•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Лечение до последней капли крови

Игоря Мартынова, прославленного заместителя главного редактора «Столицы», в последнее время что-то повело на почве здоровья. Сам ходит бодрый, щеки румяные, глаза горят, впечатление такое, как будто его только что родили и сейчас он закричит, описается и смело возьмет грудь. Но тем не менее все время пишет про здоровье. Недавно воспел лечение импотенции в условиях демократии, теперь обнаружил в Москве новую медицинскую тенденцию. Заключается она в том, что горожане ковы полюбили лечиться насмерть, до последней капли крови, и сразу от всего. Мало того. Появилось неимоверное количество специалистов в этой области человеческих познаний. Они лечат московскую ангину лягушками, близорукость — приседаниями, а геморрой — эмалированным бидоном. Беспрецедентный Мартынов лично встретился с лучшими героями нетрадиционного медицинского фронта, на котором выживает сильнейший. Вот статья о них. Читатель, береги себя! Общие положения Против этого не попрешь. Как только у человека появился какой-никакой организм — руки, уши, тазобедренный сустав, — ему надо что-то с этим делать. По сто раз на дню вопрос к туловищу: как ты там, милое? Все ли железы выделяют? Довольно ли давления? Или, как ленивая овца по косогору, уже по дряблой вене ползет тромбофлебит? Что скажет печень, если обдать ее с изнанки сорокаградусным контрастным душем? Всосет по старой дружбе или ультимативно предъявит цирроз? Тревожат и другие органы, у кого они есть... И каждый раз, замачивая с вечера носки, человек клянется организму: завтра же пойду и сдам все анализы! Завтра же перехожу на здоровье! В этом москвич почти не отличается от человека. Есть только «но»: времени на здоровый образ жизни у него в обрез, цигель-цигель. Отсюда задача — лечиться резко, экстерном, сразу ото всего. Нам важнее скорость, чем результат! Да, мы знаем, что пропасть близка, летальный исход возможен! Да, радикальное лечение порой почти неотличимо от суицида! Но безумству храбрых поем мы песню! Мы, как Гастелло, отстегнув последние ремни, пикируем на полное и беспощадное оздоровление.

Достаточно пролистать любую газету объявлений, и тенденция встанет в полный рост: Москва неизлечимо заболела здоровьем.
Коррекция человеческого фактора... Снятие родовых заклятий... Тюнинг щитовидной железы на бизнес... Не все из нас дожили до столь целительных времен после гербалайфа.
О, гербалайф! Агенты на каждом метре, око их недремано, «Хочешь похудеть — спроси меня!». Попробуй такого не спроси! Под прицелом не только толстые — на мало-мальски дородную талию бросаются скопом, насильно окуная в медицину. Так из Москвы исчезли тела, достойные Рубенса либо завтрака на траве. Гербалайфисты обстругали сибирскую кошку, жирок искали, а после гнались в метро за беременной.
С постамента сбежала упитанная лошадь князя Долгорукого, все овальные попрятались, последний был замечен на балконе заморской амбассады, он ел запрещенную ватрушку, пользуясь дипстатусом, а вдоль забора, еле сдерживаемые ОМОНом, бушевали фаны гербалайфа, ярясь на лишний вес, как на Салмана Рушди.
Но гербалайф — цветочки, анютины глазки по сравнению с тем, что нас подстерегает в 1997-м оздоровительном сезоне.
Они не дают клятву Гиппократа. Они не заводят медицинских карт и не берут анализы в пробирку. Они не выписывают бюллетени. Они приходят сами и властно говорят: «Лечись!» Нетрадиционные эскулапы. Экстремисты от медицины.
Я горд: жизнь подарила мне личные встречи с лучшими из них.
Стасик Он попался мне на «Белорусской», руководил какой-то фурой с задорной маркировкой по борту — «Валдайские яйца». От природы круглолиц, он отпустил норвежскую бородку с баками и стал совсем похож на герб Советского Союза. Коротко разъяснил, что валдайские яйца — дело прибыльное, но все же основное для него теперь — дремучее знахарство. Именно так — дремучее.
Путь Стасика в народную медицину был не без извилин. Сначала он по линии ЦК ВЛКСМ конвоировал делегации советских пионеров в различные Соединенные Штаты.
Потом он первым случил Москву и москвичей с бурятским шаманом Ютунбаем Серебряным, с каковым прошелся карательным рейдом по столичным кинотеатрам, не оставив после себя ни одного хворого.
Ютунбай на сцене хохотал, бил в бубен и без халтуры, с глубинкой, приседал. А Стасик же, наоборот, ровной нотой выл в микрофон. И все были вполне довольны, пока на одном из сеансов шамана внезапно не опознала его, шаманова, б/у жена. Ютунбай оказался совсем не Серебряным и даже не Ютунбаем, а традиционным подмосковным корейцем из Электростали, к тому же злостным уклонистом от алиментов.
Стасик переключился на привороты. Он обслуживал теперь женщин, животоскующих от недостающего внимания со стороны мужей и мечтающих путем ворожбы то внимание вернуть. У Стасика под столом стоял ящик с водкой, причем даже не «кристалловского», а чаще всего осетинского, технического разлива. Выслушав женские слезы, Стасик выдергивал из ящика бутылку и говорил всегда на «ты»: — Вот тебе водка. Водка не простая, заговоренная. Ты сегодня мужу налей два стакана. Ну и закуску, само собой. Картошку пожарь, мяска. Поняла? — А подействует ли? — волновались печальные жены.
— Два стакана сказал! Видимо, каким-то образом действовало, потому что вторично женщины не приходили за исключением лишь одной. Но ее визита оказалось достаточно, чтобы Стасик перепрофилировался. Шрам от удара водочной бутылкой по черепу Стасик теперь демонстрирует как стигмат, как наглядный пропуск в знахарство.
S шел на знахарскую базу вдоль зоопарка.
Зебры, лошади Пржевальского, очковые медведи выглядели, как всегда, получше людей.
Все-таки отсутствие разума есть огромный плюс животного: ипохондрия ему недоступна.
Стасик занял собой бывший красный уголок микрорайона, почти ничего там не тронув, потому что при свечах все равно ни зги.
Пациенты подобрались молодые, опрятные, бодрые, с румянцем в три ланиты. Дремучий знахарь вышел в шинели под Николая Второго, а папироса в мундштуке лишь усиливала сознательное сходство.
— Сегодня расскажу, отчего люди рано умирают, всегда болеют и не знают причин своих недомоганий.
Умирающие люди готовно распахнули органайзеры.
— А все оттого что пуповину перегрызли.
Струя не проходит куда надо, ток не бьет. А человек-то из почвы растет. Окопайтесь, хотя бы по пояс, в землю с помощью саперной лопатки — сразу почуете прибой недр. Так лее полезно полтора часа в сутки постоять крепко, пошукшински обнявшись с березой — густой тонус гарантирован. Рекомендую ежедневно по пятнадцать минут сидеть рядом с грибами, лучше всего — рядом с подосиновиками. На крайний случай — в кучке с боровиками. Грибница излучает повышенную панацею.
— А зимой куда нам? — Зимой ходим по птичьему следу на снегу, по крестикам! Четко соблюдая траекторию следа, ходим! И насчет ангины... Вчера открыл новый способ излечения. Близко ко рту больного подносим большую лягушку и заставляем больного дышать прямо на нее.
От этого сердце лягушки начинает часто биться, и уже спустя восемь минут больному легче. Лягушку отпускают, она делает два-три прыжка и умирает, выделяя напоследок экологически чистую энергию, а больной через это выздоравливает полностью.
— Станислав Романович, обещали нас обучить скоростному избавлению от геморроя! — напомнил кто-то того возраста и вида, в каком этого знать не положено.
Но Стасик не мешкал с рецептом: — Взять невысокий железный бидон. На дно его опустить сильно разогретый на огне кирпич, насыпать мелко нашинкованную колючку, какую в Персии кушают верблюды.
Когда начнет дымить и гореть, то сесть на бидон, чтобы получить дымовую ванну и продолжать по мере надобности.
— А где ее взять-то, персидскую колючку? — спросила меня шепотом ближайшая дама.
— В Персии? — предположил я.
— А где она теперь, Персия? — Да... — ответил я максимально уклончиво.
Смысл дремучего знахарства приоткрылся мне: главное — увлечь пациента. Главное — поставить перед ним невыполнимую задачу. В поисках персидской колючки забудется причина поиска. «Лечение ради лечения» — девиз Стасика. Бегать трусцой — непрестижно. Крутить педали тренажера — скучно. Да и некуда. То ли дело — зарыться в Родину по пояс. Воссесть на раскаленный бидон. Или в компании подосиновиков.
Это привлекательно, молодежь тянется к Стасику.
Растет в Москве численность валдайских яиц.
Афанасис Тракипедула Тракипедула прибыл в рамки Садового кольца с вечнорастущего острова Крит, из-под гористого Ираклиона, где люди до сих пор не знают, что такое близорукость и стенокардия. Прибыл не один, но с «критской диетой», которую по-миссионерски бурно насаждает в столичных офисах. Тракипедула, хотя и аттестуется критянином, но говорит на том одесском диалекте, на котором король Беня Крик составил послание коммерсанту Эйхбауму: «Мосье Эйхбаум! Положите, прошу вас, завтра утром под ворота на Софийскую, 17, двадцать тысяч рублей. Если вы этого не сделаете, так вас ждет такое, что это не слыхано и вся Одесса будет о вас говорить. С почтением, Беня Крик».
Примерно по той же схеме Афанасис Тракипедула пропагандирует свою диету, у которой и без того вполне радужные перспективы, особенно здесь. Большая радость наблюдать Афанасиса в деле: — Или ви родились с детства шутником, или это с вами стало постепенно, по мере жизни? Що ви себе думаете, що эти куриные сосиски пучком и дальше можете себе позволять до самой старости? А старости не будет! Я вам так скажу: зажигайте керосин, давайте дробь, это смертельный номер. Не боже мой, а Кармен Визе. Ви знаете, що будете иметь за эти сосиски? За эти американские индейки, которых видал Валерий Чкалов, пролетая над Северным полюсом? У которых заместо мяса вечная мерзлота? Ви за это будете иметь инфаркт и язву, ни больше ни меньше. Я не хочу, щоб ви фигурировали собой в этом скверном анекдоте. Нет, я не собираюсь вас знакомить с подвижниками князя Иордаки или с гречанкой, которую целовал лорд Байрон. Я не в первый раз появился на свет, я знаю, що надо живым людям, щоб они и дальше такими были по возможности. Я говорю вам: критская диета. Два хороших литра красного вина ежедневно! Ви начинаете уже до завтрака, когда ленивые подагрические патриции еще только разогревают свои шестисотые саркофаги, щоб ехать на сеанс бассейна с хлоркой.
Ви випиваете фужер до завтрака, во время и после, потому що — завтрака не будет! Ни обеда, ни ужина, ни другой еды. Два литра красного вина, и это все! Теперь смотрите в меня, критянина, и слушайте, що я говорю.
Що такое сердце и где оно находится — люди на Крите узнают далеко за сто лет и то только для того, щобы на правильную сторону приколоть почетный значок «Старейшина острова». Из наших желудков можно делать двигатель внутреннего сгорания для запуска каких угодно монголов в космос. Инфлюэнция нас даже не касается. А почему?! Потому що — два литра красного вина! В доказательство Афанасис размахивает прочно заламинированными результатами последних замеров Всемирной организации здравоохранения. Действительно, инфарктов на душу населения на Крите меньше всего. А чемпионы же — изобретатели гамбургера, куриной сосиски и кока-колы.
К финалу проповеди Тракипедула обычно гальванизируется: — Зачем, зачем ми, диетологи, сажали народы на диету, я спрашиваю? Они страдали, как цуцики! Ми ридали на конференции. Дайте людям покушать! Гусиные жиры, кровяную колбаску, свининку — это же такая польза! И два литра красного вина! И Афанасис Тракипедула достает контракты на поставки критского вина в Москву: — Алле-опт!!! Владимир Иванович Чижик Я готов его слушать часами, как Лев Толстой — Гольденвейзера, как старик Эккерман — старика Гете, как песню о Нибелунгах, лежа на кушетке под чижиковыми акупунктурными иголками. Иголки еще ладно, могло бы быть, как с другими пациентами, которым Чижик прижигает точки толстой кубинской сигарой.
Когда его красный двухместный «додж», купленный по дружбе у канадского атташе, делает всех — до следующего светофора, я понимаю, что Владимир Иванович столь же неудержим в своем наступлении на человеческий организм. Владимир Иванович, впрочем, выделяется из среды коллег своей врожденной способностью испытывать собственные научные открытия сначала на себе.
Мы познакомились, когда он был под сильным впечатлением от шоколадной диеты, которую применил для искоренения алкоголизма. Где-то два приблизительно месяца Чижик ничего не ел, кроме черного шоколада. До него жить на шоколаде удавалось только космонавтам на околоземной орбите. Шоколад, как выяснилось, не случайно берет свое происхождение от какао-бобов, то есть от той же коки, то есть от наркотического, в общем-то, растения. Если в больших количествах, ни с чем не смешивая, потреблять шоколад, то он дает абсолютно тот же эффект, что и алкоголь, с которым борется. Но при этом не вызывая ни малейшего привыкания.
Долгое и обильное поглощение шоколада натолкнуло Владимира Ивановича на мысли о диабете. И с ним Чижик решил расправиться столь же раз и навсегда.
— Понимаешь, полтора десятка столовых ложек сахара натощак — и с диабетом что-то происходит! Сначала организм впадает в панику, потом, затаившись, думает, как ему выжить, а потом включает последние защитные ресурсы. Неделя сахарной атаки — и диабет как рукой снимает! Понимаешь, Игорь... — Владимир Иванович машет куда-то на соседние комнаты, где на других кушетках лежат пациенты, — так почему-то повелось, что якобы есть безнадежные больные. А их нет, безнадежных. Не только все излечимо — рак, СПИД, диабет, — но все излечимо любым способом. Совершенно не важно, что я буду с больным делать. Организм — это саморегулирующаяся система. Надо только это организму объяснить, что все само собой утрясется, наладится, обойдется.
— Но ведь не всегда обходится? — Понимаешь, значит, плохо организму объяснили, значит, не убедительно. Поэтому я практикую метод первого удара — ты бьешь по организму, загоняешь его в угол, даешь ему понять, что на нем свет клином не сошелся.
Есть, мол, и другие варианты. Но только ты с ним так обходишься, чтобы он понял, что ты готов идти до конца, до последнего патрона.
Вот она, шоковая терапия! Надо, чтобы процесс лечения стал для организма кошмаром, мором, истязанием! Тогда организм в следующий раз еще подумает, стоит ли ему болеть! Понимаешь, самое полезное для здоровья — это тяжелая болезнь...
Нам всем можно было бы выдернуть чижиковы иголки изо всех ноздрей, поскольку все равно бутафория. Но я не стал. И вам не рекомендую.
Я решил пройти этот путь вместе с моим городом и народом до конца.
До полного и необратимого выздоровления!
ИГОРЬ МАРТЫНОВ
Журнал «Столица», номер 09 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1997-09
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?