•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Песни проросшей пшеницы

По-женски обиделась погода на мою критику, признала ее неконструктивной — мол, и фригидная, и одинокая, и разочарованная в жизни. Но когда это было, чтоб в конце мая — 10 градусов по Цельсию, чтоб за два дня до официального старта лета — град, чтоб листья тыквы на грядках сворачивались в коричневые рожки от ночных заморозков? В квартирах работают электрокамины, няньки в яслях не успевают менять носовые платки. Москвичи ходят бледные, как голландские мороженые куры, и спасаются на теплых островах.
Погода оплакивает майскими ливнями свою печальную судьбину, а тем временем планы вынашивает, как бы в девках не засидеться. Все-таки она прихорашивается, гардероб перетряхивает, предпринимает последнюю попытку выйти замуж. Расклеивает на столбах объявления: «Интеллигентная москвичка, многодетная мать, с вредными привычками, но без комплексов, немолодая, но иногда привлекательная, без финансовых и жилищных проблем, но с большими запросами хочет найти спутника жизни».
Ждет, кто откликнется. Вот уже и потеплела, расслабилась, улыбнулась в июне солнышком, голубые тени на небе раскинула, яркой помадой подкрасила рассветный горизонт. Стоит на ветру, придерживая подол зеленого сарафана, как Мерилин Монро. Эротика вулканического происхождения в духе Набокова сменяется приторной, слащавой, в стиле Эдуарда Тополя. Прохожие оборачиваются. Некоторые даже делают неприличные предложения. Но ей хочется чистой и бескорыстной любви. Все остальное уже было.


Смоталась на рынок, приготовила вегетарианский ужин из песен брачующихся дроздов, проросшей пшеницы и хмельного вина поздних паводков. Плевать, что в доме не наточены ножи, зато уютно и тепло.
Раскрыла окно в июнь, застелила постель тополиным пухом. Но так все никого и нет.
Гуляют по бульварам парочки, живет город своей эгоистической жизнью, принимая от погоды щедрые кредиты. И вдруг звонок. Хватает телефонную трубку: «Да, здравствуйте, нет, не аптека...» Вот так всю жизнь: ждешь, а тут просто ошиблись номером... «Но я могу помочь. Головные боли? Бессонница? Суицидальные попытки? Ах, алкогольная зависимость... Почти как у меня. А может, мы созданы друг для друга?» На том конце провода сомневаются.
Сомнение — самая пошлая вещь на свете. Вот почему мужчины любят стерв. Они никогда не сомневаются, они всегда знают, чего хотят, и добиваются этого путем компромиссов. В трубке гудки, а в сердце только то, что умирает последним. Надежда.
Но ведь все обратили внимание, что стало теплее, что лето началось, что эти долгожданные 25 на градуснике. Можно загорать и даже купаться. Цветет сирень и прочие атрибуты летней Москвы. И воздух свеж, как душа после причастия. Неужели так и не поняли, что все в этом мире бывает только взаимно? Критикуете — получите грозу и ненастье. В ответ на проявленную доброжелательность — может возлюбить и согреть.
Погода тяжело переносит безразличие и бестактность. Только телефон молчит, и почтовый ящик пуст, как пачка из-под сигарет. Не нужна никому женщина с трудным характером и темным прошлым.
А может, причина временного поражения банальна — просто объявление было составлено некорректно, без учета рыночной конъюнктуры? И все изменится, если появится другая заявка на удачную личную жизнь. К примеру: «Одинокая москвичка, готовая на все, даже на редкие встречи на своей территории, ответит взаимностью... Адрес: город Москва, до востребования». Будем ждать результатов.
ОЛЬГА ПЕСКОВА
Журнал «Столица», номер 08 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 1
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?