•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

День обуви

День обувиСубботников в Москве не стало.
Вместе с радостью обладания чешскими ботинками «Цебо», дефицитными батниками и очередями за индийскими пледами ушли в область воспоминаний овощные базы, сбор липкой гнилой картошки в подмосковной промерзшей земле и высаживание аллей славы из багульника, закупленного полусекретным заводом МЭЛЗ. До наших дней дожили только желтые архивные газеты с докладами о трудовом энтузиазме граждан, коротавших законные выходные на станции «МоскваСортировочная» и бесплатно выпиливавших для Родины нужную деталь на своем рабочем месте.
Не то чтобы нам сильно хотелось обратно, тем более что рубцы на ногах от «Цебо» только успели зажить. Но субботников почему-то жаль. Таких, чтобы утречком, на воздухе, с товарищами, с гвоздикой в петлице, со стаканом в кармане сделать любимому городу чтонибудь приятное. Плевать, что он никогда нас не баловал особой лаской. Но, может быть, именно оттого, что мы сами разучились делать друг другу сюрпризы.
Одним словом, было решено провести субботник. 12 апреля, в День космонавтики, на Тверском бульваре мы договорились всей редакцией в полном составе бесплатно почистить обувь всем желающим москвичам и гостям столицы.
С формальной точки зрения, это — полный идиотизм. Лучше бы своим делом занимались да в журнал хорошие заметки писали. Но именно потому, что нормальное доброе весеннее дело в современной Москве считается идиотизмом, мы решили провести обувной субботник обязательно. Потому что в москвиче все должно быть прекрасно: и душа, и помыслы, и ботинки. К тому же, нам было интересно, как на это будет реагировать суетливая насупленная столица.
И мы провели свое патриотическое мероприятие. Вот отчет о проделанной работе.


Встреча с действительностью Сказать, что нам не повезло с погодой, — значит ничего не сказать. Только мы собрались сделать столице подарочек, как она нам устроила возвращение зимы с каким-то жидким снегом и гриппозным ветром. От безысходности мы пришли к выводу, что нет худа без добра, — по крайней мере, население обязательно будет в грязной обуви. Так что энтузиазм трудового коллектива в конечном итоге только болезненно возрос. У метро «Маяковская», где мы собрались, чтобы стройной колонной выдвинуться к «Пушкинской» с плакатами, щетками и гуталином в руках, нас впервые осмотрели москвичи и решили, видимо, что дело неладно.
Публицист, скажем, Василий Голованов надел сапоги и брезентовый фартук, к которому приколол «ромбик», свидетельствующий о высшем образовании владельца. В руках у Голованова было его рабочее место — пластмассовое ведро, а также рюкзак с бархотками, щетками и импортным аэрозолем для фиксации обувного лоска.
Арт-директор издания, провинциальный самородок Андрей Орлов был упакован в престарелое кожаное пальто и итальянскую дамскую шляпку законной жены Галины. Арифджанов же Рустам Мустафа оглы, напротив, нарядился, как бывший в употреблении застойный комод, то есть в строгий черный костюм, белую рубашку, бабочку и длиннополое пальто цвета неряшливого суслика. У Мостовщикова-папы к кожаной куртке был приколот значок «Заслуженный работник культуры », полученный в тягостных многолетних боях за судьбы отечественной журналистики.
Надо, разумеется, еще заметить, что этот энтузиазм работников печатной прозы не прошел незамеченным для города и получил практически всенародную поддержку. Около «Маяковской» нас ждала полноценная бригада радиостанции «Серебряный дождь» со своими щетками и гуталином и со своей поражающей мужское воображение продюсершей Натальей Синдеевой, которая впоследствии явила чудеса трудового героизма. Деятели радио приняли прогрессивное решение слиться с нами в едином порыве и, как оно и положено, вести с места события прямые репортажи в музыкальном сопровождении песен чабанов и бравурных маршей энтузиастов.
Всей этой живописной колонной мы вскоре и прибыли на притихший Тверской бульвар, где нас уже ждали приготовленные Галиной Орловой (девушкой энергичной во всех отношениях) складные стульчики и деревянные подставки для ног будущих клиентов. Пасмурная Москва поначалу смотрела на эти наши хлопоты недоверчиво. При этом Москву покачивало и явно мутило. Одета она была в драные джинсы и кожаную косуху со следами ночевки на открытом воздухе. Звали ее не то Сашей, не то Вованом. Но уж извините, какой представитель города первым отыскался, такого и обслужили.
Тревожный гражданин толком не успел опомниться, как его уже установили в исходную позицию и за две с половиной минуты привели в порядок, превратив разбитые неправильным образом жизни ботинки во вполне привлекательное приспособление для посещения улиц и площадей столицы.
Ошалевший от неожиданности гражданин следующие полтора часа так и простоял на одном месте, с изумлением глядя на свою видоизмененную обувь. С этого момента население прорвало.
Ноги москвичей с огромной скоростью стали вырастать у нас перед глазами. И мы начали испытывать давно забытые радости бесплатного труда. Пусть кто-то скажет, что субботник — это профанация. Но нам схалтурить было не дано. Потому что обувь — она все покажет.
У монтеров собственная гордость Первым клиентом Панюшкина оказался рабочий в кирзовых сапогах цвета земли.
— Никогда в жизни не чистил сапоги. Тем более — у чистильщика. И не собирался! — виновато улыбался парень и не верил, что Панюшкин действительно станет ему такие сапожищи чистить.
— А вы где работаете? — строго спрашивал Панюшкин трудящегося.
— Мы опоры на Тверской ставим. Да вы что! Неужели действительно станете чистить? — Обязательно! — Здесь же грязи до хрена! — Такова жизнь! В ней часто грязи до хрена. Что ж теперь? Не чистить, что ли? Пока трудящийся оценивал философские выкладки нашего специалиста по изящной словесности, специалист кинулся к гуталину и щетке, овладел сапогом и отполировал рабочему обувь от каблуков до колен. Рабочий был тронут: — Чем я могу отплатить вам? — Сделайте что-нибудь хорошее.
— Я понял, — сказал рабочий. — Я пошел делать. Мы же монтеры. Нам надо осветить темный участок. Американцы попросили, из кинокомпании.
— Честно говоря, поначалу мы получили другое задание, — пояснил другой монтер, Слава. — Мэрия распорядилась проверить, как горят огни на Тверской, а то у горожан были жалобы. Но тут пришли американские киношники и предложили осветить совсем другое место, тут рядом. Им очень темно снимать там кино. Мы, конечно, согласились, потому что они сказали, что дадут нам за это денег. По-моему, это хорошее дело.
И монтеры пошли дальше делать свое нужное дело. А мы продолжили чистить.
Жив Сегалович! У заслуженного деятеля культуры России, текст-директора «Столицы» Александра Михайловича Мостовщикова в это время чистился высокий старик 86 лет.
— Здоровый вы! — похвалил Мостовщиков старика.
— Да ведь меня Сегалович тренировал, — дал пояснения старик.
— Ну надо же! — обрадовался Мостовщиков. — И меня Сегалович тренировал! Сегалович — легендарный тренер-боксер.
Знаменитый «шесть на девять», фотограф МУРа из культового фильма «Место встречи изменить нельзя», тоже тренировался у Сегаловича.
Изумлению друг другом не было края.
— А вы знаете, что Сегалович жив? — сказал старик. — И я его недавно видел.
— Жив?! — переспросил текст-директор и с тех пор потерял покой и сон.
Хочет теперь найти Сегаловича, человека из детства.
А вы говорите: обувь чистить — это так, от нечего делать. Это, граждане, не просто обувь. Ведь в этой обуви люди. Это обувь нашего города, такого тесного и домашнего.
Пройдешься по ней бархоткой, и она станет вам, как родная...
А старик почистил туфли, степенно поблагодарил и спокойно пошел по бульвару.
Чисто по приколу — Это че, чисто по приколу такая заморочка или за бабки? — спросил физкультурного обозревателя Зильберта ухоженный гражданин в коричневых вельветовых ботинках.
— По приколу, конечно,— не растерялся Зильберт.
— Тогда давай почисть и пойдем с тобой культурно отдохнем.
Зильберт всерьез задумался над внезапным предложением клиента, отчего случайно перепутал крем и наотмашь хватил по коричневому вельвету черной щеткой.
— Ничего, — говорит, — если цвет ботинок ваших внезапно изменится? — Даже клево, — ответил клиент. — По приколу.
А еще говорят: новые русские, новые русские...
Милейшие люди.
Как чистить «с пальцем» — Что же вы делаете, дети? — спросил нас не старый еще гражданин, похожий на пожилого басмача, рубившего комиссаров саблей до седла, но позже переквалифицировавшегося в управдомы. — Вы как чистите? Кто так чистит? Не могу на это смотреть...
А надо сказать, что к этому моменту мы уже вошли во вкус и даже стали как будто бы постигать азы нового ремесла.
Но гражданин рассказал нам, как надо на самом деле чистить обувь. Сам он начал это делать в 1946 году. Тогда, оказалось, все чистили обувь всем.
— Помню, — говорил 68-летний Игорь Николаевич, профессиональный чистильщик обуви, — Москва, сорок шестой год. Город состоит из инвалидов. Безрукие, безногие. И все чистят людям обувь. Безногим работалось легко. Сидят, чистят. А безруким? И все равно чистили. Зажмут щетку в культях, подвигают всем туловищем — вот и обувь чистая.
— А эта?! — он с возмущением кивнул на корреспондентку «Столицы» Олю Демьянову, которая усердно драила туфли молодому человеку, вполне этим довольному.
Человек тем временем пытался выяснить, как Олю зовут. Оля чистила, но имя свое не выдавала.
— Где у нее бархотка?! — кипятился Игорь Николаевич 68 лет. — Она ему сейчас туфли испортит своей щеткой! Вот мы умели чистить любую обувь! И Игорь Николаевич рассказал, какая обувь была в 1946 году. Обувь была плохая.
— Иногда смотришь — а из туфли палец торчит. Спрашиваешь: вам как, с пальцем чистить? С пальцем, говорят. Так и называлось: чистить с пальцем. То есть гуталин прямо на пальцы кладешь. Москва, дети мои, была помешана на чистой обуви. Нагулялись люди за войну по грязи.
Игорь Николаевич в то время отвоевал себе местечко чистильщика на Белорусском вокзале. А это непросто было.
— Сражались, как на фронте. Самое элитное место было — вот здесь, где вы сидите, да еще у Никитских ворот. Но там уж у меня шансов не было.
— А ведь еще и воровать надо было, — неожиданно заключил он. — Сапожники не так уж мало зарабатывали, на голод не жаловались, но все равно на достойную жизнь не хватало. Так что воровали. А какие совестливые люди вокруг были! Помню, обчищаем картофельную яму за городом, а девка, которая у нас на стреме стоит, плачет буквально навзрыд. Не могу, говорит, ни одной картофелины из ямы взять, совесть не позволяет! Так и не взяла.
— Нет, нынешние молодые не такие, — покачал он головой, опять поглядел на Олю Демьянову и отошел.
Маленькие грязные ботинки Зильберта побеспокоила девочка лет трех.
— Звать-то как тебя, девочка? — поинтересовался журналист у малышки, так как обратил внимание, что она не в первый раз подходит к нашей группе почистить свои боты.
— Фоня, — чуть смущаясь, назвалась малютка.
— А почему, Соня, ты так часто чистишь ботинки? — А потому фто они у меня гвязные фе ввемя.
— Как так? — Пвофто я неаккуватная.
— А у родителей твоих, которые рядом стоят, почему туфли блестят? — Потому фто у них ботинки больфе — и не пачкаются.
Бабушки тоже плачут А к Екатерине Метлиной подошла уже не девочка, а бабушка: — Это что тут у вас? Родимые вы мои! Неужели бесплатно? Катя убедила бабушку в абсолютной бесплатности мероприятия и принялась натирать старенькие сапоги.
— Это, — говорит, — у нас субботник.
Старушка аж прослезилась: — Жаль, дед мой совсем уже не ходит. Вот бы тоже пришел, почистил. А вы что ж, пионеры? — Да, бабуль, в каком-то роде...
— Дай вам Бог здоровья! А другая бабушка, в потертом выцветшем пальто, с цветастой авоськой, на наше предложение сначала замахала руками: — Что вы, мне стыдно: ботинки-то рваные.
— Зато будут чистые, бабуля! — Но стыдно-то как, рваные у меня ботинки, им уже ничего не поможет...
— Давайте попробуем! — Эх, ладно, уговорили! Только вы поддержите меня, а то я упаду.
Бабушка поставила ногу на дощечку. Мы бережно держали ее. Посмотрев на начищенные ботинки, старушка вдруг разрыдалась.
— Надо же, как новые, даже трещины не заметно! — причитала она. — Ой, детки, спасибо вам большое! Я ведь всю войну прошла, мужа на ней потеряла. Теперь вот дочка сильно болеет, я сейчас как раз к ней в больницу еду. А вы мне ботинки почистили! Иностранцы сопротивляются В отличие от сограждан, иностранцы почему-то сильно опасались чистки обуви.
Иностранцы боялись нас. Один на предложение почистить туфли испуганно заговорил по-английски о том, что он гражданин Южной Африки.
— Ноу проблем! — сказали мы на языке его далекой Родины и объяснили, что чистая обувь — она ж и в Африке чистая.
Белый африканский гражданин задумчиво изучил свои ботинки и рассудительно сказал, что в такую погоду чистить обувь нерационально, потому что через пять минут она снова станет грязной.
— Зато пять минут вы проходите в чистых ботинках! — недоумевали мы.
— Нет, нет, нерационально, — совсем занервничал иностранец и торопливо удалился рационально носить свои грязные ботинки по улицам нашего трепетного города.
Возмутительная история Она произошла с корреспонденткой Телициной. Возле нее остановилось красное «вольво». Машины с гражданами в грязных ботинках вообще приезжали к нам часто, поскольку «Серебряный дождь» в прямом эфире призывал москвичей отказаться от ношения нечищеной обуви и в срочном порядке прибыть на субботник. Так вот в красном «вольво» сидели юноша и девушка. Какая красивая пара, подумала корреспондентка.
— Молодой человек, давайте сейчас же начистим вашей девушке ботинки! — предложила она.
Но события приняли неожиданный поворот.
— А вы забирайте ее совсем, вместе с ботинками! — сказал юноша и, радостно пользуясь случаем, выпихнул девушку в жизнь, большую и сложную.
Сам же при помощи «вольво » скрылся в неизвестном направлении. Покинутая барышня отреагировала на ситуацию разумно.
— Уж лучше я бы в нечищеных ходила, — подвела она непростые итоги.
— Куда это он? — удивилась корреспондентка.
— Откуда ж я знаю... Ну, давайте, что ли, чистите мне ботинки, — резко откинув полу пальто, она представила на всеобщее обозрение длинную ногу и кружевную резинку черного чулка.
С этим богатством уходить барышня явно не спешила. Покачиваясь на высоких каблуках начищенных ботинок, она сказала корреспондентке: — Давайте познакомимся. Меня Снежана зовут. Так где вы работаете? — В журнале «Столица». А вы? Вместо ответа девушка попросила сигаретку.
— Удружили вы мне со своей чисткой... — задумчиво качала она головой.
Чтобы облегчить страдания дамы, наша корреспондентка предложила пострадавшей жетончик на метро.
— Чего? — спросила Снежана. — Яна метро уже сто лет не езжу.
— Может, вам денег на такси выделить? — Я с девушек денег не беру! Давай лучше сейчас другую тачку возьмем. Кто ж нам не остановит, дурочка? Поехали. Хоть заработаешь! Корреспондентка от заработков отказалась.
— Как хочешь, — пожала плечами Снежана.
Через три минуты она уже садилась в кремовую «семерку».
Есть в жизни счастье! Антон Щербаков, выдающийся москвич, звонил накануне в редакцию. Он очень хотел принять участие в субботнике. Мы обрадовались. Антон явился на Тверской бульвар с огромным мешком новых галош. Где он их набрал, неизвестно, но Антон расставил их парами на асфальте, чистил москвичам обувь и предлагал желающим на память о субботнике свои прекрасные галоши.
К нему-то и подошел застенчивый дедушка и очень вежливо спросил: — Правда ли, что здесь можно почистить ботинки? Дедушка сознался, что не чистил их уже несколько лет, только мыл водой, потому что вода бесплатно, а гуталин за деньги. Дедушка был старенький. Антон предложил ему сесть на скамеечку. Он сел как-то боком, неловко.
На ботинках не было живого места. Они все сплошь состояли из дыр.
— Хотите галоши? — спросил Антон.
— Дорого, наверное... — видно было, что дедушка даже испугался невероятной возможности чуда.
— Что вы, — сказал Антон. — Бесплатно.
Дедушка оперся на плечо Валеры Панюшкина. Антон поддерживал его под руку. Дедушка сунул ободранный всей предыдущей жизнью и начищенный Антоном ботинок в галошу и вздохнул так, как вздыхают люди, только что потерявшие последнюю надежду.
— Не мой размер... Нет мне счастья...
Антон тогда взял обувную ложку и помог дедушкину счастью. Галоши подошли.
— Ну что? — спросил Антон. — Есть счастье? — Есть! — дедушка сиял. — Я в этих ваших галошах в гроб лягу! — Не надо! Вы в них живите, пожалуйста, как можно дольше.
— Давайте скорей! — подтолкнула дедушку женщина в сапогах. — Другие тоже хотят.
Очередь.
Дедушка пожал Антону руку: — Я шестьдесят восемь лет живу в Москве, — сказал он, — но такое в первый раз со мной случилось! — Дай Бог, не в последний! И Антон стал чистить сапоги женщине.
Апофеоз Пожарные машины подъехали к памятнику Александру Сергеевичу Пушкину около двенадцати часов дня. Можно было бы, конечно, соврать, будто это мы так договорились, чтобы они приехали. Но не было этого.
Пожарные машины подъехали к памятнику по просьбе мэра Лужкова — помыть поэта.
Помыть-то они помыли, а вот обувь поэта оставили как была, то есть с зеленоватым налетом времени. А ведь Александр Сергеевич, известный щеголь, наверняка бы таким туфлям не порадовался. И тогда мы подошли к майору Александру Русановскому, начальнику помывки Пушкина: — Вы помыли поэта. А мы, давайте, почистим поэту обувь! — Это уж слишком, ребята... — запротестовал он. — Чего памятнику ботинки чистить? Это же памятник! — А чего ж его тогда мыть?! — парировали мы.
— Вы же грохнетесь с пожарной машины! И он махнул рукой на стрелу лестницы, которая раскачивалась на ветру.
Тут Олег Алямов и выдвинулся.
— Да я пять лет на «Крузенштерне» верховым плавал! Бом-брам-сель поднимал и в бурю и в штиль, — пресек он сомнения майора.
Майор посмотрел на Алямова, и сомнения его развеялись. Восхождение было разрешено. До обуви Александра Сергеевича удалось дотянуться только с самой последней ступеньки лестницы. Смотрите снимок — все поймете.
Но Алямов был упорен и все-таки сделал это — приобщился к вечному.
Мы рукоплескали ему снизу, потому что без обслуженного Пушкина субботник был бы не полон.
Все-таки бесплатный труд засасывает.
Мы вошли в азарт, да и москвичи тоже.
Потому что когда еще получишь автограф от заслуженного деятеля культуры — гуталином, на ботинки?! Когда еще почистишь обувь у главного редактора?! Дольше всех не соглашались подставиться под наши щетки и бархотки стражи порядка. Они контролировали ситуацию, постоянно что-то сообщали по рациям, но придерживались тактики невмешательства. В конце концов и они не выдержали, потому что находиться в эпицентре чистоты в не самых сверкающих ботинках не очень-то удобно.
Милицию обслужил Мостовщиков-старший, и таким образом наш субботник стал воистину всеохватывающим. В какой-то особенно эйфорический момент арт-директор Орлов рассудил, что шины на автомобилях — та же обувь, и в мгновение ока начистил черным кремом колеса трех припаркованных у «Макдональдса» автомобилей.
Трудно сказать, сколько это все продолжалось. Как будто минуты сливались в часы, часы перерастали в дни, из дней составлялись недели, а мы все чистили и чистили.
И вдруг настал исторический момент, когда мы с удивлением стали замечать, что чистить-то практически некого. То есть резко сократилось количество нечистых ног в центре Москвы, на Пушкинской площади. Шутка ли! У нас было тридцать чистящих человеко-мест, места эти редко пустовали, значит, сотни четыре-пять москвичей и гостей столицы мы наверняка обработали. Но это не только наших рук дело.
Мы поняли, что и вы, москвичи, слушая прямую трансляцию с субботника по «Серебряному дождю», решили перед выходом из дома почиститься — чтоб не выпадать из общего, столь облагороженного пейзажа.
Люди, скинхеды, бомжи, дети, любовницы и их инженеры проходили мимо нас гордо и совершенно не нуждаясь в нас — мы ничего не могли предложить им, потому что у них была замечательно чистая обувь! Оказывается, это так просто: улучшать внешние данные города собственными же руками. Всего-то — провести знакомое с детства мероприятие, изобретенное когда-то вождем мирового пролетариата совершенно для других целей.
Усталые, но довольные расходились мы с мероприятия. И в тот момент нам даже показалось, что ничего не стоит превратить этот город в город обуви образцового человеческого содержания.
Немного гуталина. Пара щеток. И мягкая сиреневая бархотка.
ОРГКОМИТЕТ, фото СЕРГЕЯ ПОДЛЕСНОВА И АЛЕКСЕЯ ФЕДОРОВА
Журнал «Столица», номер 05 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 1
Номер Столицы: 1997-05
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?