•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Дневник неудачного восхождения на Мак-Кинли

Артур Тестов — из Рязани. Там все его знают, там у него родня, друзья юности и детства. Но от родни и прочих рязанских соотечественников Тестов отличается тем, что время от времени покидает родимый город и отправляется испытывать судьбу. Он, в частности, уже прошел пешком 900 километров через Каракумы, собирается теперь гибнуть в Большой Песчаной пустыне в Австралии.
В декабре 1996 года Тестов уже чуть не погиб на горе Мак-Кинли на Аляске, на которую пытался взобраться. Нам оно надо? — подумали мы. Оно нас касается? И решили, что все-таки касается. Ну и пускай Тестов — человек рязанский. Зато он сумасшедший совершенно по-московски. К тому же, в этом восхождении на Мак-Кинли с Тестовым вместе был москвич Андрей Исупов, который отморозил ноги и не смог помочь товарищу в самый драматический момент. В результате Тестов до вершины не добрался. Неудобно получилось.
Надо как-то перед альпинистом оправдаться. Так что теперь печатаем его дневник, который он вел на Аляске. Надеемся, это хоть как-то поспособствует гражданину Рязани, поскольку в декабре этого года он опять собирается лезть на Мак-Кинли по еще более сложному маршруту.
13 декабря мы прилетели в Анкоридж, столицу Аляски.
До этого я три месяца обменивался факсами со старшим рейнджером (спасателем) Дэрилом Миллером. Немного статистики.
За 30 лет попыток зимних восхождений в конце февраля — марте только 12 человек поднялись на вершину. И была только одна попытка восхождения в декабре. Джон Ватерман, один из самых сумасшедших любителей гор, проведший в горах больше времени, чем кто-либо в мире, попытался подняться на Мак-Кинли в декабре 1979 года. На десятый день он передал летчику, сбросившему ему на ледник снаряжение: «Заберите меня отсюда, я не хочу умирать!» Потом, внизу, он сказал репортерам: «Гора победила меня».


15 декабря мы приехали в Талкитну, поселок, расположенный в 150 километрах от горы, откуда двух- и трехместными самолетами альпинистов забрасывают на ледник Кахилтна. На спасательной станции в Талкитне мы зарегистрировали предстоящее восхождение.
Спасатели пожелали нам вернуться живыми и с максимальным количеством необмороженных частей тела.
Из-за непогоды мы прождали в Талкитне несколько дней, и каждый вечер нас кто-нибудь приглашал на ужин. Всего в поселке и окрестностях живет 300 человек. Поэтому перезнакомились почти со всеми.
Многие живут в избушках без электричества и водопровода. Но здесь, чем чумовее ты живешь, тем более ты интересен и известен во всем мире, а помыться можешь как-нибудь сходить к знакомому, у которого есть ванна и душ. Все ходят драные, как туристы из рязанского клуба «Альтаир ». К машинам единственное требование — большие колеса и мощный мотор, остальное никого не волнует. Вся тундра изрезана следами снегоходов охотников и золотоискателей. Последние — особые люди: они покупают клочок земли с рекой в предгорье и моют золото, мало с кем общаются, ездят на снегоходах с пистолетами и ружьями, потому что едут или с золотом, или с деньгами после обмена.
Каждое утро мы шли в «аэропорт», чтобы узнать, летим или нет.
Перепаковывали по нескольку раз багаж, пили кофе и отправлялись назад в гостиницу, а вечером — на званый ужин.
Для того чтобы найти место посадки, планировалось меня первым забросить на ледник с рацией и минимальным запасом бензина, продуктов и снаряжения на сверхлегком двухместном самолете. На восхождение мы взяли 20 литров бензина и 30 килограммов продуктов.
Еще у нас было 60 вешек, чтобы на обратном пути находить пещеры, одна палатка, два примуса, две лопаты, две веревки, двое саней-волокуш, рация и личное снаряжение. В общем, в волокушах у нас лежало примерно по 30 килограммов и в рюкзаках — по 20.
Вылетели мы утром 18 декабря, день — только четыре часа. Самолет маленький, помещаются два человека и рюкзак. Горы красно-розовые. Мак-Кинли в два раза выше всех остальных. Я гордо лечу, разве штурвал не дергаю. В предгорье начинается болтанка, при подлете к перевалам и высоким горам начинает кидать, я не могу поймать ремень, чтобы привязаться, ругаюсь последними словами. Хадсон, летчик, говорит: «Ветрено» — и почти на мертвой петле разворачивается. «Все нормально?» — спрашивает. Но я же не летчик-испытатель, вот и говорю, что не знаю.
На следующий день снова вылетаем, ветра нет, но сесть на обычное место базового лагеря не можем: слишком плотный снег, почти лед, поэтому начинается высший пилотаж между горами и скалами в поисках места посадки. В результате садимся в соседнее ущелье. Шагнул из самолета — снега по пояс. Надел снегоступы, оттащил вещи, самолет улетел. Отошел 100 метров от следов самолета, начал рыть пещеру. Через два часа прилетел другой самолет, привез напарника и все вещи. Дорыли пещеру, тут день и кончился. Полночи разбирались со снаряжением и продуктами.
На следующий день выходим. Идем медленно, так как у напарника плохо упакованы и постоянно переворачиваются волокуши. В результате слишком много стоим. Вечером пещера дается тяжело.
Половина пещеры — почти лед, приходится не копать, а вырубать ее. Часов пять ушло на это.
Утром ветер с пургой, —40°С, как в городе, когда ждешь автобуса. Выходим, идем далеко друг от друга и друг друга почти не видим. 10 шагов идем, потом стоим, потому что из-за усиления ветра ничего впереди не видно, а ледник в пло- : хом состоянии — много трещин и разломов. Местами очень сложные проходы между трещинами и мягкий снег. Волокуши тащить тяжело, заструги по полметра, веревка сзади цепляется, дышать тяжело. Темнеет, зарываемся в трещине. Стали ясными недостатки снаряжения.
Куртка и штаны из гортекса (это такой микропористый водонепроницаемый материал) не «работают» — приходится каждый вечер ножом и ложкой выскабливать лед изнутри. 1ортексовый мешок, надеваемый на спальник для тепла, к утру покрывается льдом толщиной в палец. Его я сразу отбросил и больше не надевал. У Андрея же потом внутри перегородок спальника образовались куски льда.
Утром дует потише, но очень разломанный ледник и большие заструги, приходится петлять. Наконец дошли до места с плотным снегом и плавным подъемом на очередную ступень ледопада. Высота около 2400 метров. Обычный вечер, часа четыре копаем пещеру, готовим еду, едим, пьем, отдыхаем. Настроение хорошее. Завтра у Андрея день рождения. Устраиваем день отдыха. Погода отличная.
На шестой день ветер начался еще ночью, все время по очереди откапываем вход в пещеру, чтобы не завалило. Каждый копает по полчаса через час. Утром вылезаем из своего убежища. Новый сюрприз — ветер со снегом, как пескоструйка, копает траншеи. Две траншеи проходят через крышу нашей пещеры. Они до метра глубиной, и мы рискуем остаться без жилья. Ветер сбивает с ног. Целый день, как космонавты, в полной амуниции, в очках, масках, ползаем на коленях и строим стенки у входа и вокруг крыши. В общем, нормально.
На следующий день можно идти. Утром появляются летчики, и мы связываемся с ними, хотя договаривались на десятый день. Связь работает только на прямой видимости с самолетом. А прилетели они раньше потому, что в эти дни была ветреная погода и все подумали, что мы уже нахлебались и захотим вернуться. Я сказал, что у нас все в порядке, потом обругал всю эту связь, потому что пока вставлялвынимал аккумуляторы, чуть не отморозил руки. Если подержать станцию несколько минут на морозе, батарейки умирают сразу, и приходится все время хранить их ближе к телу.
Выходим на плато, высота около 3000 метров. Темнеет, находим отличный бугор под ледопадом и вырубаем прекрасную пещеру. Здесь уже холоднее, руки без перчаток и рукавиц наружу не высунешь.
Одна пара превратилась в кусок льда. По утрам приходится долго возиться с ботинками: отскабливать лед с наружных, согревать внутренние. Ночью опять дует, откапываемся в темноте и следующий день. Так и не вышли.
На девятый день дует, но решили идти.
Очень большие заструги, крутой взлет, ветер, мороз крепчает. Прихватило правую ногу, стараюсь согреть, но сесть и растереться при такой погоде невозможно, если разуешься •— считай, ногу отморозил.
На высоте 3400 метров куски снега и льда размером с голову ветер уносит, как бумажные. Если лицом поворачиваешься к ветру, дышать невозможно: рот раздувает. Ну, в общем, как бывает зимой в горах и как должно быть. Идти вниз невозможно: ногу точно отморозишь, да и ветер сбросит куда-нибудь.
Остается только лежать и зарываться.
Тут попадается слой льда толщиной сантиметров 20, продолжаю рубить. Зарылись на метр, попили кофе. Снова копаем, сделали приличную пещеру. Поставил примус. Снаружи где-то -50°. Мне нравится, я уверен, что еще два дня с волокушами до 4200 метров, а оттуда уже потихоньку только с рюкзаками.
На следующий день ветер долбит так, что пещера трясется. Сзади и снизу лед трещит и гремит. Снизу — потому что зарылись в карнизе над трещиной. Сзади — потому что в эту трещину падает лед с ледопада. Следующий день — Нопый год, мы его встречаем утром вместе с рязанскими и московскими друзьями. У них полночь 31 декабря, у нас — полдень 31 декабря. Пьем ром, я пою песни.
На одиннадцатый день выходим зимним вариантом маршрута.
Опять прилетел самолет для связи и снова искал нас у базового лагеря. Летчик даже садился там и проверял пещеру. Через час после выхода Андрей сказал, что у него замерзли ноги и надо возвращаться в пещеру. Вернулись. Холодно, тихо, ясно, все трещит, по ночам — северное сияние.
Я решаю идти один. Ситуация неприятная: впереди ледопад с большим количеством трещин, а лестницу, чтобы их проходить в одиночку, я оставил внизу. Договариваемся, что Андрей будет ждать меня 10 дней. Делю продукты, бензин, забираю весь спирт. Третий раз выхожу, по просьбе Андрея иду прямо, потому что он боится за ледовый траверс, который нужно делать, если идти налево. Довольно быстро поднимаюсь, но начинаются разломы.
Наверху, когда до выхода на плато осталось совсем немного, упираюсь в трещины через весь склон. В одном месте поперек разлома лежит ледовая плита размером с диван. Оставляю рюкзак и волокуши, иду проверить проход дальше. Перелезаю через эту плиту и вижу, что дальше пути нет, по крайней мере, одному лучше не соваться, а если наводить переправу со спуском, это займет слишком много времени. Осталось меньше двух часов, а сверху ледопад, и не выроешь пещеру, потому что один лед. Иду назад к вещам, перелезаю через эту ледовую плиту, и вдруг она начинает валиться вниз.
Все кругом гудит, трещит, я скачу, как черт, с плиты и из-под ледопада, хватаю рюкзак и волокуши, где-то теряю ледоруб. Иду вниз к пещере, чуть со злости не отрезаю себе уши, ведь не хотел же идти прямо. Погода отличная, а я столько дней потерял. Опять ночь в старой пещере. Еще облегчаю багаж, потому что уж слишком долго стоит хорошая погода и нужно торопиться.
Утром выхожу налево. Прошу Андрея наблюдать за этим склоном, потому что просматривается несколько полузакрытых трещин поперек. Если провалюсь здесь, может, вытащит. Шел два часа, один раз лед треснул под ногами, опять прыгал, как заяц, хорошо хоть в кошках. Прошел этот склон, высота около 3700 метров, четырнадцатый день. Летит ворона. Как она живет и летает при -50°С? Траверс прохожу нормально. Поднимаюсь на плато, почти один лед, снег виден только под самым Ветреным Углом. Значит, сегодня нужно туда дойти, чтобы зарыться. Идти сложно: дыры и трещины. Обхожу, но в 30 минутах ходьбы до предполагаемой ночевки — трещина полуразваленная. Где мосты, где дырки, ширина больше трех метров.
Нужно торопиться, подустал, мороз, темнеет, друга нет, лестницы вместо друга тоже нет. Нахожу вроде бы приличное место. Снимаю рюкзак, сдергиваю с волокуш то, что было сверху, — веревку и снегоступы — и тащу корыто через трещину. Ближе к концу мост падает, и я на животе зависаю над трещиной. Ноги внизу, на поясе веревки от волокуш, волокуши висят и тянут: меня вниз. Пытаюсь ногами нащупать стену, чтобы упереться и вылезти, а стены нет, то есть вишу на мосту. Особо дергаться не хочется, чтобы опять не обвалилось, да и вылезти не получается.
Достал нож-стропорез, который купил, потому что понравился, и постоянно носил в нагрудном кармане комбинезона. Отрезал волокуши, перекатился через край, послушал звук падающего вниз снаряжения. В другом месте перескочил обратно и долго кричал похабные слова — не в адрес горы, а просто за жизнь свою несчастную. Потом собрал оставшиеся пожитки и ломанулся вниз, потому что, не видя своих следов, нижние трещины не пройти, а ночевать без пещеры, без палатки, без спальника, бензина, продуктов и многого другого при -50° не сможет никто. С трудом спускаюсь к пещере.
Ночевать пришлось без спальника, да еще коврик надувной где-то пробил и спал на сдутом. Вернее, ночь просидел, греясь возле примуса, спал только часа два.
Утром мы оставили все лишнее и пошли вниз. Два часа откапывали свою старую пещеру, потому что осталась одна лопата. Из трещин идет пар: внизу теплее, мороз жуткий. Ночью заснул, вдруг проснулся: одну ногу не чувствую, во сне чуть не обморозился, правда, всего один палец прихватило, опух и болел потом. Опять вся ночь на примусе и кофе. На следующий день дошли до базового лагеря. Из-за бессонных ночей я устал и почти не помогал Андрею откапывать пещеру. Тут как раз прилетел самолет, связь, на завтра договорился о вылете. Он, правда, сначала искал нас в другом месте, только уже наверху, потому что погода была хорошая и думали, что мы где-нибудь у перевала карабкаемся.
Эту ночь я опять не спал почти, усталый, злой, холодный. Утром топтали площадку и ставили вешки для самолета. Прилетели сразу три. Как потом выяснилось, когда узнали, что мы быстро спустились в базовый лагерь, решили: что-то случилось, — и двое полетели просто так, из любопытства. Обратно летели как члены правительства: в одном самолете я, в другом — Андрей, в третьем — снаряжение. В Талкитне сразу попали под телевидение, радио, фотоаппараты, микрофоны. Два часа пытались отбиться. Говорят, странно, что вернулись не обмороженные и целые.
Встретились с одним из трех первых зимних восходителей на Мак-Кинли, говорили два часа. Потом ужинали у одного из основных гидов района, потом пили со старшим спасателем. На следующий день расплатились с летчиками, отстиралис ь отмылись и уехали в Анкоридж. Здесь нас поймал Арт Дэвидсон, другой зимний первовосходитель на Мак-Кинли. Ему очень понравилось, что наша попытка была совершена через 30 лет после его восхождения, и то, что меня тоже зовут Арт. Надарил нам своих книг — он очень много написал про горы и Аляску. В магазинах нас часто узнавали, на улице кричали из машин, один раз даже бабушка попросила автограф на фотографии Мак-Кинли.
Вот так бесславно и смешно закончилась попытка восхождения в декабре 1996 года. А если бы мы пошли дальше, если бы в тот день я переночевал у Ветреного Угла, то до вершины остались бы только две пещеры, потом один день хорошей погоды — и...
АРТУР ТЕСТОВ
Журнал «Столица», номер 07 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-07
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?