•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Зверские дела

Все это было именно так, как написано. Московский уголовный следователь Дмитрий Лило сам рассказал это по дружбе детективному писателю Рослякову, а писатель Росляков — читателям «Столицы». Происшествия в результате получились не просто правдивые, но и поучительные. Л честно научить человека жить в экстремальных ситуациях — это ли не задача настоящего писателя и истинного городского журнала? Так что было так: На одной из московских улиц стоит большой, сталинской постройки девятиэтажный дом — с арками, козырьками, лепниной по карнизам и коммунальными квартирами. В одной из них жили бабушки-пенсионерки, компанию которым составляли вечный сосед-пропойца, трудовые женщины и горластые младенцы.
У одной бабушки был большой, чуть не дореволюционный аквариум с золотыми рыбками. Почти бассейн, который никак не помещался в ее собственной каморке. И та держала его в обширной общей кухне, где хозяйки нажаривали рыбу скумбрию и хек.
И вот одна нехорошая бабушка, которая рыб жарила, а не лелеяла, все время орала на нашу, хорошую старушку: «Изжарю этих секельдявок к Божьей матери!» Добрая бабушка, конечно, за своих питомиц заступалась, твердя об их особых, аристократических кровях, и объясняла, что подобных красавиц не едят. Но злая ничего не желала знать и отвечала: «Еще как едят!» И конфликт этот разгорался, как война, превращая коммунальную кухню в передовую. Однажды в отсутствие хорошей бабушки плохая перешла в контратаку, выловила всех беззащитных рыбешек и изжарила их на постном масле. Но перед тем как произвести злостные кулинарные действия, она их заживо ошкурила и выпотрошила, то есть причинила особые мучения, повлекшие массовую смерть.
Факт жестокого обращения с животными и незаконного рыбоедства не поверг хорошую бабушку в обморок. Напротив, она решила действовать по-современному, в духе будущих больших конфликтов: возбудила общественное мнение и призвала на помощь третью силу. Пришла в местное отделение милиции и устроила там шум, требуя сурово наказать соседку-террористку.


Тамошний опер, опухший от своей немереной работы, долго слушал ее, разинув рот, наконец плюнул и сказал: «Да Бога ради! Открою тебе дело — и судись себе, старая кроша!» И дело открыл.
Но у нас есть порядок о подследственности, согласно которому милиция занимается разбойными нападениями, кражами, хулиганством и тому подобным. А более серьезные нарушения закона — убийства, изнасилования и должностные преступления — относятся к ведению прокуратуры.
Опер освежил в памяти должностные порядки, инструкции и пришел к выводу, что дела по ст. 230 прим., то есть о жестоком обращении с животными, никогда в милицию не попадали — прецедента не было. И с легким сердцем переправил дело в прокуратуру.
Там оно попало к молодому сотруднику Н., который проходил квалификационное испытание на должность следователя. Понятно, мафиозные убийства и всякие должностные преступления тяжкие ему бы никто не доверил, ну а это — в самый раз.
Приходит практикант к наставнику — матерому, но не лишенному озорной струнки профессионалу. Что, говорит, с этим рыбным покушением делать? И наставник, не моргнув глазом, отвечает: «А в чем вопрос? Статья есть? Есть. Подозреваемый, пострадавший есть? Налицо. Иди составляй протокол по месту происшествия, допрашивай свидетелей и готовь дело в суд».
Через две недели практикант опять просит его внимания и кладет перед ним проект обвинительного заключения. Там говорится, что такого-то числа там-то было совершено преступление, квалифицируемое по признакам ст. 230 прим. УК, выразившееся в жестоком обращении с золотыми рыбками посредством их убиения, поджаривания и поедания.
Наставник, прочтя это, сперва чуть обалдел, но затем изрек: «Ну молодец. Конечно, люди будут ржать, но формально не придраться ».
И дело ушло в суд. Там оно было исследовано чин-чином на судебном заседании и увенчалось приговором: признать такую-то виновной в уголовном преступлении по данной статье и подвергнуть наказанию в виде штрафа.
Так бабушка-пенсионерка на седьмом десятке лет схватила первую в жизни судимость.
В связи с этим возникает один вопрос. А как быть с теми рыбками, которые пока не живут еще в аквариумах и подвергаются жестокому обращению со стороны людей? Или у нас двойной стандарт? Одних есть можно, а других нельзя? Чем трудовой хек или живой карась хуже праздных меченосцев и скалярий?! Не успело улечься «рыбье дело», как Москву потрясло другое «зверское» судопроизводство. Тоже в духе времени. В протоколе имелась такая формулировка: «Травматическая ампутация головки полового члена в результате сдавливания тупыми твердыми предметами с режущими кромками и ограниченной поверхностью контактирования». Прикиньте, каким именно путем лишился гражданин фрагмента своего природного достоинства? Не догадываетесь? Я, кстати, тоже не сразу понял. Речь, оказывается, шла о жестоком обращении с животным, которое, в отличие от беззубых рыбок, сумело постоять за себя.
Приключилось это тоже в коммунальной квартире, где жил один взрослый дурень. Сосед его держал овчарку. И дурень наш решил, извиняюсь, предложить псине оральный контакт. Но та приняла предложенное за еду. В самый эротический момент зубами щелкнула и часть отхватила. Владелец укороченного причиндала с воем рухнул на пол ванной, где уединялся с несообразительной собакой. На крик его сбежались все наличные жильцы, вызвали «скорую».
Хозяин же собаки, тоже не Бог весть какой интеллектуал, к травмированному ловеласу сострадания не испытал и стал трепать по всему дому, как его умная овчарка проучила посягнувшего на ее честь дурака. И лишенцу не стало после больницы прохода: люди пальцами на него показывали, шушукались и просто гоготали за спиной.
Тогда пострадавший обидчик животных решил судиться по всем правилам за нанесенную ему обиду. Правда, у него хватило ума не затевать процесс с собакой, и он решил обвинить ее хозяина в распространении сведений, порочащих его честь и достоинство.
Завели, как подобает, дело по признакам соответствующей статьи, и последовали опять допросы свидетелей. Но на этот раз прокуратура решила не доводить дело до суда. Следователь назначил экспертизу, вылившуюся в процитированный выше протокол.
То есть выяснилось, что сведения, которые распространял хозяин собаки, не противоречили, а соответствовали действительности. И на этом основании прекратили дело за отсутствием состава преступления.
Но наш герой подобным исходом не удовлетворился. Сейчас он пытается найти управу на своего соседа через какой-то международный суд. Так мы и прорубаем окно в Европу — с помощью животных.
АЛЕКСАНДР РОСЛЯКОВ
Журнал «Столица», номер 06 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-06
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?