший месяц, а это значит, что где-то через полгода вступит в строй офисная часть «Зенита», а через год-полтора будет завершено абсолютно все здание.
— Ну а пока можете посмотреть, какое оно сейчас, — предложил мне Абел Гезевич и выделил в провожатые главного инженера своей Академии Владимира Шамшурова.
Как положено? Вот она, синяя башня. Мы с Владимиром Владимировичем шагаем через чистую стройплощадку, окруженную аккуратным заборчиком. Со времени поспешного бегства зарубежных строителей здесь мало что изменилось.
И даже маленький экскаватор, которому не успели поменять колесо, так и стоит, опираясь на деревянный чурбак. Такое впечатление, что строители ушли на обед и вот-вот вернутся.
Через подъезд, оберегаемый двумя милиционерами при резиновых дубинках, можно пройти в 8-этажную пристройку к основному зданию и попасть во внутренний дворик-атриум — узкий высокий колодец, сквозь стеклянную крышу которого видно летнее московское небо. По краям дворика на всех восьми этажах идут галереи с залами площадью метров под триста, разгороженными голыми бетонными стенами.
— Это у нас офисный центр, — объяснил Владимир Владимирович, — сорок из ста двух тысяч квадратных метров всего здания.
А остальное пойдет под гостиницы и магазины. А вот тут, — главный инженер направил палец в пыльный пол атриума, — будет фонтан, а вокруг него — деревца.
Я честно постарался представить себе фонтан с деревцами, но не смог — разгулу фантазии серьезно препятствовал серый бетон.
Зато на два панорамных лифта, сработанных из толстого стекла, можно посмотреть уже сейчас.
Вот они — зависли где-то на четвертом этаже. Кстати, в «Зените» смонтированы и другие пятнадцать лифтов. В принципе они даже работают, но ездить на них не рекомендуется. Все-таки два года простояли, мало ли что.
— Так что пойдемте-ка лучше по лестнице, — пригласил меня Владимир Владимирович, — посмотрим на гостиницу. И мы, перейдя из пристройки,называемой по-научному стилобатом, поднимаемся по пожарной лестнице на 15-й этаж. Будущий пятизвездочный отель на 300 номеров тоже пока не может похвастаться роскошью отделки. Апартаменты, впрочем, вместительные, от 20 до 60 квадратных метров. Но пока в них нет даже дверей. Правда, кое-где ванные комнаты облицованы цветным итальянским мрамором, но унитазы, раковины и прочие санитарно-гигиенические приспособления отсутствуют.
— Да вы не глядите, что сейчас неказисто, — говорит Владимир Владимирович, — вот достроим и все будет, как положено. И спутниковая связь, и кабельное телевидение.
А окна какие! Это ж чудо. Снаружи смотришь — вроде синие стекла, а изнутри — обычные, белые. И спектра не искажают.
Мы идем еще выше, на 19-й этаж, где синьор Перини спроектировал панорамный ресторан — огромный, тянущийся по периметру всего этажа зал со сплошными стеклянными стенами, через которые открывается чудный вид на Воробьевы горы с университетом на юге и подмосковными лесами на севере.
С небес — на землю. Здесь, на первом этаже, оборудован концертный зал на 800 мест, который при удачном для Академии стечении обстоятельств должен обзавестись ультрасовременной вращающейся сценой и трансформируемыми зрительными рядами. Хочешь — устраивай здесь концерты классической музыки. А хочешь — убирай половину кресел, выставляй на их месте ресторанные столы и слушай за бокалом шампанского Машу Распутину или, скажем, Валерия Меладзе...
Я еще долго бродил по «Зениту». Инженер Шамшуров показывал мне то будущий магазин, то бар, то даже подземный паркинг на 280 автомобилей. Но все это сливалось уже в моих глазах в одну бесконечную, стекло-бетонную пелену.
— Ну вот и все, — сказал мне на прощание Владимир Владимирович, — жалко, конечно, что все так получилось, но думаю, через месяц начнем достраивать. И максимум через полтора года «Зенит» заработает на полную катушку.
Может, так оно и случится. Если, конечно, новые деловые партнеры академика Аганбегяна не попадут под горячую руку итальянского правосудия.
ВАСИЛИЙ ГУЛИН, фото автора
Журнал «Столица», номер 10 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-10
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?