•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Так полетим!

К празднику 850-летия Москвы в небо над столицей поднимется самый большой в мире аэростат на привязи. Открытая гондола под шаром рассчитана на 30 любителей острых ощущений, решившихся взглянуть на столицу с высоты. Этот проект — детище кандидата технических наук Александра Николаевича Комиссарова, директора общества «Аэроэкология».
Кто открыл небо над Парижем Идея катать желающих на привязанном к земле аэростате не нова. В XIX веке французский инженер Анри Жиффар придумал невиданный в то время аттракцион — поднимать парижан на шаре. В 1878 году Жиффар свою затею осуществил. Гигантский — 36 метров в диаметре — аэростат поднимался в самом центре Парижа на высоту 600 метров. Снизу шар держали шесть стальных канатов. В гондоле помещалось 50 человек, пассажиры были в восторге. Десять лет аэростат верой и правдой развлекал публику. Жиффар разбогател.
А потом умер. Вслед за ним и его детище приказало долго жить. Никто не мог повторить опыт технического гения. Лишь через сто с лишним лет в окрестностях Парижа появилось нечто подобное. Аэростат на привязи, размером поменьше предшественника, поднимал 30 пассажиров на высоту 150 метров. Этот аэростат сейчас самый большой в мире. Не смогли повторить французы масштабов прошлого века. Вот вам и научно-технический прогресс.
— Нынешний и в подметки тому не годится, — Александр Николаевич искренне завидует Жиффару.
Копия аэростата, которая сейчас летает во Франции (а также в Китае, Германии и Австралии), и будет запущена в Москве. Сделают шар, естественно, все те же французы.
В Ташкенте уже летают — Чай, кофе? — предлагает Александр Николаевич. И, заметив мой беспокойный взгляд, продолжает: — Чай хороший, просто у него вид такой мутный. Зеленый он. Узбеки подарили.


В Узбекистане Комиссаров частый гость: помогает в технической организации праздников. Навруза, скажем, или Дня независимости.
Гуляют узбеки красиво. Воздушные шары летают, мотопарапланы, потом раз — и на главной ташкентской площади в полный рост поднимаются надувные овощи-фрукты, звери из восточного календаря.
Полный рост — это высотой с пятиэтажный дом. Работа «Аэроэкологии».
— Так что ж, для узбеков можете, а для Москвы слабо шар пошить? — спросил я Комиссарова.
— У нас такие замечательные швеи! Просто пулеметчицы. Все можем, месяца за четыре, но боимся.
Оказалось, что отважный воздухоплаватель Комиссаров страшится отечественной бюрократии, а именно — процесса сертификации.
Много она отнимает сил, времени, а главное — денег. По прикидкам — четверть от общей стоимости проекта, то есть от миллиона американских долларов. Этих денег у Комиссарова нет. Но он верит: с инвестором проблем не должно возникнуть. Переговоры идут.
В России пока готовятся Как только Комиссаров договорится с инвестором, французы приступят к работе. Поскольку их шары летают по всему миру и имеют международные сертификаты, Госстандарт должен дать добро. И будет в Москве вот что: шар диаметром 22 метра, пять с половиной тысяч кубических метров гелия. Ниже, в 20 метрах под шаром, открытая алюминиевая гондола на 30 человек. Там любители полетов будут ходить, общаться, пить шампанское и любоваться городом.
— Поднимаешься, — вспоминает Комиссаров, — и такой восторг охватывает. Господи, город-то у нас какой прекрасный! Я над Мадридом и над Мюнхеном летал.
Красиво. А Москва все равно краше.
Шар, чтобы не улетел, крепко-накрепко привяжут к земле 40-миллиметровым стальным тросом. Пять минут покатались — электрический мотор притягивает аэростат к земле. Еще пять минут. И подъем занимает столько же.
Итого 15. Четыре цикла в час. Круглосуточно. Из года в год.
Французы как три года назад свой шар запустили, так еще ни разу его не сдували. И надеются, что еще года два делать этого не придется.
Александр Николаевич очень опасается, что в Москве такой номер не пройдет. По собственному опыту знает, что народ у нас хороший, талантливый, но уж больно любопытный. Норовит посмотреть, что случится, если в шаре дырочку проделать.
— И как они умудряются — ума не приложу. Но как на ВДНХ поднимешь двухметровый рекламный шар — обязательно чем-нибудь, да пробьют.
В принципе в газовом аэростате даже пробоина размером с футбольный мяч к катастрофе не приведет. А на деле даже в случае небольшого отверстия аэростат нужно будет спускать. Одного гелия тысячу баллонов на 15 тысяч долларов придется на ветер выпустить. Вот и созрела у Комиссарова идея — сделать у причала укрытие для аэростата.
Полет за адреналином В общем, шар должен быть. Большой, с надписью «Москве 850 лет». Мэрия согласилась включить проект в число праздничных мероприятий. Не будь юбилея, считает Комиссаров, такую идею вряд ли удалось бы протолкнуть.
Надуют аэростат гелием и привяжут его в Центре. Где именно — директор «Аэроэкологии» пока молчит. Билет в гондолу, как планируется, будет стоить около 15 долларов. Ночью дороже.
— А не страшно на такой высоте? — поинтересовался я как потенциальный воздухоплаватель.
— Адреналин нужен мужику, хотя страшнее находиться на двадцатиметровой геодезической вышке, чем лететь на шаре на высоте пятьсот метров. В человеке с рождения заложено непонятное чувство: поднимается он в воздух и понимает — это его стихия.
Комиссаров знает что говорит. С шарами давно на ты.
Как ракетчик шары полюбил До того как в 1989 году была организована «Аэроэкология», кандидат технических наук Александр Комиссаров работал на оборону. Воевал с шарами.
Непилотируемые монстры, высотой с тридцатиэтажный дом, они поднимались с территории США и неотвратимо, по воле неизменных воздушных потоков, двигались в сторону Советского Союза. С высоты в 30 тысяч метров вражеская техника беспощадно фотографировала нашу Родину, а там, в заокеанских разведцентрах, империалисты смотрели, сколько военных самолетов стоит на аэродроме в городе N и какое количество цистерн с керосином в хозяйстве какого-нибудь прапорщика. Одновременно над территорией бывшего СССР, по подсчетам Комиссарова, в воздухе болталось до 80 таких аэростатов. И сбить их было далеко не просто.
Александр Николаевич, ракетчик-твердотопливник, по заданию правительства, годами ломал голову, как очистить небо Родины от пришельцев. Дело в том, что самолеты на высоте 30 тысяч метров не летают и ракетой обычной (как он говорит, «с крылышками») их не достанешь. Нужна специальная, газодинамическая. Но и та не дает гарантии: шар снижается и может еще долго лететь. А военный аэростат, между прочим, может нести до полутора тонн полезной нагрузки. И необязательно фотоаппараты.
Настоящий шар-шпион достать трудно. Правда, два года назад над Белоруссией вертолет ПВО расстрелял летевший не очень высоко аппарат с двумя американскими воздухоплавателями — участниками массового перелета. Одного из них, Алана Фрэнкела, Комиссаров знал лично. Шар приняли за разведывательный — очень похож: серебристый, зачехленная гондола. Был большой скандал, в котором стороны обвиняли друг друга.
Впрочем, к тому времени Комиссаров проблемой уничтожения летающих объектов уже не занимался. Парадокс, но бывший ракетчик влюбился в аэростаты. Поразила меня, говорит, их живучесть. А в 1989 году Комиссаров построил первый отечественный тепловой шар — монгольфьер.
Тем и живет по сей день.
С Е Р Г Е Й Ш Е Р С Т Е Н Н И К О В
Журнал «Столица», номер 05 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-05
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?