•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Палочка Коха живет и побеждает

В мае Московская дума собирается заслушать проект закона о защите населения от туберкулеза. С чего бы? Насколько известно, туберкулез отошел в прошлое. Вместе с тифом, безграмотностью и хлебными карточками.
Спросите любого москвича, грозит ли нам эпидемия туберкулеза. Да что вы в самом деле, ответит тот. Это у Достоевского все умирали от чахотки. А сейчас ничего подобного. Всех давно вылечили, изобрели сильнодействующие лекарства, а младенцам делают прививки от туберкулеза прямо в роддомах. Так ведь? Не совсем. Только в прошлом году от туберкулеза в Москве умерло 1200 человек.
Палочка по переписке Современные энциклопедии оптимистично утверждают: туберкулез свирепствовал в России до Великой Октябрьской социалистической революции, не щадя ни взрослых, ни детей. А сейчас, в связи с неуклонным ростом благосостояния трудящихся, жуткая болезнь отступает.
Возбудитель болезни — палочки Коха, микробы, открытые одноименным ученым 102 года назад. Основной путь передачи — воздушно-капельный (как у гриппа). Туберкулез можно сразу не распознать.
Повышенная температура, потливость, быстрая утомляемость, кашель. Пройдет! А не проходит. Больной с открытой формой туберкулеза за год может заразить от 10 до 50 человек. Для этого достаточно побывать в одном помещении с чахоточным. В отличие от вируса гриппа, палочка Коха обладает невероятной живучестью: микроб может жить месяцами в пыли, на асфальте, бумаге. Бабушка закашлялась над письмом к внуку — и адресат получит вместе с приветом тети Любы, дяди Игната и крестной порцию микробов. Три года назад в США больной почтальон через письма и газеты заразил полсотни добропорядочных американских налогоплательщиков.
В девяти случаях из десяти туберкулез поражает легкие. Вернее, все происходит так. Здоровый организм (а кто теперь может сказать, что вполне здоров?) палочку должен отторгнуть — вывести вместе со слизью из дыхательных органов. Не отторгнул — за дело берутся лимфатические узлы. Они не справляются — начинается омертвение ткани легких, образуются дырки — каверны. Вовремя не заметили — легкие нужно чистить скальпелем, а уж затем делать уколы и давать таблетки.
Кстати, туберкулез легких — основная, но не единственная форма. От палочек Коха страдают глаза (человек слепнет), мочеполовая система (что ведет к бесплодию), кости (появляется хромота и образуются горбы). Еще в начале века, когда не было лекарств, чахоточных ждала почти неминуемая смерть. Казалось бы, сейчас лекарства есть, а все младенцы прививаются еще в роддомах при выписке. Но, во-первых, не все, а только 90 процентов (у многих противопоказания). Во-вторых, иммунитет вырабатывается только через два месяца. В-третьих, прививка действует не дольше 5-7 лет. И, наконец, она дает лишь 80 процентов гарантии от заражения. Но в любом случае привитый ребенок переносит болезнь легче непривитого. А последствия у младенцев самые тяжелые — туберкулезный менингит. Верная смерть или инвалидность на всю жизнь. В Москве, слава Богу, такие случаи можно перечислить по пальцам. Но Анна Семеновна Свистунова, главный фтизиатр (специалист по туберкулезу) Москвы, настойчиво советует: всем, кто общается с грудничками, надо обязательно провериться.


Правда, у нас, европейцев, есть некоторое биологическое преимущество перед африканцами и азиатами. Наш организм лучше сопротивляется заболеванию. Слабое утешение. Особенно после того как узнаешь, что факторами риска, кроме курения и хронических болезней, являются наследственная предрасположенность (у одного процента людей), отрицательный эмоциональный фон — постоянные стрессы, депрессии. И даже — неразделенная любовь.
Плюс флюорография всей страны При Советской власти выявить заболевание было довольно просто. Система учета и контроля работала бесперебойно. Население от мала до велика организованно посещало флюорографические кабинеты. В 80-е годы Москва добилась значительных успехов на фронтах борьбы с туберкулезом. Число больных стабильно снижалось — на 5-7 процентов в год. В 1990 году из 100 тысяч москвичей туберкулез выявили у 23. В 1996 — у 36.
Сегодня из каждых 100 тысяч горожан от туберкулеза умирают 8 человек. Для сравнения, в Австралии на каждые 250 тысяч человек — всего один умерший. Правда, московские смертные показатели все же в полтора раза лучше, чем общероссийские. Но зато в России не так высоки темпы развития болезни. А у нас, в столице, за последние пять лет заболеваемость выросла в полтора раза среди взрослых и в два раза среди детей.
И это, заметьте, только официальные данные. Сколько в действительности больных бесконтрольно сеет палочки Коха по Москве — неизвестно. Нет данных, какое количество горожан прошло флюорографию. Единая флюорографическая служба была расформирована в 1988 году. У каждого третьего туберкулезника первичный диагноз ставят не в кабинете флюорографии или диспансере, а в общей больнице. Лег человек с язвой двенадцатиперстной кишки, прошел обследование — туберкулез. Его сразу же везут в 7-ю городскую клинику в Сокольниках — именно там оперируют чахоточных.
У 14-ти из каждых 100 умерших от туберкулеза диагноз вообще впервые ставится в морге. Постфактум.
Сегодня можно получить лишь косвенные данные о реальных масштабах проблемы. Есть в Москве так называемая декретированная группа — учителя, врачи, парикмахеры, банщики. Словом, те, кто по роду деятельности активно общается с населением и быть разносчиком заразы просто не имеет права. Это несколько сот тысяч горожан.
Все они должны раз в год пройти обследование (на деле проходят 70-80 процентов). Так вот, у декретированной группы показатель заболеваемости — 78 человек на 100 тысяч. Доктор Свистунова полагает, что именно эта цифра (в два раза выше официальной), скорее всего, и соответствует невеселому положению города в целом.
Ну подумаешь, укол...
— А нельзя обойтись без флюорографии? Помню, в школе делали в руку укол — реакцию Манту. Потом доктор измерял оставшееся от укола пятно, глядел, не сильно ли покраснело, и все было ясно: есть у тебя палочка Коха, или нет никакой палочки. И облучаться не надо.
Главный специалист мне все популярно объяснила. Реакция Манту пригодна лишь для детей с их стерильным иммунитетом — отсутствием в организме палочек Коха. А к 30 годам палочки есть почти у любого. Значит, и реакция будет положительной. Другое дело, что наличие в организме туберкулезных микробов — еще не диагноз.
Можно всю жизнь носить в себе палочку и не заболеть. А только организм расслабился — и все. Так что единственный выход — флюорография. Для курящих, страдающих хроническими болезнями — раз в год. Для остальных — хотя бы раз в три года.
Москвичей увещеваниями, может, еще и загонишь во флюорографические кабинеты. А как с остальными быть? — Основная проблема, — продолжает профессор Свистунова, — некоренное население Москвы. Дешевая рабочая сила из-за рубежа, беженцы и бомжи. Непрописанные болеют в 50 раз чаще прописанных.
И прописанных заражают. В прошлом году от туберкулеза погибло 700 москвичей и 500 приезжих. Но истинных цифр распространения туберкулеза среди «некоренного населения » нет. Бомжи обследуются, лишь когда сами обратятся за помощью. Лечат их, как и всех остальных, бесплатно. Но только обращаются они, когда уже совсем невмоготу. А скольких до этого заразят — страшно подумать.
До перестройки бомжей и бывших заключенных, наиболее вероятных распространителей болезни, не подпускали к столице ближе 101 километра. Но все оказалось сложнее.
— Туберкулез поражает не только социальные низы, — предупреждает Анна Семеновна, — люди, живущие страстями, — художники, писатели, поэты — частые жертвы. Чеховский вариант. А коммерсанты! Сутками пропадают в офисах, постоянное напряжение.
Все это ослабляет иммунную систему. Пусть он не ездит с бомжами на метро. Но даже на «вольво»: поднял колесами пыль — вдохнул.
А в пыли микробы. И еще: отпуска где модно проводить? Тот же, например, Таиланд — страна весьма неблагополучная в смысле туберкулеза.
Ну, с деловыми москвичами все понятно. Большинство, хоть и боится надолго покинуть рабочее место, старается вылечиться. Но для многих бесхозных граждан расставаться с инфекцией просто невыгодно. Зачем? Бесплатное питание, уход, теплая больница — рай для бомжа или алкоголика. И квартирный вопрос опять все испортил. Туберкулезным больным должны вне очереди предоставлять жилплощадь, если в их квартире прописаны дети до 14 лет. А как бывает? Скажем, получил больной квартиру, продал, прописался К матери, у которой внуки живут. И снова имеет право на получение квартиры. И дают ведь им эти квартиры. Больные все же. Скорее бы уж закон о туберкулезе вышел. Он как раз сейчас в городской думе лежит.
Врачи считают: альтернатива закону только одна — эпидемия.
Именем туберкулезного закона Закон о защите населения Москвы от туберкулеза совместно со специалистами готовит Валентина Ивановна Присяжнюк, координатор городской думы по здравоохранению.
Главное положение законопроекта — введение принудительного лечения. Теперь уже суды станут заставлять опасных для окружающих больных лечиться. (Разобравшись, разумеется, в каждом отдельном случае). Нужно это не только потому, что сейчас пациенты из больниц бегут. Обнаружилась штука пострашнее. Палочка Коха, если ее не добить, приспосабливается к лекарству, и в следующий раз тот же препарат ее просто не возьмет.
Но и это еще не все. Закон подразумевает создание единой базы данных всех больных туберкулезом. Каждый вновь выявленный случай будет заноситься в нее в течение суток. Больных в активной форме станут госпитализировать не позднее трех дней. Требовать справки о результатах флюорографии будут от всех, кого можно: от москвичей — при поступлении в общие больницы, от приезжих — при регистрации, от бомжей — при попытке прибегнуть к социальной помощи.
Что же касается квартирного вопроса, то Валентина Ивановна предлагает сделать так: давать квартиру больному лишь один раз и то — только после курса лечения.
— Так что ж ему давать, коли он здоров? — удивился я.
— То, что больной прошел лечение, еще ничего не значит. Это раньше полностью излечивалось 95 процентов, а сейчас — только 70. Вышел из клиники, запил, есть нечего — снова может заболеть.
ГорСЭС, к слову, предлагала мэрии вообще запретить совершать операции с недвижимостью гражданам, не имеющим справки из тубдиспансера. Так, конечно, больных выявлять станет легче. Одна беда: это нарушение прав человека. И поэтому мэрия проект предложенного СЭС постановления не утвердила.
А туберкулезный закон, надеется Валентина Ивановна, с лета должен заработать. Не все еще ясно в деталях. Например, конкретные меры социальной защиты врачей. Депутат Присяжнюк думает, как привлечь молодежь. Не хотят молодые медики работать с туберкулезниками — на 70 процентов алкоголиками и наркоманами. Средний возраст городских фтизиатров — 58 лет. Самые старые специалисты в городе. К тому же, сейчас больному получить квартиру легче, чем врачу. Но доктора не опускают руки.
— Вкладывать деньги в борьбу с туберкулезом выгодно, — заверила меня Анна Семеновна, — он лечится. А ведь посмотрите на возраст больных: трудоспособные мужчины и женщины, которым самое время рожать.
Так давайте уж лучше работать. Или рожать. В зависимости от того, кто что умеет. Лишь бы не болеть.
СЕРГЕЙ ШЕРСТЕННИКОВ
Журнал «Столица», номер 05 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 22
Номер Столицы: 1997-05
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?