•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Наша бронелодка стоит на запасном пути

При благополучном стечении обстоятельств через 6 лет у Москвы может появиться своя суперсовременная подводная лодка. На секретных судоверфях города Северодвинска строится субмарина новой серии под названием «Юрий Долгорукий». Лично мэр Москвы Юрий Лужков патронирует эту стройку. Он присутствовал при закладке лодки, дал денег на медицинское обслуживание рабочих. А сейчас платит за школьные завтраки северодвинских детей, покупает им парты.
Мэр к тому же подарил городу новый автобус. В этом автобусе люди на полном серьезе говорят о том, что Северодвинск вскоре могут присоединить к Москве и сделать его чем-то наподобие префектуры. В город Северодвинск, когда-то секретный, а ныне претендующий на то, чтобы стать отдаленным районом столицы, была командирована корреспондент нашего журнала Екатерина Костикова. Она выяснила, как поживают там наши братья по разуму, о которых заботится Москва.
150 тысяч за военную тайну Северодвинск — это недалеко, хотя и у самого Белого моря. От редакции до Шереметьева — час. До Архангельска самолетом — два. А уж там на такси — рукой подать.
— Едем, — уговаривал меня таксист. — Через час будешь на месте.
Дорого не возьму. Меня, между прочим, Володя зовут.
Взял и впрямь дешево: 150 тысяч. В стоимость рейса вошла ознакомительная лекция для вновь прибывших и полпачки местного «Мальборо», напоминающего добросовестно просушенную «Яву».
Володя рассказал, что раньше атомных подлодок в Северодвинске строили по полдюжины за год, а теперь на «Севмаше», главном оборонном заводе города, стоит пять субмарин, которые никак не могут доделать. Денег нет, Министерство обороны не платит. Цеха загружены на половину мощностей. Правда, на строительстве «Юрия Долгорукого» работают регулярно. Володя рассчитывает, что с помощью этой субмарины Северодвинск выйдет из кризиса. Не потому, что за саму подлодку Минобороны будет вовремя расплачиваться с заводом. А потому, что лодку очень удачно придумали назвать в честь 850-летия Москвы. И Лужков поэтому взял над ней шефство.
Ну и над всем городом заодно.


Еще Володя рассказал, что почти 60 лет подряд Северодвинск был засекречен. Отправляя детей к Черному морю, где и по сей день периодически всплывает продукция «Севмаша», опытные горожане учили своих потомков говорить, что на северодвинских заводах делают в основном мирные лампочки, кастрюли-скороварки и хрустальные фужеры. Еще 10 лет назад посторонние могли попасть сюда только по спецразрешению. Но теперь город уже не такой секретный.
Сюда даже иностранцев пускают. Правда, все еще по пропуску.
— А что, — спросила я у Володи, — повез бы ты иностранца без пропуска в секретный город за сто пятьдесят тысяч? — Нет, — твердо ответил мне патриотичный водитель. — За сто пятьдесят ни в жизнь не повезу. А вот за пятьдесят долларов, может быть, и повезу. Но это минимум.
На этом наш разговор и закончился. Мы приехали в Северодвинск.
Котлеты им. Ельцина В городе Северодвинске есть две гостиницы. Я остановилась в «Никольском посаде». Горожане любят рассказывать, что год назад здесь останавливался Ельцин. Что на память о нем в «люксе » для почетных гостей осталась кровать, специально изготовленная для руководителя государства в мебельном цехе оборонного завода. Что кровать эта длиннее обычной человеческой на 10 сантиметров: наш президент велик ростом. Официальные лица, правда, уверяют, что Ельцин, когда приезжал, даже и не ночевал в городе. А действительно роскошную кровать сделали вовсе не для него. А та, которую сделали для президента, стоит в Архангельске, где он, собственно, и ночевал. Но народ упорно стоит на своем.
В гостиничном ресторане подают киевские котлеты, тираспольские огурчики и закуску из ценных рыб.
— А Ельцин эти котлеты ел? — спросила я у официанта.
Официант, болея за честь заведения, уклончиво ответил, что котлеты-то Ельцин, может, и ел, но пользы от этого Северодвинску никакой не вышло. Ну, поел, ну, назвал местные оборонные заводы гордостью России. А денег не дает. Народ без зарплаты сидит. Да вы сами посмотрите: 150 мест в ресторане, а людей нет никого.
Впрочем, кроме меня, один клиент в ресторане все же имелся. Молодой человек Вадим. Бывший электронщик с «Севмаша», а ныне бизнесмен. У него есть 6 мини-пекарен, поэтому он может обедать в «Никольском посаде » и даже угощать коньяком дам. Например, меня. Вадим рассказал, что, кроме него, в городе есть еще несколько бизнесменов. Вот, например, Юра Гагарин — бывший комсомольский активист. После смерти комсомола взял в аренду озеро неподалеку от города и разводит там форель. За умеренную плату разрешает ее ловить. А кроме того, предлагает всем желающим баню, водку и прочие рыболовные атрибуты.
Есть еще в Северодвинске бизнесмен Лосев. Человек в своем роде замечательный. Говорят, он первым в здешних местах начал делать деньги из чеченских авизо. Первым задумал открыть частное водочное производство. Первым подарил первому всенародно избранному мэру Лыскову кофеварку «Круппс».
Местные органы, давно подозревавшие мэра в злоупотреблениях, объявили кофеварку взяткой и взяли городского голову под стражу.
Лосева тоже не забыли. Мэр Лысков во время следствия скончался. А бизнесмен Лосев, отбыв срок в колонии, где отличался примерным поведением и даже, по слухам, сколотил мебельную артель, вернулся в родной город. Чтобы воплотить свою ликеро-водочную мечту. Пока он открыл линию безалкогольных напитков, но это только начало.
Вадим подливал мне коньяку, уверял, что сегодня вечером совершенно свободен и вообще вел себя очаровательно до тех пор, пока не приметил за окном бредущего по проспекту Труда долговязого сутулого человека.
— А-а-а, Игореша, — процедил Вадим, и выражение его лица изменилось к худшему.
Игореша — бывший инженер с оборонного завода, местный кришнаит, тоже немного бизнесмен и конкурент Вадима. Он тоже печет где-то свои кришнаитские булки и носит их по квартирам и офисам. Вадим считает, что это нечестно. Он-то свой хлеб в ларьках продает, а граждане, отоварившись у Игореши, к нему идти не очень торопятся...
Я распрощалась с Вадимом и вышла в город. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в Северодвинске, помимо бизнесменов и кришнаитов, есть еще жилые дома, школы, детские сады, магазины и библиотеки. Есть два памятника Ленину и монумент «Слава труду » — металлический штырь двадцатиметровой высоты, на который вперемежку насажены чугунные ученые, сварщики и комсомолки. Ученые держат в руках атомы величиной с арбуз, сварщики — какую-то хреновину, напоминающую змеевик самогонного аппарата.
Еще в городе имеется четыре стадиона и столько же оборонных заводов и кинотеатров. На стадионах периодически устраивают соревнования по футболу и картингу. В кинотеатрах по вечерам с завидным упорством крутят фильм «Скала» американского производства, а днем торгуют предметами первой необходимости: леггинсами, сахаром, подсолнечным маслом и пельменями «Богатырские».
Сахар и масло выдают на «Севмаше», где трудится 30 тысяч из 250 тысяч горожан. Выдают в счет зарплаты, а рабочие выменивают у коммерсантов натуральный продукт на деньги. Так и живут. И строят при этом суперсовременную атомную подводную лодку. Ту самую, для которой так удачно для города придумали название «Юрий Долгорукий».
Что в имени тебе моем? Пресс-секретарь северодвинской мэрии Андрей Масленников рассказал мне, что идею назвать новую субмарину в честь первого московского руководителя выдвинул местный мэр Александр Беляев в соавторстве с губернатором Архангельской области Анатолием Ефремовым.
Собственно, сначала два ответственных лица просто прикидывали, где бы Северодвинску взять денег на жизнь. Минобороны-то за свои заказы не платит. А других источников доходов нет — мирная промышленность в городе практически отсутствует. Вспомнили, что в свое время губернатор Томской области, растроганный тем, что северодвинцы сделали подлодку «Томск», выделил ее экипажу денег на комнату отдыха. Тогда-то Беляев с Ефремовым и поняли, что лодкой можно правильно распорядиться, если, конечно, имя ей дать с умом.
У них как раз на примете была субмарина, только что заказанная «Севмашу» Министерством обороны. Размышляя, как назвать лодку с выгодой для города, руководители рассуждали примерно так: кто сейчас в России лучше всех живет? Ясное дело, Москва. Губернатор Ефремов это точно знал: он несколько лет в Москве работал, представлял там интересы области. К тому же Москва — порт пяти морей и город-юбиляр. А мэр Лужков — крепкий хозяйственник, увлекающийся человек.
Рассудив так, Ефремов с Беляевым поделились своими резонами с директором «Севмаша» Давидом Пашаевым. Тот, говорят, сначала хватался за голову. Объяснял, что уже подготовил для Минобороны документы на головную атомную лодку нового поколения «СанктПетербург». Доказывал, что название это куда более морское, чем «Москва», что вообще корабль «Москва» уже есть, а «Санкт-Петербурга» еще нет. Но ведь от Санкт-Петербурга Северодвинску взять особо нечего. А у Пашаева зарплату на заводе продуктами выплачивают. Так что в итоге договорились. А чтобы вторую «Москву» не строить, решили назвать лодку «Юрием Долгоруким».
Такая вот история. В Северодвинске, правда, есть люди, которые в ее достоверности сомневаются. Пресс-секретарь «Севмаша» Борис Линшиц, например, говорит, что лодку сразу хотели назвать «Долгоруким» и начать с нее серию «Выдающиеся люди России». Была же ведь серия «Рыбы», и лодки в ней назывались соответственно: «Барракуда», «Акула». «Хищная» серия была — «Ягуар», «Вепрь»... Теперь вот и до людей добрались.
— А кто же следующий в новой серии будет? — поинтересовалась я у Линшица.
Но Борис Семенович сказал, чтобы я не торопилась. Этой-то лодке еще лет 6 в цеху стоять.
Лодка «Юра» Чтобы попасть в цех к «Юрию Долгорукому», надо прежде войти на территорию завода через проходную, где на двери висит плакат «Предъяви пропуск часовому». То есть бодрой даме средних лет в камуфляже, перманенте и с пистолетом на бедре. Тот, кто пропуск предъявил, может смело идти на территорию секретного завода, не боясь часового и автоматчиков, которые прогуливаются вдоль двойного забора.
Что там, на засекреченной охраняемой территории? Да, собственно, такой же город, как снаружи. Тополя, березы, тротуары. По проезжей части с разделительной полосой секретные заводские автобусы по секретным заводским маршрутам возят трудящихся из секретного цеха в секретный цех. Засекреченные трудящиеся женщины ждут автобуса на краю тротуара и обсуждают, отстираются ли «Тайдом» пятна от зеленки. Засекреченные мужчины молча курят сигареты «лм».
Кроме этих народных примет, есть у завода свои парники совершенно деревенского вида — там растят картошку и еще какие-то полезные сельскохозяйственные культуры. Есть два десятка столовых, бани и спортивные залы для трудящихся. По территории проложены рельсы — стратегическая железная дорога внутризаводского пользования, по которой перевозят ценные грузы оборонного значения: гарнитуры «Ольховка» из мебельного цеха и титановые стержни для атомных лодочных реакторов. По таким же рельсам готовые лодки спускают на воду, прямо в Белое море.
Море это виднеется вдали, и на его фоне белеет колокольня Николо-Карельского монастыря, при советской власти превращенного в заводской склад...
То, что впоследствии станет суперлодкой «Юрий Долгорукий», стоит сейчас в цехе, номер которого разглашать не рекомендуется. Цех напоминает стадион «Лужники», станцию «Москва-товарная» и стройплощадку одновременно.
По нему в разные стороны разбегаются рельсы. По рельсам ходят тепловозы, тянут грузовые платформы. Подвозят материалы и секции для подводной лодки. Собранные секции похожи на цистерны, но поражают воображение ужасающими размерами: куда больше тех металлических ангаров, которые у нас в Москве используют под склады на оптовых рынках.
Железные монстры, высотой, долготой и широтой с пятиэтажную хрущевку, щетинятся лесенками, арматурой и леса ми. По лесам ходят рабочие. Стучат, сверлят, точат, варят. В свободное от работы время они говорят со мной. Говорят в основном про то, как им нравится Лужков, который в ноябре прошлого года приезжал на закладку лодки и как не нравится сопровождавший его Чубайс. Впрочем, Чубайс им не нравится не от того, о чем вы подумали, а от того, что был мрачен и с рабочими практически не общался.
А Лужков не побрезговал.
— Веселый такой мужчина, зажигательный, — хвалили московского мэра засекреченные северодвинские рабочие. — Речь сказал хорошую, обещал городами дружить, денег привез на медсанчасть, полмиллиона долларов.
— Много что-то, на одну-то медсанчасть, — удивилась я, понимая, что патриотический расчет местного начальства, окрестившего лодку «Долгоруким», оправдался на все 100 процентов.
Рабочие, впрочем, заверили меня, что в самый раз будет. В Северодвинске, оказывается, санчастью скромно именуются поликлиника, несколько 12-этажных корпусов суперсовременной больницы, пансионат неподалеку от города и два санатория — в Крыму и на Кавказе. Так что диагностическое оборудование от «Дженерал электрик», закупленное на московские деньги, горожанам очень пригодилось. И другой подарок, который прислал Лужков, — тоже.
Автобус общегородского звучания Подарком этим я, кстати, воспользовалась. А встретился он мне на автобусной остановке у заводоуправления, откуда я и собиралась отправиться в северодвинскую мэрию. Неожиданно вместо желтого дребезжащего «ЛиАЗа », которые в основном и ездят по городу, из-за поворота вырулил механизм будущего. Красно-белый «Икарус», ослепительно чистый, тихий и стремительный, с надписью «Подарок Москвы» на обоих бортах.
Собственно, предназначался подарок сначала все тому же «Севмашу». Говорят, директор Пашаев рассчитывал возить на нем рабочих по внутризаводским маршрутам. Но потом вспомнил, что «Севмаш» здорово задолжал автопредприятию, которое выдает рабочим бесплатные проездные, и решил хотя бы частично расплатиться с ним, передав лужковский автобус в общегородское пользование.
В парке пассажирских перевозок дорогому подарку обрадовались несказанно. Оно и понятно. За последние три года туда не поступило ни одной новой машины. Да что там про «ЛиАЗы» говорить. У всех 26 городских «икарусов» процент износа зашкаливает за цифру 90. Проще говоря, отслужили они уже в два раза больше положенного. Весь парк в утиль пора сдавать. Водители плачут — того гляди на полдороге развалишься.
Впрочем, плачут не все. Водители Леонид Грибанов и Александр Дубинин довольны. На общем собрании парка их кандидатуры обсудили и пришли к выводу, что люди они достойные, непьющие, работу свою любят и относятся к ней профессионально. К тому же — первыми стоят в очереди на получение новой машины. С тех пор они и водят подарочное чудо техники то по десятому, то по шестнадцатому маршрутам.
Коллеги завидуют и ждут, когда же власти найдут деньги на приличные автобусы и для них.
Уважаемые водители, могу открыть вам один секрет: ждать вам осталось недолго.
Вы этого еще не знаете, не знает этого еще далее и ваш начальник Анатолий Земцовский. И я не знала, пока ехала в замечательном автобусе. Мне об этом сказали уже позже, в мэрии. Так вот: северодвинская мэрия ведет переговоры с Москвой о поставке оттуда списанных автобусов. В Москве ведь их списывают после 500 тысяч километров пробега. Для Северодвинска это все равно что новые. Местные-то красавцы уже по три раза столько набегали...
— Вы нездешняя? — спрашивает у меня соседка по московскому сиденью.
Я честно признаюсь, что журналистка, из Москвы. И Оля искренне радуется этому известию. Она очень любит Москву, хотя не была там уже 6 лет. Зато ее племянница зимой туда ездила. Конечно, по приглашению Лужкова. Наш мэр тогда на «Севмаш» прислал 500 штук кремлевских новогодних подарков в пластмассовых чемоданчиках. А 90 детей в Москву пригласил. Вот и Ирочка, Олина племянница, съездила. Такая довольная вернулась: и на Красной площади побывала, и в Пушкинском музее, и в Детском музыкальном театре. Но больше всего ей «макдоналдс» понравился. В Северодвинскето ни одного фаст-фуда нет. Хотя Лужков, когда приезжал, говорил, что хорошо бы здесь «Русское бистро» открыть.
— У нас вообще Юрия Михайловича очень любят, — говорит Оля.
— Мы даже между собой шутим, что хорошо бы нам у такого мэра в городе стать административным округом.
Лицо при этом у нее вполне серьезное.
До встречи, брат снегоочиститель! Водитель Грибанов остановил автобус у мэрии. И я пошла беседовать с начальником управления экономики Олегом Балашовым. Первым делом, конечно, рассказала ему о разговоре с Олей, об «одиннадцатом административном округе Москвы».
Услышав об этом, Балашов почему-то заулыбался. Сказал, что насчет округа — это вряд ли. Но скоро будет подписано соглашение о сотрудничестве между Москвой и Северодвинском. Лужков, помимо всего прочего, выделил городу 10 миллиардов рублей, на которые в местных школах с февраля бесплатно кормят детей обедами. А что делать? Среднестатистический обед среднестатистической городской семьи из четырех человек состоит из пачки пельменей «Богатырские» за 8 тысяч рублей, тех самых, что выдают на заводе в счет зарплаты. А у местной власти своих денег нет. В прошлом году, чтобы хоть частично заплатить жалованье учителям и врачам, пришлось заложить в банке здание мэрии.
Что бы без Москвы делали, одному Богу известно. А так ничего, держится Северодвинск. Кроме питания, идет туда из столицы бесплатная школьная мебель, оборудование для кабинетов химии и физики, спортзалов, подарки для детского дома...
— Но, — тут Балашов перестал улыбаться и посмотрел на меня строго, — вы не думайте, что Северодвинск собирается сидеть на чужой шее. Мы хотим, чтобы сотрудничество было взаимовыгодным. У нас тут много чего есть. Кадры, технологии. Да здесь по заказу Москвы могут сделать... Да что угодно! Да, могут. И уже делают. Взять хотя бы местный машиностроительный завод. Единственный завод в стране, который делает машины для уборки взлетно-посадочных полос, снегоочистители, снабженные плугом с изменяющейся геометрией, пескоразбрасыватели.
Качество — не хуже мерседесовских «унимогов», цена — в три раза ниже. Сейчас завод, конечно, тоже бедствует, городу крупно задолжал. Платить нечем. Вот мэрия и решила: забрать у завода в счет долгов две уборочные машины и подарить их Москве. В качестве, так сказать, ответного жеста. Понравятся москвичам машины — глядишь, и получит завод заказ еще на пару десятков.
Всеобщая выгода налицо. Заводу — деньги. Горбюджету, как водится, — налоги, Москве — хорошая дешевая техника.
На этой оптимистической ноте мы и закончили разговор. Мне пора было уезжать...
Самолет из Архангельска улетал вечером. Я сидела, ждала, когда освободят взлетную полосу и смотрела в иллюминатор. Темнело. Там, на «Севмаше», закончился рабочий день. «Юрий Долгорукий» до утра остался один.
Сбоку от взлетной полосы стоял временно безработный по причине наступившей весны снегоочиститель с изменяющейся геометрией плуга. Я помахала ему рукой и полетела домой — в Центральный административный округ. До встречи, брат снегоочиститель!
ЕКАТЕРИНА КОСТИКОВА
Журнал «Столица», номер 07 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-07
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?