•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Родня

Разыскиваю дочь Аллы Владимировны Розановой Татьяну (возраст 40-5§ дет) и потомков Игоря Владимировича Стодяревского.
Тел. 378-75-77, Ирина Феликсовна.

Газета «Все для Вас», 18 марта 1997 года.
Эта история началась год назад, когда москвичка Ирина Феликсовна Щедрина, в недавнем прошлом самая обычная учительница биологии, обнаружила на антресолях своей квартиры два старых истрепанных чемодана. В них были сложены пачки старых писем, дневников, фотографий. Это был семейный архив, который начал собирать дед Ирины Феликсовны Борис Васильевич, а продолжил — ее отец Феликс. Открыв наугад один из дедовских дневников за 1915 год, она прочла: «Этот труд должен послужить началом для дальнейших трудов моего потомства».
Листая старые письма и дневники, Ирина Феликсовна с удивлением узнала о своем дворянском происхождении. Она обнаружила, что предки ее были людьми уважаемыми и творческими. Взять хотя бы прадеда — надворного советника Василия Щедрина. Он жил в собственном пятикомнатном доме в городе Ейске на берегу Азовского моря, служил начальником местного железнодорожного узла, а на досуге изобретал разные полезные вещи. Сохранившийся в архиве патент засвидетельствовал его авторское право на «счетчик для биллиардной игры „Эврика"».
В жены дипломированный инженер-путеец взял черкешенку Фотину, в православии крещенную Анной. Отец девушки, видный полевой командир первой кавказской войны, погиб в бою с русскими в 1863 году, а сироту усыновил некий офицер, после отставки осевший на Ставрополье. Василий Федорович, частенько гостивший у того офицера, влюбился в горянку, увез ее с собой, и Анна-Фотина родила русскому инженеру шестерых детей.


Один из сыновей Василия Федоровича, Лев Васильевич Щедрин, хоть и стал человеком военным, но унаследовал от отца страсть к изобретательству. В 1904 году он сконструировал «модель деревянного пулемета для производства военных учений», а спустя двенадцать лет был убит на первой мировой войне. Хоронить поручика Щедрина вышли все обитатели Ейска: он был первым горожанином, погибшим в той войне за веру, царя и отечество.
Через год после этих похорон случилась революция, Василия Федоровича с семьей выгнали из пятикомнатного дома, и ему на старости лет пришлось идти работать в артель по производству пуговиц. Хорошо еще, что второй его сын Борис, тоже инженержелезнодорожник, нашел работу по специальности в далекой Москве, куда и перевез всю семью. Вскоре Борис Васильевич отправился руководить строительством участка Амурской железной дороги, где чудом избежал революционного правосудия, после того как отказался отдать приказ о расстреле взбунтовавшихся зэков-строителей.
Нет, он не был противником новой власти, но никогда не забывал о своем дворянстве. Он открыто гордился покойным братом-белогвардейцем и до самой своей смерти в 1943 году не снимал со стены его портрета — в форме и при погонах. В те времена позволить себе такое мог только очень смелый человек.
Управдом, изредка заглядывавший в комнату Бориса Васильевича, всякий раз слезно умолял его убрать «компромат». Но тот не убирал. А власть, странное дело, его не трогала.
Зато тронула она двоюродного брата Бориса Щедрина — инженера Евгения Волковицкого, работавшего в оборонном институте «Гипросредмаш». Это случилось в 1941 году. Немцы уже стояли под Москвой. Начиналась паника. В семейном архиве сохранилось письмо инженера Волковицкого жене, отразившее весь ужас и хаос тех дней.
«Утром я отправился на работу, и меня поразил совершенно необычный вид города, — писал Евгений Алексеевич. — Это было настоящее бегство. На работе не было ни табельной доски, ни табельщицы. Сотрудники бродили по учреждению, и среди них панически металось начальство.
Тут же на глазах у всех уничтожались личные дела (слава тебе, Господи!)...
Наконец, стало известно, что нас эвакуируют в Челябинск, что мы все должны быть готовы к отъезду уже в ближайшие часы.
А следующим утром нас всех ждал сюрприз. Вся руководящая верхушка, все начальники отделов, большинство партийцев всех рангов оказались в бегах. Бежали не просто, а, так сказать, со взломом, то есть обобрав дочиста кассу, не отдав каких-либо распоряжений... Председатель месткома Федоров „забыл" жену с двумя детьми, но прихватил с собой 19-летнюю пионервожатую и все средства месткома... Кое-где этот процесс принимал довольно бурные формы. Разгромили холодильник мясокомбината, обувные склады „Парижской коммуны".
Кое-где рабочие били смертным боем директоров и насильно возвращали их в свои кабинеты. Толпа веселых ребят у Рогожской заставы опрокидывала машины, грабила увозимое барахло и била беглецов...» Сам инженер Волковицкий не захотел бежать из родного города. Видимо, он посчитал это унизительным. И стремясь помочь Родине в тяжелый для нее момент, он написал еще одно письмо — Сталину. Он просил вождя разрешить ему остаться в Москве и «позволить ему реализовать свои знания».
Вскоре Волковицкий был арестован. Только спустя семь лет его жена добилась свидания с «врагом народа ». Дочь инженера Наталья, поехавшая в лагерь вместе с матерью, потом рассказывала Ирине Феликсовне: «Свиданье длилось несколько минут.
Не успели мы спуститься по лестнице, как вслед за нами бежит охранник: „Идите обратно!" Мама спросила: „А разве можно? Ведь нет разрешения..." — „Можно, теперь можно. Ваш муж только что умер от сердечного приступа"».
Дочь инженера Волковицкого была первой родственницей, найденной Ириной Феликсовной с помощью семейного архива. Но на этом она не остановилась. Переворошив старые письма, она нашла потомков Василия Щедрина, живущих теперь в Ростове, и те ответили на ее письмо. Она узнала, что сестра покойного Волковицкого — театральная художница Наталья — еще в конце 20-х годов уехала в Париж, а оттуда перебралась в Америку.
Сейчас она ищет потомков Екатерины Щедриной — сестры своего деда Бориса. Она узнала уже, что первый ее муж: — поручик Владимир Столяревский — погиб еще в гражданскую. Она выяснила, что сама Катя Щедрина покончила с собой в 1938 году после измены второго, гражданского мужа. Теперь она просит откликнуться ее детей Игоря и Аллу и внучку Таню, живших когда-то в доме № 30 на Софийской набережной. Она будет искать их, пока не найдет или не узнает что-либо об их судьбе.
«Зачем тебе это нужно?» — недоумевает муж Ирины Феликсовны. И говорит о том, что во всей истории династии Щедриных нет ничего необычного. Что ее судьба — это ничем не примечательная судьба самой рядовой семьи, каких несть числа.
Ирина Феликсовна не спорит с мужем. Она просто отвечает, что все ее родственники: далекие и близкие; те, что уже умерли, и те, что живы, — это часть ее самой. Она узнала и полюбила их.
Она надеется, что работу с архивом когда-нибудь продолжит ее сын Дмитрий. Что он, в свою очередь, передаст его своим детям, а те — своим. Ведь недаром восемьдесят два года назад основатель семейного архива Борис Васильевич Щедрин записал в своем дневнике: «Этот труд должен послужить началом для дальнейших трудов моего потомства».
ЕКАТЕРИНА МЕТЛИНА
Журнал «Столица», номер 04 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 1
Номер Столицы: 1997-04
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?