•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Дельфины покидают столицу

Через две недели в нашем городе больше не будет дельфинария.
Несколько дней назад в Измайлово, на улице Мироновской, при помощи нехитрой лебедки и покрытого поролоном настила достали из бассейна 900-килограммовую белуху, на носилках вытащили через выставленное окно во двор и переложили в деревянную, грубо сколоченную ванну, установленную в кузове «КамАЗа».
— Осторожней! — кричали тренеры дельфинов грузчикам.
А грузчики и без. того были осторожны: не рояль же. Откровенно побаиваясь, они перекатили огромную рыбину (для них дельфин — : рыба) в ванну. Белуха покорно плюхнулась в воду. Плавники ей всетаки покорябали.
— Ну ладно, — простили грузчиков тренеры, осмотрев на прощанье животное, — царапины небольшие, скоро заживут.
Через 35 часов этот белый арктический дельфин был на юге. У Черного моря.
Таким же способом в течение месяца перевезут еще двух больших белух и четырех более привычных нам афалин — черноморских дельфинов. Уедут ластоногие — сивучи и котики. Останутся только уволенные работники — они в большинстве своем москвичи и вряд ли захотят уехать из города. Московский дельфинарий, просуществовав три года, закрывается?.
Лев Мухаметов, директор дельфинария, встретивший нас у входа, подтвердил эту грустную новость. Еще вовсю крутились карусели у входа в Центр водного спорта на Мироновской улице, еще в многочисленных кафе наливали кофе. Еще произносили первую в своей жизни фразу-подвиг истомившиеся от ожидания малыши: — Папа, я не хочу больше фанты. Пойдем к дельфинам.


Дельфины еще побеждали своей притягательностью фанту, мороженое, конфеты и киндер-сюрпризы. И папы наспех закусывали алкоголь бутербродами с красной рыбой и шли к трибунам водно-спортивного зала.
— Вы помогите, пожалуйста! — жалобно, признав в нас журналистов, попросила продавщица детских игрушек в фойе.
—Это ваша работница? — спросил я у Мухаметова.
— Нет, — ответил он, — но без нас кому они будут здесь нужны? И словно нетерпеливый ребенок, боясь, что мы отвлечемся от главного, заторопил: — Пойдемте скорее к дельфинам! Было к кому торопиться. Пара черных афалин синхронно впрыгивала в цветные, подвешенные к потолку кольца, доставала мячи, замирала у ног тренера и кричала громкими детскими голосами, добавляя к ним неслышные нам звуки во все свои 170 ультразвуковых килогерц. Тренер общался с ними с помощью ультразвукового свистка.
А нам казалось, что ни с того ни с сего дельфины вдруг начинали крутить в воздухе сальто. Кроме замечательного свистка, тренер мастерски владел цинковым ведром, откуда и доставал небольших свежемороженых рыбок, отогретых до температуры воды.
— Вы не думайте, они сытые, — пояснил Мухаметов. — А рыба для них — поощрение. Дельфинов нельзя наказывать. Они очень обидчивые, чуть что — уплывают на другую сторону бассейна и не возвращаются, отказываются работать. Их дрессируют только методом поощрения. В крайнем случае, когда уж совсем ленятся или забалуются, тренер прекращает занятия и уходит на пару часов. Делает вид, что обиделся. Это они понимают, начинают сильно переживать, "и \ когда тренер возвращается, подлизываются к нему и работают гораздо усерднее, чтобы загладить вину.
Афалин сменили огромные ластоногие сивучи. Потом котики. Потом под водой промчалась огромная белая торпеда, с шумом вырвавшаяся на поверхность в центре бассейна. Мы сидели у самого края, и вода, хлынувшая через бортик, подобралась почти к подошвам ботинок,.
— Да вы не туда смотрите! Это ж Егор! — сказал Мухаметов.
«Ну и пусть мокнут», — решил я про ботинки и поднял взгляд.
Огромная белуха Егор разогнался по тщательно рассчитанной им траектории и взлетел метра: на полтора над водой. Туша весом в тонну взмыла к ярко-красному шару неожиданно легко и стремительно,почти без брызг.
— Когда мы три года назад перевезли Егора из Утриша, он не мог здесь прыгать, — сказал Лев Мухаметов. — Смотреть было больно.
Разгонится, попробует выпрыгнуть — и не получается. Ему же для каждого бассейна свою траекторию найти надо. Вот он и крутился под водой раз за разом, день за днем, пока сам не решил, как будет прыгать. Месяца два ушло. Дельфины, меняя акваторию, утрачивают на несколько месяцев приобретенные навыки. 31 мая в 18.15 дельфин-белуха Егор совершит последний свой прыжок в Москве. Кто знает, получится ли следующий таким же эффектным и получится ли вообще.
- Ладно — сказал Мухаметов к концу представления, длившегося 50 минут, — сейчас детей фотографировать с дельфинами будут, а мы пойдем посмотрим, как они здесь живут, и поговорим.
Лев Мухаметов не просто директор дельфинария, а еще и ведущий специалист Института проблем эволюции и экологии Академии наук.
Именно он открыл тайну дельфиньего сна, точнее бодрствования: дельфины, считалось до Мухаметова, не спят никогда. Оказалось, спят. Но только одним полушарием мозга. Пока бодрствует правое, левое отдыхает. И наоборот.
Это открытие Мухаметов сделал в Утрише, лаборатории на мысе между Анапой и Новороссийском, куда каждое лето московские биологи выезжали изучать дельфинов. Мысль же организовать там еще и дельфинарий пришла в 1984 году. Не им. Они, правда, показывали •, желающим своих дельфинов. Но так, на любительском уровне, пару прыжков.
— Ребята, а давайте я вам причал построю, — сказал однажды знаменитый геленджикский капитан Слава Костенко.
И построил. Стали в Утриш ходить прогулочные суда из Анапы, Геленджика, Новороссийска. Поставили трибуны, сочинили программу. Так и возник лучший дельфинарий страны.
— Дельфинарии придумали американцы, —объяснил Мухаметов. ; — Почти шестьдесят лет назад они построили его в Сент-Огастине, штат Огайо. А потом на заработанные деньги стали развивать науку.
Мы же наоборот: создали дельфиний цирк при научном учреждении.
Как развлекательное приложение к академическим и оборонным проектам. На деньги от представлений существовала наука. Изучала дельфинов, как устроен их мозг и так далее.
— И что, вот здесь вы их прямо и препарируете? — при словах о науке и обороне я испуганно представил, как именно будут изучать мозг Егора.
— Зачем же? — возмутился Мухаметов. — Режут только неумелые ученые. Но в датчиках тому же Егору плавать приходилось не раз с тех пор, как семь лет назад его двухлетнего поймали в Охотском море. Так что молодой еще дельфин. Четыре года пожил на юге, его там даже на волю отпускали. Потом стал москвичом. Но оказалось, что ненадолго.
Почему ненадолго? Почему дельфинарий закрывается? Вот как объясняет это Мухаметов. Три года назад ученые решили перевести дельфинарий в Москву, поближе к институту, чтобы можно было заниматься исследованиями круглый год. Не то чтобы закрыли заведение в Утрише. Наоборот, открыли филиалы в Ростове, Геленджике, Ялте, на Кипре и в Египте. В Москве нашли вот эти три бассейна в Центре водного спорта на Мироновской улице. Договорились об аренде.
Перевезли животных. Московский дельфинарий стал одним из немногих континентальных дельфинариев в мире, большинство остальных — в США, Японии, Австралии — устроены на берегу моря.
В нашем городе дельфинам было хорошо. Прямо под Москвой на глубине полутора километров — Девонское море. Линза хлорнатриевого раствора. Скважину пробурили прямо во дворе водного центра.
Разбавишь раствор обычной водой один к десяти — и вот тебе черноморская вода. Добавишь воды чуть меньше — получишь воду посолоней, океаническую. За эту воду, за московский свет и столичное тепло, а также аренду трех бассейнов дельфинарий исправно платил водному центру. Но цены выросли.
— А чем вы их кормите? — невпопад спросил я.
— Как чем? Вы же видели — рыбой. Это и поощрение, и постоянная еда. Лучше всего с биохимической точки зрения дельфинам подходит ставрида. Но что-то с ней в последнее время трудности. Так что мы перешли на скумбрию, селедку, хек — разносортица тоже полезна. Егору и другим белухам в день требуется по тридцать килограммов рыбы. Афалинам нужно по десять килограммов. Итого на всех — не меньше двух центнеров в день. А стоимость рыбы за три года выросла в два раза. Не выросли только цены на билеты. Двадцать тысяч рублей. Столько же стоит билет в цирк и Уголок Дурова. Выше поднимать не имеет смысла. На дельфинов ведь ходят в основном дети.
Вот и вся арифметика. Весной стало ясно: ежемесячные убытки дельфинария, если так продолжать дальше, составят 60 миллионов рублей.
— Мы обратились в один из московских банков с просьбой о помощи, но там отнеслись достаточно холодно, — виновато улыбается Мухаметов. — Предложили потерпеть до осени. Белуха — сильное животное, может, если потребуется, не есть два месяца. Однако до осени точно не доживет. Написали просьбы о помощи еще в ряд богатых компаний. Но... Никому, видно, это не надо. Так что мы от вас уезжаем. Кипрский и египетский филиалы, в отличие от московского, приносят прибыль. Туда и отправим большинство дельфинов.
Может быть, в один из них перевезут и любимца москвичей белуху Егора. Впрочем, он об этом пока не догадывается. Прыгает под аплодисменты. У него есть еще две недели для прощания с городом. 30 встреч. И столько же коронных прыжков. А потом — лебедка, настил, «КамАЗ »..-.
Москве дельфины оказались не нужны.
РУСТАМ АРИФДЖАНОВ
Журнал «Столица», номер 06 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-06
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?