•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Цифра Паукова

Цифра ПауковаЖивем в Москве профессор медицины Вячеслав Семенович Пауков, паталогоанатом. И этот факт, конечно, достоин печати. Хотя бы потому, что профессор Пауков — один из лучших в стране специалистов по алкоголю. Таких специалистов всегда хватало, поэтому необходимо как-то выделить среди них Паукова. Дело даже не в том, что профессор сейчас создает совершенно новую в медицине науку — «морфологию пьянства», хотя и это важно для создания образа нашего героя. Но речь не ТОЛЬКО и не СТОЛЬКО об этом. Вячеслав Семенович Пауков, профессор, добыл цифру, которой нет пока места в официальной медицинской статистике. Он подсчитал в Москве пьяниц. Эта диковинная цифра еще не публиковалась даже в специальной медицинской литературе, и журнал «Столица» первым доводит ее до сведения россиян: 78 процентов. Эта цифра, конечно, вызывает шок и вопросы. Научна ли она? Репрезентативна ли (то есть правдива ли для всего города)? И вообще, все эти 78 процентов — они кто? Пьяницы? А кто тогда алкоголики? И вообще, что теперь делать-то? Мы сейчас попробуем разобраться.
Откуда в нашем городе взялся профессор Пауков РОДИЛСЯ Вячеслав Семенович в Нижнем Новгороде. Отец Паукова руководил подсобным хозяйством Сормовского завода, до тех пор пока в 1937 году его, как положено, не арестовали и не приговорили к расстрелу. Но судьба распорядилась иначе. Сам Жданов, правая рука Сталина, просматривая черные списки, увидел знакомую фамилию (Жданов знал отца профессора) и не только отменил расстрел Паукова-старшего, но даже перевел его в Москву на повышение — руководить подмосковным хозяйством «Поля орошения», поставлявшим овощи на стол в Кремль. Так Вячеслав Семенович Пауков в возрасте трех лет и попал с родителями в Москву, где прошло его военное детство.
Ни о какой медицинской карьере будущий открыватель уникальной цифры, конечно, не мечтал. Он учился играть на скрипке в музыкальной школе и как-то на концерте прочитал стих собственного сочинения (про танковый экипаж). Случившимся в зале артистам МХАТа так понравилось слушать Паукова, что его пригласили на главную драматическую сцену страны и с 9 до 11 лет Пауков играл детские роли во МХАТе — в «Анне Карениной» и «Кремлевских курантах».


Цифра ПауковаПотом Паукова влекло море, корабли, механизмы, и он даже служил юнгой, мотористом. Но не в море лежал его путь. Он закончил Второй московский мединститут и стал бы знаменитым хирургом, когда бы не досадный случай. Случай, который и привел Паукова из хирургов в паталогоанатомы.
Было так. В Центральной клинической больнице МПС, куда Пауков распределился, велась научная работа. Пауков еще студентом посещал все научные кружки. Придя в клинику и быстро зарекомендовав себя подающим надежды хирургом, он с головой погрузился в научную тему некоего профессора-консультанта. Тема была бредовая, в чем скоро и убедился хирург Пауков. Консультант уверял молодого врача, что рак четвертой степени нужно лечить, посыпая опухоль сахарной пудрой.
Вячеслав Семенович и сейчас помнит фамилию той больной, увы, неоперабельной и безнадежной. В результате предложенного умным профессором эксперимента опухоль женщины превратилась в язву. Несчастную женщину отказались перевязывать медсестры. Пауков ежедневно менял ей повязки и не оставлял больную до самого конца — в течение 213 дней. А так как у хирургов руки всегда обнажены по локоть, Пауков, перевязывая язву, подцепил микробную экзему. Хирургию пришлось оставить. И, может быть, в этом и был знак Божий. Ибо продолжай Пауков стоять у операционного стола, мы никогда бы не узнали ни о его цифре, ни о новом направлении в медицине, изучающем, как лечить тех, кто любит выпить.
Введение в морфологию московского пьянства — Вячеслав Семенович, как вы получили цифру пьяниц? — Подсчет пьяниц велся полгода в московской больнице номер шестьдесят три. Это обычная общесоматическая (не наркологическая) клиника. Так вышло, что я как раз получил грант от Московской медицинской академии. Я тут же накупил реактивов, а остатки денег отдал на зарплату лаборанткам больницы. И они в течение полугода брали дополнительные анализы крови и мочи у каждого мужчиныпациента пульмонологического отделения. Нам надо было выявить изменения, подтверждающие хроническую алкогольную интоксикацию организма. Увы, такие изменения обнаружились у семидесяти восьми процентов больных.
— И все эти семьдесят восемь процентов можно назвать пьяницами? — Увы, да. Хронической алкогольной интоксикации без злоупотребления алкоголем не бывает.
— Объясните тогда, в чем суть того, что вы искали и нашли? — Чтобы понять, нужно запомнить ключевое слово — ацетальдегид.
Это крайне вредное для организма вещество, яд. Обычно ацетальдегид образуется в организме только на короткое время как промежуточный этап метаболизма (распада) этанола. Популярно говоря, рюмка крепкого алкоголя, принятая за ужином, к утру должна исчезнуть из организма, превратившись предварительно в уксусную кислоту и воду и не оставив никакого ацетальдегида. Причем — и это важная деталь! — все должно происходить в печени. Иначе, как только ацетальдегид вырывается из нее в кровь, яд превращается в наркотик. Ацетальдегид соединяется с катехоломином и некоторыми белками плазмы крови, и образуется некое морфиноподобное вещество (что такое морфин, очевидно, нет нужды объяснять). Если это происходит, появляется психическая и физическая зависимость от алкоголя и диагноз «хронический алкоголизм». У пьяниц же ацетальдегида в крови нет.
Но зато он в избытке содержится в печени, перенапрягает и разрушает ее, вызывая поражение всех остальных систем и органов.
— Что вы выявляли у московских пьяниц? — Мы изучали эритроциты крови и ряд ферментов, которые обычно в норме присутствуют в организме, но под влиянием частого употребления алкоголя меняют свои соотношения и форму. Например, эритроциты у пьяниц увеличиваются в размерах, теряют округлость.
Совокупность такого рода признаков безошибочно свидетельствует о том, что у больного хроническая алкогольная интоксикация: то есть перед нами человек, который в течение многих лет не может ограничиться одной рюмкой за ужином.
— Много оказалось алкоголиков среди этих семидесяти восьми процентов? — Единицы. Алкоголиков во все времена и во всех странах независимо от экономической ситуации в среднем десять процентов от пьющего населения. Наркологи умеют выявлять их и без тонких биохимических методов. Алкоголики не могут не пить вообще и без алкоголя впадают в реактивный психоз (белую горячку), который может привести к смерти. К хроническим алкоголикам нужно относиться как к больным раком четвертой стадии, то есть неизлечимым , — оказывать им социальную и медицинскую помощь. Но всерьез говорить об их излечении нельзя.
— Подождите, профессор, подождите. Наркологи утверждают, что алкоголизм можно вылечить.
— Наркологи — своеобразные врачи, и сами устанавливают критерии излечимости. Скажем, больной два года не пьет, и наркологи считают его выздоровевшим. А на третий год он запил, и тогда его записывают в «первичные», а потом утверждают: «У нас излечимость восемьдесят процентов». На самом деле всего только трем-восьми процентам алкоголиков, по статистике разных стран, невероятным образом удается бросить пить навсегда.
— Давайте вернемся к вашей цифре. Она что, повествует нам о положении дел в одной московской больнице или отражает ситуацию во всем городе? — Пока не отражает. Но математики-программисты из НИИ вирусологии считают, что с помощью вот такого скрининга можно получить процент пьяниц по всей Москве. Для этого нужно провести аналогичное исследование в течение полугода минимум в трех больницах, расположенных в разных районах города. И даже не нужно брать всех пациентов больниц, достаточно и больных из трех отделений: кардиологического, пульмонологического и гастроэнтерологического. Затем нужно ввести соответствующие коэффициенты, и точная цифра пьяниц в столице будет известна.
У нас, кстати, все готово для такого исследования: кроме шестьдесят третьей больницы (поблизости от проспекта Мира), мы планируем сделать скрининг в шестьдесят первой (Хамовнический район) и шестьдесят четвертой (Черемушкинский район). Это совсем разные районы с разным населением, и картина алкогольного поражения Москвы будет достаточно объективной. Но я заранее вам скажу, что особенных иллюзий питать не надо. В шестьдесят третьей больнице лечатся жители далеко не самого неблагополучного Центрального округа. Тем не менее именно там мы получили такую большую цифру.
Лично я думал, что будет процентов пятьдесят-шестьдесят.
Посвящается пьяницам — Вас могут спросить, профессор: а зачем вам все это? Вы что, хотите испортить мэру и всему городу статистику? — Цифра пьяниц не самоцель. Для них и графы-то в статистике нет.
Я хочу, чтобы все поняли главное: нужно наконец отделить пьяниц от алкоголиков. Для чего? Для того чтобы начать лечить пьяниц, чего никто в мире не делает. Пьянство-то в отличие от алкоголизма излечимо.
Наркологическое заключение об избавлении от алкоголизма носит не медицинский, а социальный характер — удается на какой-то срок разрушить зависимость от алкоголя, пациент перестает буянить и т. д. Но с медицинской точки зрения, эти люди остаются глубоко больными и в конце концов умирают именно от алкогольных поражений органов. Не от желания выпить, а от болезни алкогольной природы.
С общемедицинской точки зрения, человек бывает либо здоров, либо болен. А у наркологов все замыкается на социальном аспекте. Пусть в трех-восьми процентах случаев врач разорвал зависимость, но остались болезни, которые уже нельзя вылечить. Я наблюдал за группой из пятидесяти алкоголиков, которые официально стояли на наркологическом учете. Они бросили пить и не притрагивались к спиртному больше десяти лет. Но все они умерли от последствий своей болезни — алкогольного цирроза печени, алкогольной кардиомиопатии, алкогольной пневмонии, алкогольного отека мозга. Хотя у них уже был разорван этот замкнутый круг зависимости. А наркологи говорят: «Вылечили!» — А что, эти болезни особые, алкогольные? Они отличаются от обычной пневмонии и кардиомиопатии? — Конечно. Ситуацию лучше всего продемонстрировать на примере алкогольной пневмонии, весьма распространенной болезни у злоупотребляющих спиртным людей, причем не только алкоголиков, но и пьяниц. Известно, что пьяницы и алкоголики часто страдают простудными и легочными заболеваниями. Это вызвано тем, что длительное употребление спиртного разрушает печень. Нарушается ее функция, она перестает как следует вырабатывать ряд веществ, из которых в легких синтезируется сурфактант. А он необходим для поддержания натяжения легочных альвеол и вдобавок убивает бактерии.
Нет сурфактанта — легочные мешочки спадаются, эти участки легких не дышат, здесь быстро развивается инфекция, образуются гнойники, и больной погибает от пневмонии. Однако эта алкогольная пневмония развивается не так, как другие. Круппозную, например, мы лечим, а вот алкогольную поди попробуй! Это очень сложно, так как одновременно необходимо очень интенсивно лечить печень. Однако врачи-пульмонологи стремятся избавить больного только от пневмонии, не зная о том, что подлинная причина болезни заложена совсем не в легких. Это врачи, а что говорить о пациентах! Они, как правило, вообще не связывают свое заболевание с алкоголем. То же самое можно сказать и о других подобных болезнях: например, алкогольная кардиомиопатия (алкогольное поражение сердца). Кстати, она является основной причиной внезапной и скоропостижной смерти.
Как профессор Пауков увлекся алкоголем Тут надо сделать небольшое отступление, чтобы понять, почему Паукову удалось сделать свое открытие, ради которого мы вас теперь собрали. Профессор утверждает, что ему помогла паталогоанатомия.
Патологоанатомом он стал не сразу. После дикого случая с посыпанием раковой опухоли сахарной пудрой Пауков ушел в судебную медицину.
Там он, вероятно, сделал бы себе блестящую карьеру, но страсть к науке, которая так жестоко подвела его в начале пути, не оставляла.
Вышло так, что он стал по делам службы захаживать в Патологоанатомическое общество, и там познакомился с выдающимся советским патологоанатомом, академиком Анатолием Ивановичем Струковым. Героем Соцтруда, лауреатом Ленинской премии, человеком, вскрывавшим тело Сталина. В историю медицины Струков вошел еще и как врач, указавший путь к победе над туберкулезом.
Дружба Струкова и Паукова началась с того, что Анатолий Иванович предложил Вячеславу Семеновичу тему для кандидатской диссертации, а главное — новенький чешский электронный микроскоп.
Пауков обдумал тему и возразил Струкову. Он провел с ним серьезный научный разговор, переубедил светило и утвердил свою тему по проблеме сердца.
Тема, которую Пауков отстаивал перед учителем и поначалу никак не связывал со спиртным (он начал с изучения болезней сердца), в конце 70-х заставила его детально исследовать механизм поражения Профессор Пауков провел массу любопытных исследований. Он, например, проследил почти на тысяче белых крыс всю морфологию алкогольного процесса: животных полгода поили чистой и вкусной водкой, а потом детально, под электронным микроскопом, исследовали все последствия метаболизма этанола в их организмах.
Крыс спаивали и до Паукова. Но при этом все исследователи пытались довести их сразу до алкоголизма, как будто не хватало человеческого материала для изучения. А Пауков смоделировал на животных все, в том числе и ранние стадии алкогольной болезни. Получился настоящий социум, в котором были крысы-трезвенники, крысы-пьяницы и крысы-алкоголики. Были также особи, погибшие от сверхдоз алкоголя, которые им вводили для изучения острой интоксикации. И вот еще к какому выводу пришел Вячеслав Семенович.
Среди крыс есть много и мало пьющие. Очевидно, это регулируется активностью печени — сколько она может вообще переварить этанола. В отличие от человека пьющая крыса руководствуется не разумом, а своим физическим состоянием. Зачастую человек чувствует, что он уже пить не может, уже язык у него не шевелится, а все равно наливает. У крыс такого нет. Крыса как только почувствует себя плохо — перестает пить.
Вымирающий диагноз Пора оставить проблемы пьянства животных и вернуться к сугубо человеческим делам.
— Профессор, после того что вы сказали мне, напрашивается вывод: медицинская статистика, учитывающая алкогольные заболевания, полностью недостоверна.
— Да, это так. Статистика заболеваний инфарктом миокарда достаточно достоверна, онкологическая — тоже. Что же касается алкоголизма, то, судя по статистике, подобного недуга у нас в стране скоро не будет вообще.
— То есть? — Диагноза «алкоголизм» врачи боятся, алкоголик — это пария.
Раньше его милиционер просто брал и отводил к наркологу, и тот ему ставил диагноз — деваться было некуда. Сейчас люди, у которъга проблемы с алкоголем, стараются лечиться частным образом. Чтобы такие больные были учтены статистикой, им нужно пить недели две — по литру-полтора в день, потом угодить в общесоматическую больницу со скачками давления и болями в сердце. И только если в больнице начнется белая горячка, вызовут нарколога, который и поставит больному диагноз «алкоголизм». Если же обошлось без белой горячки и нарколога, то пациент считается гипертоником или, скажем, страдающим ишемической болезнью сердца. Но я-то делаю вскрытия. Я же вижу истинную причину смерти — алкогольное поражение органов.
— И каков тогда ваш диагноз? — Если нарколог не поставил диагноз «алкоголизм» или больной не стоял на учете в наркодиспансере, то мы витиевато излагаем, что это «кардиомиопатия этаноловой этиологии». Хотя прекрасно понимаем, что нужно писать прямо: «алкоголизм, алкогольное поражение сердца». Но по закону мы не имеем права без наркологов записывать такие слова в официальный диагноз.
— Это что за закон, на который вы ссылаетесь? — Закон о психиатрической службе. Он принят еще бывшим Верховным Советом. По этому закону терапевт или врач другой специальности, кроме психиатра (нарколога), не имеет права поставить человеку диагноз «алкоголизм». Этот правовой акт был принят на волне борьбы за права человека, но, как часто у нас бывает, вместе с водой выплеснули и ребенка.
Как лечить пьяниц — Вячеслав Семенович, вернемся к чисто медицинской стороне дела. Как вы вообще представляете себе лечение пьяниц? Какие у них шансы на выздоровление? — У пьяниц, в отличие от алкоголиков, изменения внутренних органов, вызванные этанолом, обратимы: в результате лечения функции органов восстанавливаются. Это показали наши почти двадцатилетние исследования, в том числе эксперименты на животных. Известно, что алкоголь поражает все системы и органы. Мы уточнили, что непосредственной причиной смерти становится алкогольное поражение печени, сердца, легких или головного мозга.
— Боюсь, читатель не оценит важности этого уточнения.
— Чтобы оценил, приведу пример. У пьяниц (и, разумеется, у алкоголиков) часто бывают поражены половые органы, что ведет к импотенции. От этого не умирают, хотя, конечно, расстраиваются. А вот от поражения даже одного из упомянутых четырех органов можно запросто расстаться с жизнью.
— Ясно.
— Это важное уточнение позволило нам проследить в деталях процесс, который мы описываем как «каскадное поражение внутренних органов по принципу порочного круга в результате злоупотребления алкоголем». В организме нет хаоса — все взаимосвязано. И хотя мы говорим отдельно об «алкогольной болезни сердца», об «алкогольной болезни печени» и т. д., правильнее вести речь вообще об алкогольной болезни. Она развивается со стадии острых повторных алкогольных интоксикаций, переходя в пьянство и заканчиваясь алкоголизмом. Это наше представление легло в основу морфологии пьянства, нового медицинского направления, уделяющего основное внимание лечению людей, находящихся во второй стадии алкогольной болезни — пьянства. Ранней, а потому излечимой.
— Чем отличается подход к проблеме у вас и у наркологов? — Наркология выделилась из психиатрии уже двести лет назад, но выявлением и лечением пьяниц никогда не занималась, потому что у пьяниц нет психических расстройств. Употребляющие алкоголь люди, которых большинство и от которых исходит основное социальное зло, оказались никому не нужными больными. Мой подход к проблеме пьянства и алкоголизма основан на соблюдении главного общемедицинского принципа: раннее выявление болезни — раннее лечение с лучшими результатами. Начнем лечить пьяниц — рано или поздно не будет и алкоголиков. Ведь все алкоголики проходят стадию пьянства.
— И кто будет лечить пьяниц — наркологи? Которых пьющие люди избегают до последнего момента? — Если у пациента нет зависимости, то есть он не алкоголик, но у него есть соматические заболевания (сердца, легких, печени и пр.), то его лечит терапевт. Многое в этом направлении сделано в шестьдесят первой, шестьдесят третьей и шестьдесят четвертой больницах. В том, что предложенные нами принципы и подходы верны, мы уже имели возможность убедиться. Доценты П. П. Огурцов и В. А. Сергеев в своих докторских диссертациях разработали методику лечения алкогольных поражений сердца и легких; применили их на практике в кардиологическом отделении шестьдесят четвертой больницы и пульмонологическом отделении шестьдесят третьей больницы (той самой, где получили цифру пьяниц). Они добились хороших результатов.
Они проводят таким больным дезинтоксикацию. Обычно этой процедуры не делают — зачем у кардиологических и легочных больных выводить этанол? А вывести его совсем непросто. Этим обычно занимаются в наркологических больницах, но там другие методы. И лечить алкогольную интоксикацию нужно несколько по-другому, чем, скажем, обычную очагово-сливную пневмонию.
Дальше мы пытались продолжить работу во всех трех больницах.
Врачи, особенно молодые, заинтересовались, мы дали им научные темы, но провернуть всю эту махину оказалось сложно. Чтобы вести научные исследования в больницах, нужно заинтересовать заведующих отделениями, лаборантов. Никто, конечно, не противодействует, но все перегружены основной работой, нужна дополнительная оплата.
А пока мы обосновали только контуры этой работы, и сейчас нужно разрабатывать частности, иначе нельзя лечить.
— Если бы вы нашли деньги, каких практических результатов можно было бы ожидать? — Как видите, уже сейчас есть возможность диагностировать, вопервых, пьянство, а во-вторых, момент перехода пьянства в алкоголизм. Причем можно создать средства самодиагностики — доступные и быстрые, такие, чтобы каждый пьющий человек мог самостоятельно ими пользоваться. Нечто вроде того, что делают для диабетиков. Затем можно создать лекарство, «сжигающее» ядовитый ацетальдегид. Это все реально. Надо разрабатывать терапевтическую и психиатрическую симптоматику пьянства, методы лечения хронической алкогольной интоксикации. Нужно разрабатывать методы стимуляции метаболизма этанола, чтобы не появлялся ацетальдегид.
Необходимо научиться определять в крови ацетальдегид на ранних этапах недостаточности печени, пока он еще не образовал морфин.
Может быть, в будущем можно научиться разлагать морфиноподобные вещества и снимать зависимость от алкоголя не только методами, разработанными в психиатрии и фармацевтике.
— Вячеслав Семенович, давайте вернемся к вашей цифре. Дело даже не в том, сколько окажется пьяниц во всей Москве после повторного скрининга и расчетов математиков — семьдесят восемь процентов или в два-три раза меньше. Логика диктует создание для больных, оказавшихся в числе семидесяти восьми процентов, специализированных клиник.
— Главное — передать проблему пьянства в руки терапевтов и лечить пьяниц в обычных больницах. По существу, необходимо перестроить всю систему организации помощи больным, страдающим хронической алкогольной интоксикацией. Только так можно справиться с народным недугом. Я нашел полную поддержку Минздравмедпрома. По распоряжению первого замминистра А. М. Москвичева, мы начали создавать отдел по профилактике и лечению алкогольной болезни. Нашли место для отдела в Центре профилактической медицины (ЦПМ), директор которого член-корреспондент РАМН, профессор Р. Г. Оганов. У ЦПМ большое здание в Кривоколенном переулке со своей клиникой. Планировали вести работу на базе трех уже извест-ных вам больниц плюс взять то небольшое количество больных, лечащихся в клинике ЦПМ. Все есть: больницы, кадры всех уровней, включая профессуру.
Я благодарен за помощь моим сподвижникам по алкогольной тематике — профессорам Моисееву, Кахновскому и Ананченко, ведущим исследования в трех упомянутых больницах, а также всем моим ученикам, уже докторам и кандидатам наук. Хочу выразить признательность и ученым-психиатрам — профессору Краснову, академикам Морозову и Жарикову.
Не хватает только денег. Хотя деньги нужны небольшие. А еще нет понимания со стороны московского правительства.
Пить понемногу можно и нужно — А какой вам видится профилактика пьянства? — Нужно научить врачей-терапевтов определять для больных алкогольной болезнью индивидуальный режим потребления спиртного.
— Минуточку. Вы хотите сказать, что пьяницам не обязательно полностью отказываться от алкоголя? — Да, в отличие от алкоголиков, условием лечения которых является полный отказ от спиртного. Пить — это, вероятно, естественная потребность человека. Этанол в норме содержится в организме. В небольших дозах — до тридцати — пятидесяти миллилитров алкоголя в день — он даже полезен, потому что препятствует образованию атеросклеротических бляшек в сосудах.
Естественно, мера у каждого своя. Я знаю немало примеров, когда человек пьет всю жизнь и помногу, но при этом не становится алкоголиком и часто умирает в преклонные годы, сохраняя высокий социальный статус. На самом деле «умение» пить, равно как и «неумение», обусловлено свойством печени вырабатывать фермент — алкогольдегидрогеназу (АДГ). Это весьма полезное вещество, от него зависит способность организма усваивать этанол. Такая функция печени передается человеку по наследству — от мамы с папой — и никакими тренировками не развивается. У одних печень вырабатывает много АДГ, и они пьют много, не становясь алкоголиками. Большинство, к сожалению, перебирают свою естественную норму, перенапрягают печень и ее АДГ, что в конце концов приводит к потере важных функций печени и к появлению в крови ацетальдегида.
сердце — И как же пьющему человеку выяснить свою научно обоснованную норму? — Любой терапевт, если обучить его методике, в состоянии определить норму для конкретного больного. Нужно сделать несколько относительно несложных биохимических тестов, после чего врач может сообщить пациенту его норму. А тот дальше сам решит, как распорядиться отпущенным ему ресурсом алкогольдегидрогеназы.
— Эти биохимические тесты применяются в России? — Да, но для других целей, и в широкой медицинской практике не используются.
Как живет профессор Пауков Паукова ценят в Европе — Боннский и Гейдельбергский университеты регулярно предоставляют ему свои лаборатории с новейшим оборудованием, которого нет в Москве. Он — заслуженный деятель науки России. У Паукова 8 книг и около 250 научных работ, под его руководством написаны 20 докторских и кандидатских диссертаций. Он — академик Академии естественных наук.
Это очень солидная организация, раньше ее называли профессорской академией.
Еще Пауков очень ценит свою 35-летнюю преподавательскую деятельность в Московской медицинской академии имени Сеченова, где последние 17 лет возглавляет кафедру патанатомии.
Живет профессор всю жизнь на одну зарплату. Раньше профессора получали на руки 420 рублей, теперь — да здравствует постоянство! — столько же, только в долларах, если пересчитать неудобоваримые миллионы, которые часто задерживают. Больше государство ничего Паукову не дало. Кооперативную квартиру он оплатил сам, а первую машину ему, заядлому автомобилисту, подарили зажиточные братья — председатель колхоза и директор совхоза. Вот так и живет профессор: поздно ложится, рано встает и всюду успевает.
Социальный эксперимент профессора Паукова Отчет о своей цифре Пауков аккуратно направил в академию, а сам отправился по инстанциям — просить деньги на лечение больных. И тут выяснилось, что цифра его никому не нужна и что зря он, оказывается, столько лет старался. Профессор не питает иллюзий и понимает: нельзя всерьез говорить о борьбе с пьянством и алкоголизмом, пока не появилась общественная потребность в таковой. Но большинство общества, как блистательно доказал профессор Пауков, уже мается хронической алкогольной интоксикацией. Тотальное раздвоение.
Чем закончится эта история? Ее, разумеется, допишет жизнь. Возможно, будущие исследователи отметят, что жил в Москве профессор Пауков, который на рубеже тысячелетий поставил смелый социальный эксперимент — предложил пьющей нации проспонсировать морфологию пьянства.
Но поскольку всякий рассказ полагается чем-то закончить, то я предлагаю журналу «Столица» наградить Паукова знаком «Доброе сердце». Во-первых, Вячеслав Семенович — добрый человек. А вовторых, хорошо бы присудить эту награду решением не редколлегии журнала, а горожан. Любопытно все-таки: сколько голосов получит исследователь морфологии пьянства в России? АЛЕКСЕЙ ЛУЖБИН, фото АЛЕКСЕЯ ФЕДОРОВА
От редакции Предложение интересное. Если читатель помнит, речь идет о знаке «Доброе сердце» из белого и желтого золота, который учредил наш журнал и регулярно вручает москвичам, бескорыстно сделавшим городу приятное. Обычно решение о вручении «Доброго сердца» принимает редколлегия. Но сейчас, похоже, нам потребуется мнение населения. Того самого, для которого старается профессор и выходит журнал «Столица». В связи с этим у нас к вам просьба — напишите о своих ощущениях. То, что сделал для Москвы профессор Пауков, явно не должно оставить людей равнодушными. Мы ждем. От вас теперь зависит, как нам поступать дальше.
Журнал «Столица», номер 09 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 11
Номер Столицы: 1997-09
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?