•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Неспящие

НеспящиеАлямов Олег, несмотря на то что бреет голову практически под коленку и имеет вид незаконного формирования, человек, тем не менее, лирический и отчасти сентиментальный. Где-то он взял книжек, ознакомился с их содержанием и задался мучительными вопросами русской интеллигенции: почему в Москве по ночам в окнах не гаснет свет? Из-за чего, собственно, люди не спят в час, когда даже птица не летит и комар не жалит гражданина? Надо вам сказать, на эти вопросы некоторые интеллектуалы пытались ответить и до Алямова (чему свидетельство вы обнаружите в специально приводимом цитатнике). Но чтобы вот так прямо взять и пойти спрашивать людей, чем они там занимаются в ночи, кроме Алямова, никто не додумался.
Зря он, что ли, голову бреет? Конечно, во избежание несчастных случаев журналист поступил прогрессивно — взял с собой компьютерную программу, определяющую домашний телефон по адресу, двух помощников, дождался ночи потемнее, сел в автомобиль и поехал по Москве. Когда он вернулся, мучительных вопросов поубавилось. Алямов просто получил на них ответы.
Перед пробуждением наш город тих, огромен и загадочен. Только редкие светящиеся прямоугольники окон нарушают его сонное однообразие.
Посмотрим, горожане, чем вы занимаетесь в то время, когда среднестатистический москвич приступает к просмотру уже десятого сна.


Сокол. Почти два ночи Улица Усиевича. Тротуары пусты, редкие пешеходы торопятся к жилью, сутулясь от собственной малочисленности. Первый попавшийся дом. Восемь этажей желтого кирпича. Не спит примерно треть обитателей. У подъезда маются подростки, не зная, куда бы применить невостребованную энергию. Они с интересом смотрят на большую черную машину, притормозившую рядом. Мы выходим, и тинейджеры затихают, сканируя взглядами спины троих незнакомых дядь.
— Так. Берем вон то, где корзина вместо абажура, и то на четвертом, где зелень на окне, — решительно распоряжаюсь я, и двое моих спутников входят в подъезд выяснять номера квартир.
Через пару минут они возвращаются.
— Пятнадцатая и двадцать восьмая! Я вытаскиваю из чехла лэп-топ с базой данных, позволяющей узнать номер телефона по адресу. Ввожу в компьютер адреса, и почти сразу на экране высвечиваются два номера. Признаться, я немного нервничаю.
Как-никак мне предстоит приоткрыть многие интригующие загадки ночного столичного бытия. Ну...
— Здравствуйте. Журнал «Столица».
Ночной опрос москвичей. Чем вы сейчас занимаетесь? — я стараюсь, чтобы мой голос звучал солидно и соответствовал социологическому ритуалу.
— Мы? — женский голос, приятный, приветливый и нисколько не удивленный. — Мы пазл с мужем собираем. Ну, картинки такие, из кусочков.
— Кусочков-то сколько? — Тысяча штук. Улица ночного Антверпена с ратушей.
— Давно собираете? — Да как... Мы, вообще-то, сыну подарили, а у него терпенья не хватает. Он спит, а мы с мужем вторую ночь сидим. Невозможно оторваться. Дня, думаю, три еще осталось. Небо делаем — самое Вот так. А вы, поэты, мучились, ломали голову, чем заняты там, за занавесками, городские полуночники. Чем заняты, чем заняты... Пазл собирают — вот чем! А впрочем, чего мы, собственно, ждем, глядя на бодрствующие прямоугольники? Что такое сверхъестественное рисуется нашему воображению? Молчите? То-то же.
— Чем занимаетесь, скажите, пожалуйста? — я набираю следующий номер.
На этот раз отвечает мужской голос, возраст угадывается солидный: — Собираюсь мыть кота шампунем от блох.
— Сейчас же холодно, где он умудрился их набрать?! — Сбежал, мерзавец, три дня назад. А сегодня сижу на кухне, читаю. Слышу: орет под дверью. Открываю: ухо драное, хромает, мяучет и чешется постоянно. Сейчас мыть стану.
— Какой породы кот? — Обыкновенной, помойной.
— Как зовут? — Егор Кузьмич.
— Понятно... А джунгли на окне вы вырастили? — Жена. Ее растения любят.
С мужским голосом я общался, когда наша машина уже неслась по Алабяна. Когда ты трезв и сон не заливает веки ртутью, езда по ночной Москве действует на психику терапевтически. Ночь ретуширует город, скрадывая его недостатки, а скорость убирает малозначащие детали. Жизнь дробится на эпизоды и превращается в клип.
На перекрестке автомобили нежно прижимаются друг к другу мордами, их хозяева стоят с разведенными руками. Рядом два инспектора ГАИ, похожие из-за белых скрещенных помочей на гигантских пупсов. Слева мелькает ярко освещенное пособие по антропологии, демонстрирующее, как человек, постепенно эволюционируя, превращается из обезьяны в бутылку с пивом. А вот, сложив усы, спит семейство троллейбусов. Почемуто на мосту...
Крылатское. Время — без пятнадцати три Пятнадцать минут — и мы в совершенно другом районе Москвы. Пролетаем мимо ряда киосков — очага ночной культуры. Тут жизнь кипит: развеселые граждане изучают предлагаемый ассортимент, попутно любезничая через окошко с девушками.
А освещенных окон заметно поубавилось.
Выбираем несколько. По первому номеру угрюмый мужчина долго допытывается: откуда взяли его телефон; почему хотим знать, что делает именно он; что э.то за журнал такой — «Столица »; как конкретно зовут меня и какова моя должность. В конце концов, когда я перестаю понимать, кто кому задает вопросы, он неохотно признается, что читает фантастику, а именно «Звездных зверей», и собирается спать.
Другой абонент оказывается женщиной, что сразу же придает живость разговору. Судя по голосу, ей лет 27-30.
— Если не секрет, почему не спите? — Шью подруге юбку.
— Так поздно? — У нее сегодня день рождения, надо обязательно закончить. Вот все сметала. Начинаю строчить.
— Из чего шьете? — Из красного шелка.
Петляя некоторое время среди обитаемых бетонных параллелепипедов, обнаруживаем на третьем этаже огромного дома три окна без малейших намеков на ночную'пору — с ярчайшим светом ничем не прикрытых ламп и полным отсутствием декора.
— Чем занимаетесь? — Обои клеим.
— Так сейчас уже третий час ночи.
— Я знаю. Осталась одна стена, хотим сегодня закончить. Я с мужем клею, а дочь мажет. К четырем закончим.
— Ловко. И потолки сами белили? — Сами.
— И паркет циклюете? — Паркет не циклюем.
На моих глазах тихо рассыпаются в пепел привычные московские штампы. Нет, дорогие мои москвичи, свет за ночными окнами — не всегда опознавательный знак крутого загула с периодическими пробежками к ближайшей палатке.
Есть еще люди в русских селеньях — обои клеят и выводят блох из котов. Здоровый быт, забота о ближних. Впрочем...
Строгино го. В одной из многоэтажек нас интригуют три окна на пятом этаже, которые пылают и поют Пугачевой так, что вибрируют — У них все в самом разгаре! — оживляемся мы. — Может, и нас пустят? Взбегаем по лестнице. Из-за металлической двери доносится: «Все могут короли...» Компьютер выдает номер, и я набираю его по радиотелефону, не отходя от двери квартиры. Один гудок. Другой. Слышу, как за дверью, в квартире, звонит телефон. Ну, отвечайте же! — Вырубай! Вырубай! Соседи опять милицию вызовут, — доносится из-за двери.
Топот ног. Громкий шепот. И тишина. Только по-прежнему звонит телефон, слышится сдавленный смех и копошение.
Спускаемся вниз. Все три окна темны, как во время воздушной тревоги^ Ждем еще с полчаса — свет так и не зажигается.
— Вовремя мы их пуганули, — комментирует один из моих помощников.
— То есть? — Да самое время, наверное, уже было свет-то гасить! Может, правда. А может, и нет. Ответ на этот вопрос мы вряд ли получим. В' том же Строгино я позвонил в квартиру, одно из окон которой заливал мягкий, розоватый свет. Звонок довольно долго оставался безответным, потом мужской голос недовольно буркнул: —• Слушаю.
— Извините, мы вас не разбудили? — спросил я из чистой вежливости, поскольку свет ведь в окне был.
— Э-э-э... Ну как... Типа того. Это кто? — Понимаете, мы хотели бы знать, чем вы сейчас занимались? — Это зачем? Спал я! Ну, мы в смысле...
Откуда у вас мой телефон?! Хорошая реакция... Много раз за время нашей поездки по ночной Москве внутренний голос до хрипоты убеждал нас, что неспроста во многих квартирах задернутые шторы вкрадчиво подсвечены изнутри. Но о ночном интиме москвичи предпочитали прямо и откровенно не рассказывать. Раздел «Секс» импровизированного социологического опроса у нас, таким образом, заполнялся с трудом, но мы подозреваем, что город все же ведет здоровый образ жизни.
В другом конце того же дома — еще два подобных светящихся окна подряд. Не по времени бодрый, даже нервный мужской голос почти кричит в трубку: - Д а ? ! — Извините за поздний звонок. Почему не спите, если не секрет? — Да какой там секрет — собак вяжем! — Почему же в такое время? -— Они, видите ли, нервные очень. Днем не — Бульдоги английские, будь они неладны. Уже четвертая попытка — и никакого' толку. Порода очень старая, оттого и проблемы с сексом.
А ветеринар есть? Целых два.
— Что, даже медицина бессильна? — Получается, что так. Уж и станок специальный сделали... Ой! Кажется, начинает получаться, не могу больше говорить.
— Все-все, до свидания. Побольше вам щенков.
Вот это и был он — единственный случай, когда наш собеседник сразу и без колебаний признался, что занят сексом. Остальные старались выдерживать паузу.
силуэт героической мыши с растопыренными крыльями.
Время предутреннее — приходится проезжать целые улицы, чтобы найти светящееся окно. Наконец, вот оно. Дом старый, но после ремонта. В подъезде чисто, как при царском режиме, кошками не пахнет, лампы все целы. Лифт бесшумен, как привидение. Внутри облицован темным полированным металлом. Квартир на этаже две, двери дорогие, бронированные. Возвращаемся в автомобиль, звоним. Отвечает мужчина с признаками утомленности в голосе: — Слушаю.
— Это «Столица». Чем занимаетесь, скажите, пожалуйста? — Друг ко мне из Германии приехал.
Сидим, разговариваем, пьем виски, видео смотрим.
— Что за фильм? — Ну, такой...
— Ага, понимаю. Значит, коротаете Кутузовский проспект.
Без четверти четыре В каком городе еще есть улицы такой ширины? Это же асфальтовый Днепр! Миссисипи! Посреди течения торчит, как рубка затонувшего дредноута, Триумфальная арка. Освещенных окон в домах — раз-два и обчелся.
Выбор сужается. Сворачиваем куда-то во двор. Вон окно светится... Отвечает бодрый мужской голос: — Я вас слушаю.
— Что вам мешает спать в столь поздний час? — Одну секунду... Раз! Пульку пишем.
— Почем вист? — Два здесь! По пятьсот рублей.
— Нормально. Наверное, уже закругляетесь? — Да куда там! Дай Бог, часам к шести допишем.
— А на работу завтра, даже уже сегодня, не собираетесь? — К девяти как штыки. Работа — юбер алее, но нельзя ж игру бросать! Арбатские переулки. Скоро половина пятого Оказывается, МИД на фоне полной луны выглядит декорацией к фильму «Бэтмэн».
Того и гляди в белый круг впишется черный — Сейчас уже в мужской. Подруг только что выпроводили.
— Видимо, вы с ними знакомы не так давно? — Ровно один вечер.
— И какие же они по себе впечатления оставили? — Так, на четыре с плюсом.
— Это за разговорчивость? — Нет, за разговорчивость их надо было оставить на второй год в школе для немых.
— У вас завтра выходной? — Нет, у меня рабочий день начинается в пять часов вечера.
— Это не важно.
Патриаршие пруды. Начало шестого Окон, в которых свет еще не гасили, становится меньше, чем тех, в которых его уже зажгли. Это создает трудности. Раза Три на вопрос «Почему еще не спите?» мне недо-уменно отвечали: «А мы уже проснулись».
С четвертой попытки, почти уже утратив надежду, на Малой Бронной мы все-таки наткнулись на искомое. Мужской силуэт был отчетливо виден в проеме окна на пятом этаже.
Опершись руками о подоконник, лунатик задумчиво смотрел на,улицу.
— Простите, вы уже проснулись или еще не спите? — Еще не сплю и не собираюсь.
— Почему, если не секрет? — Дежурю., — В каком смысле? — Вчера купил Машину. Ни номеров, ни сигнализации на ней нет. Уведут — «кыш» сказать не успеешь.
— Какой марки машина? — Не скажу — что я, дурак? — А дежурить долго собираетесь? Вообще-то, я знаю, что это белая «девятка» — мы только что проехали мимо нее.
Краска сверкает, на сиденьях полиэтилен.
— Еще полчаса — и поеду в ГАИ.
ОЛЕГ АЛЯМОВ
рисунки ТАТЬЯНЫ ПАНОВОЙ
Журнал «Столица», номер 04 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-04
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?