•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Кризис нам к лицу. А зори здесь тихие... И вечера

И файф-о-клоки. И все тише, тише и тише! И все ближе к черте города! Буквально на реке Москве, наводя ботанический ужас, вдруг зацвела кувшинка, невиданная здесь с тринадцатого года.
Если так пойдет, скоро и Москва будет чище всех. Что для этого нам нужно? Пустяк. Кризис производства! Полная остановка промышленности! Ступор машиностроения! Вот подмосковная река Ока. С нее пример надо брать! Та самая, которой давеча детей пугали как главным ядохимикатом. Уже три года, как на Оке заглохло производство. Подольский конденсаторный... Каширский электролизный... Орловский мотострелковый... Стоят! Нет сбросов! И рыба с брюха благодарно перевернулась на плавник! Ока забыла, что такое пароходы и вообще мотор. Солярка кончилась. Такой Оку не видел даже Бунин...
Когда мы взводом столичных пилигримов прибыли оттянуться на Оку, в Пущино, все молили об одном. Только бы кризис продлился! Только бы упадок выстоял! Только б дядька Черномор не дал кредитов на промышленность! Будет тогда леди Макбет Мценскому уезду, карась пруду, и стерлядь на кукане, и боровик в лесу. Только б не было горючего — управимся на веслах! На них мы переплыли на другие, заповедные, берега — и не вернулись.
Нас сразу возлюбила живность, которой расплодилось на десять зоопарков. Дикий кот Дрысь, пришедши с кукурузы, стрельнул у нас «Мальборо», приняв за валерьянку, а после, обнаглев, упер стратегическую шашлычную свинину. Бросились в погоню — нарвались на кабанов.


Но кабанов отвлек на себя дикий козлик Жора — он давно крутился возле нас с зоофилическими наклонностями, приглашая поступить с собою так, как поступали с козликами древнеримские патриции, но Жору постигла скорбная участь всех извращенцев. Его задрали нетерпимые кабаны. Женилка Жоры, издав колоратурное сопрано, ушла под клык.
Ого! Даже фауна здесь морально очищается! Лежим, значит, опутаны ужами, как лаокооны, у ног плещется карп, сом, лещ. Травы гнутся нам в пояс! И ни души! Здесь объявляется такая мощность в организмах, что согласны только на что-то первобытное, в лугах, меж диких бальзаминов, ромашек и речных купав.
Здесь тянет соответствовать земле. И люди соответствуют! Половина их, пущинских магистров биологии, уже убыла отсюда в USA, но только лишь затем, чтоб, возвращаясь в отпуска, острее чувствовать охоту, рыбалку и локоть Родины. Те, что пока не уехали, ведут размеренный селянский быт на свежем воздухе — институты все равно закрыты, зарплаты нет, да они ее не так уж и хотят. Кормятся очищенной рекой. Спасатель Валера, в прошлом если не профессор, то наверняка доцент, весь день теперь на веслах, как Хемингуэй на Кубе, в спасательном своем баркасе отплывает в тихую заводь, расчехляет ноутбук и мозгует вдосталь — в октябре с докладом его ждут студенты в Бостоне.
То, что принято считать руинами и гибелью державы, — земле только кайф и возрождение. Кризис ей к лицу! Она давно просила не засорять производством среднерусскую нейтральную полосу! Это чуткая мембрана небес, здесь боги любят пробежаться босиком по росе! По Жуковке... По Петрову-Дальнему... По Александровке! Когда заглохнут окончательно гиганты, будет нам и воздух, будет и сверчок! На подступах к Москве такая благодать, как будто война кончилась. Это и была война — земли и населения. Мы пока что проиграли.
Земля забила болт на наш прогресс. Затушила фабрику, заткнула трубу, разогнала пролетариат по дачным делянкам. У земли передышка, отпуск, менопауза — ренессанс.
Дышите глубже, страна родная широка, как никогда!
ИГОРЬ МАРТЫНОВ
Журнал «Столица», номер 08 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-08
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?