•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Семеро детей агента Киселевского

Вся Москва полночи бегала по улицам: искала пропавшего мальчика. Удрал из дома Айк, черный сын московского поляка Киселевского. Пропавшего мальчика пытались обнаружить полиция и множество добровольцев. Ездили, носились по всему городу, непрестанно звонили в штаб поисков, то есть в дом Киселевских. Ночью операция, казалось, зашла в тупик: мальчик-то, как говорится, афроамериканец — попробуй заметь его в темноте.
И все-таки беглец нашелся на одной из улиц Москвы, где он в задумчивости прогуливался. Мальчика усовестили и доставили домой. Побег, как сообщил Айк репортерам, был акцией протеста против жестокости отца, который в наказание за двойку по математике не пустил его на баскетбол.
Сам Киселевский-старший, несмотря на все причиненные ему волнения и беспокойства, на блудного сына даже не поорал. Потому что известен всей Москве как человек добродушный, склонный совершать богоугодные поступки, а также как активный член нефундаментальной христианской общины — Grace Bible Chirch. (В вольном переводе — Церковь библейского милосердия.) Боб Киселевский в свои 47 лет — уже вполне многодетный отец.
Детей у него семеро. Трое, как он выражается, биологические, то есть появившиеся при участии жены Барбары. А еще четверо — усыновленные.
Биологические его дети таковы. Это Барбара (22 года), преподавательница испанского в Вирджинии, Роби (18 лет), который в НьюЙорке учится на священника, и Грегори (17 лет), еще школьник.
Теперь коротко о приемных.


Шэннон (21 год) работает няней в близлежащей богадельне. Рон (17 лет), Айк (15 лет), он же Айзек, что в переводе означает Исаак, и Таня (13 лет) — школьники. Боб, кстати, может вас поводить по своему дому на Хилл-стрит и подробно рассказать про детей, сопровождая рассказ демонстрацией развешанных по стенам семейных фотокарточек. Биологических детей очень просто отличить от приемных. Первые — с белой кожей, вторые — с черной.
Что заставляет людей брать в семью приемных детей? Думаю, что, кроме всего прочего, тут непременно нужна решительность, уверенность в том, что после уж не передумаешь. Похоже, если не надеяться на Бога, а рассчитывать только на свои скромные силы, то на такой подвиг отважиться просто невозможно... Боб и Барбара Киселевские объясняют это в более привычных для них терминах: они пытаются жить по правилам, изложенным в Библии. То есть, по их понятиям, жить вообще очень просто: все же растолковано. Прочитал — ну и выполняй...
— Все, что написано в Библии, правдиво, там нет ошибок, — очень спокойным голосом говорит Боб и внимательно смотрит на меня.
Я не возражаю.
И он не просто повторяет то, чему его научили в храме. Его отношение к религии намного сложнее. Когда Боб женился на Барбаре, встал вопрос, к какой им церкви пристать, поскольку они из разных. Боб — из украинской, униатской, Барбара — из методистской. Да и теща волновалась: что ж молодые в церковь не ходят? Собрались, пошли. Сначала — в костел. Потом — в методистскую. Это их не убедило.
— Там много живописных ритуалов, полно символов и рассказывают красивые истории, — делится со мной Боб. — А как жить — не говорят. И не объясняют, почему люди умирают, почему маленькие дети мучаются от болезней — например, от рака.
Вообще, почему одни умирают, а другие живут? Почему мы страдаем? Зачем это нужно? И вот он с Барбарой, посещая разные храмы, обнаружил, что на интересующие его вопросы как раз и отвечают в Grace Bible Chirch.
Священник этой церкви, который всегда, даже на службу, ходит в штатском, а называется «министер», читает Библию и ее объясняет.
Эти слова записывают на пленку, которую потом можно в церковной аудиотеке взять напрокат. Министер — должность фактически выборная, никаких назначений сверху. Кандидат сначала вызывается прихожанами на интервью — обычный процесс при приеме на работу, — и уж после этого его берут.
— В нашей церкви (она большая) у министера есть еще два ассистента. Один специализируется на алкоголиках и прочей проблемной публике, другой — на подрастающем поколении, — рассказывает Боб.
Мы сидим у него на кухне (она же столовая, она же гостиная) за столом. Дом обычный американский, скромный, простенький, два этажа, сделан из ДСП. Двадцать лет назад при покупке обошелся в 37 тысяч, теперь сотни две стоит — московская недвижимость всегда в цене: кто вложил, тот не прогадал...
Беседуя за жизнь, пьем чай. Почему чай? Потому что я при исполнении, а Боб непьющий. Поляк, из шахтерской семьи — и не пьет, не курит?! Ну и что? Зато он — азартный охотник-любитель. И потом, пьющие в Америке — это смех один. Человек за вечер употребляет 100 граммов водки и считает, что славно погулял.
Налили чаю по третьей. Выпили. Вроде, молено к более откровенным темам переходить.
— Боб, все-таки скажи, как это вышло с усыновлением? — Когда США уходили из Вьетнама, у нас многие волновались: что будет с теми тремястами тысячами детей смешанного американовьетнамского происхождения? Трудно сказать, как к ним отнеслись бы коммунисты. По всей стране образовались общественные комитеты по приему этих детей, чтоб их потом разобрать по семьям. Мы с Барбарой тоже записались и ждали. Но потом Вьетконг передумал и закрыл границу. И детей не отдал...
А общественные комитеты занялись местными сиротами: их же тоже можно делать приемными детьми. Однажды оттуда позвонили и говорят: вот есть младенец по имени Шэннон, как насчет того, чтобы взять? Одна семья была впереди нас в очереди, но им нужна была исключительно католическая сирота, а от простой они отказались; к тому же это красивая отговорка, если не готов принять в семью черного ребенка.
И мы взяли Шэннон. Она была на полгода младше нашей биологической дочери Барбары. Девочки были очень близки.
— А вы поинтересовались ее здоровьем, наследственностью? Боб посмотрел на меня и хмыкнул: — Если Бог нам посылает ребенка, это уже хорошо. Многие, конечно, хотят исключительно младенца-блондина с голубыми глазами... — он опять ухмыльнулся. — Но ребенок может любой быть: черный, желтый, с болезнью Дауна. Вероятно, Бог этим хочет тебе что-то показать, напомнить, чему-то научить. То есть мы, конечно, взяли не глядя.
— А потом? — Потом? Мы еще хотели принять в семью кого-то, но таких, как мы, в Америке много.Тогда мы родили еще двоих биологических.
И тут нам звонят из Нью-Йорка, из агентства по подбору приемных детей...
— А вот не было такого чувства, что четверых детей вполне ж достаточно? — Нет, наоборот. Мы чувствовали, что могли бы позаботиться еще о ком-то. Хотели взять еще двоих ребят. А там на примете было трое детей из одной семьи. Их, конечно, не хотелось разлучать. Ну, мы всех и взяли. Где двое, там и трое. Или, если шире посмотреть, где шесть, там и семь прокормятся.
— Ты когда-нибудь сталкивался с расовыми проблемами? — Из-за детей? Нет... У нас тут в округе такого намешано, в буквальном смысле плавильный котел. Поляки, чехи, украинцы, итальянцы, евреи, кого только нет...
— Боб! Вот есть разница даже между разными народами внутри одной расы — по поведению, склонностям, темпераменту. А между расами? Еще больше разница? — Какими расами? — Что? Да я про тебя и твоих детей спрашиваю, а ты что думал?..
— А-а... Думаю, что персональные особенности важнее, люди все разные.
— Ты же слышал про расовые теории? Что черные — отсталые? — Да, слышал, читал. Но социальные и экономические факторы, конечно, важней, чем расовые...
— Ну ладно. А могут твои черные дети унаследовать от биологических неблагополучных родителей алкоголизм или тягу к наркотикам? — Бояться этого? Да я же поляк, а поляки, особенно шахтеры, славятся любовью к выпивке... Ты себе не представляешь, выливают рюмку водки в пиво и потом это пьют! Ужас.
Однако что мы все время про возвышенное? Интересно ведь также узнать, как обеспечить такую семью трехразовым питанием.
Наслушавшись про всякие американские пособия, дотации, пищевые карточки и прочее, приходишь к мысли, что и многодетных Киселевских богатое государство подкармливает. Но нет! Ни рубля пособий. Более того: Киселевский платит налоги! Со своей скромной зарплаты в три тыщи «грязными»! (Он агент, продает корма птицефермерам.) Правда, он имеет налоговую льготу, весьма, впрочем, скупую: если пересчитать с годового показателя, так в месяц выходит на человека послабление в 50 долларов. Жена-учительница только изредка подрабатывает, это не в счет.
Конечно, огромная статья экономии в том, что Боб не пьет.
— Ну, Боб, если дело в экономии, давай пойдем вмажем — угощаю.
— Да я и не пил никогда... В баре отродясь не был! (Тут считается неприличным выпивать дома. —И. С.) — Ну и попробуй, может, понравится.
Не хочет. Сильным впечатлением детства у него было, как друг семьи умирал от алкоголизма, у него отовсюду торчали трубки: печень отваливалась.
Другая статья экономии — охота. Как проголодаешься, так иди — застрели оленя, поджарь на костре.
Не то чтобы бедность или нищета, но...
— Пицца — это слишком дорого для нас! Сорок-пятьдесят долларов, если на девять человек! Столько за раз проесть! Жена готовит. Курицу, например... Так дешевле.
Дети после школы подрабатывают в Wendy, это такой fast food.
— И что, в семейный котел? — Нет, себе на развлечения.
Поскольку Библия прямо учит отдавать кесарю кесарево полностью, без утайки, то налоги Киселевские платят абсолютно со всего.
Даже с этой бедной детской денежки, которая на мороженое и леденцы. По американским законам, несовершеннолетний детский доход плюсуется к родительскому. Боб сидит, заполняет декларацию и откровенно удивляется: — Таня! Ты за год заработала кучу денег — тысячу сто долларов! Да куда ж они могли подеваться? Таня-Латанья, со своей 13-летней неуклюжестью, разводит руками.
Не бедность, нет. Но новых машин Киселевские отродясь не покупали. Все пять авто в семье — б/у. Последнее приобретение, например, — это Crown Victoria (на которой у нас в русской Москве ездят самые крутые гаишники) 1990 года с пробегом 76 тысяч миль (грубо — 120 тысяч километров). Куплена за три тысячи долларов.
И вот на этих машинах, а то даже и на самолете (если удается накопить!) в каникулы они катаются по стране, осматривая как полезные достопримечательности, так и Диснейленды.
— Боб! Дети и церковь — это как? — я спросил деликатно, опасаясь услышать рассказ о сиротах, принудительно склоняемых к аскезе, посту и заблаговременному спасению души.
— Ходим в церковь, конечно. Но их больше тянет к конькам, спорту, музыке.
Вся молодежь проходит через это, это нормально.
Я с особенным чувством жму руку Бобу, вспомнив, что за вечер он ни разу не перекрестился, не процитировал первоисточник, не сделал умного лица, ни в чем меня не попрекнул даже намеком. Самое «духовное», что он себе позволил, был абсолютно лишенный пафоса вопрос: — Для тебя Библия что-то значит?
ИГОРЬ СВИНАРЕНКО
Журнал «Столица», номер 07 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-07
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?