•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Бешеные псы или укусы бешеных собак

Недавно на одной из пресс-конференций главный санитарный врач Москвы Николай Филатов обмолвился о том, что в городе не исключена вспышка бешенства. Москва, дескать, находится в кольце очагов заболевания. Впрочем, развивать тему доктор Филатов не стал. Перешел к эпидемии гриппа. А мы так и остались озадаченными: чего же теперь ждать и как с этой напастью бороться? Для прояснения обстановки в потенциально опасный город был заброшен корреспондент Василий Гулин.
Верная смерть Первым делом я решил обратиться к первоисточнику. И поэтому отправился в ГорСЭС, где познакомился с заведующей отделом профилактики особо опасных заболеваний Людмилой Родиной. Сначала Людмила Владимировна подробно рассказала мне о том, что такое бешенство.
Как выяснилось, заболевание это неизлечимое. Самый распространенный способ заражения — через укусы. Собак, кошек, волков, лис. Вирус бешенства живет с слюне больного животного. Для заражения достаточно, чтобы капля слюны попала в организм — через слизистую оболочку, порез, микротрещину кожи. По нервным столбам вирус постепенно подбирается к мозгу. Инкубационный период болезни занимает от двух до десяти дней.


Как только он заканчивается, помочь больному нельзя уже ничем. Стопроцентный летальный исход. Сама болезнь протекает быстро: от пяти до десяти дней. Температура поднимается до 40. В местах укуса ощущается покалывание. Затем наступает стадия возбуждения. Больной становится агрессивен, начинает бояться воды, яркого света и резких звуков. Финал — судороги и смерть от остановки дыхания.
Хотя с конца прошлого века (когда Луи Пастер изобрел свою прививку от бешенства) медицина ушла далеко вперед, диагностировать болезнь по-прежнему невозможно.
Единственный надежный метод борьбы — профилактика. То есть, если вас укусила собака, необходимо немедленно промыть рану водой с мылом, после чего пойти в травмпункт и сделать прививку.
— Это не страшно, — успокоила меня г-жа Родина. — Сорок уколов в живот уже двадцать лет как отошли в прошлое. Сейчас делают максимум двадцать один укол. И не в живот, а, извините, в ягодицу.
Впрочем, одни прививки решить проблему бешенства не в состоянии. Дело ведь в том, что вирус сам по себе неистребим и имеет «природно-очаговую основу». «Где у нас природа?» — подумал я. Ясное дело, в Подмосковье. А там только в прошлом году было выявлено 27 случаев (очагов) бешенства — печальный рекорд последнего десятилетия.
То есть, поскольку болезнь диагностируется постфактум, — 27 смертей. Лис, собак, коров.
Плюс к ним одна человеческая смерть: летом в Клинском районе скончалась 62-летняя крестьянка. Ее укусила собственная собака, заразившаяся, по всей видимости, от лисы.
Клинский район, вообще, самый неблагоприятный в смысле бешенства — 13 выявленных случаев за год. Это много. Судите сами: в 1990 году по всему Подмосковью было зарегистрировано только 6 случаев бешенства, без человеческих жертв. А всего с 1976 года в области зафиксированы 300 очагов. С того времени ученые и ведут отсчет эпизоотии — массового заболевания животных бешенством.
Эпизоотия, в сущности, была завезена в Подмосковье из Восточной Германии немецко-фашистскими захватчиками. В их лесах сразу после второй мировой резко возросло поголовье красных лис. Их никто не отстреливал — не до того было немцам. Расплодившиеся германские звери мигрировали и занесли заразу на восток. К середине 70-х они дошли до Москвы.
Людмила Владимировна подошла к карте и принялась водить по ней пальцем. Вот они очаги. Клин, Волоколамск, Истра, Шатура, Можайск, Подольск, Чехов, Серпухов. Москва окружена.
— Что же нужно делать, чтобы спасти город? — спросил я у главной столичной специалистки по бешенству.
Оказалось, что Людмила Владимировна знает, что делать. Но лишь в теории. Главный разносчик заразы в Подмосковье — лисы (11 случаев из прошлогодних 27). Значит, лис надо прививать. Тут возможны два способа.
Закачивать в лисьи норы специальную аэрозоль, либо разбрасывать по лесам приманки с вакциной. На Западе так и делают. Но то на Западе, а для нас это только красивая теория.
Потому что по традиции нет денег. Спасибо еще, что нашлись в прошлом году 4 миллиарда рублей для закупки вакцины для людей.
— И что же может случиться? — тревожно спросил я.
— Может наступить цепная реакция, — ответила Людмила Владимировна. — Лисы будут заражать друг друга, эпизоотия перекинется на собак, кошек. С них — на людей...
На прощание я поинтересовался масштабами возможного бедствия и спросил между прочим у Людмилы Владимировны, сколько лис проживает в Подмосковье. В ответ доктор Родина посоветовала мне обратиться к охотникам. Именно они непосредственно сталкиваются с бешенством в его самой что ни на есть дикой форме.
Здесь вам не Германия Я поблагодарил доктора за совет, но прежде чем отправиться к охотникам, побеседовал с начальником отдела профилактики Городского объединения ветеринарии Эльвирой Алексеевной Костельцовой. Она рассказала мне, что эпизоотии среди животных в самой Москве не наблюдалось с 1952 года. В дальнейшем случались лишь отдельные случаи заболевания, но заражение всякий раз происходило не в черте Москвы, а в пресловутых загородных очагах. А последняя человеческая смерть от бешенства в Москве была зафиксирована осенью 1991 года. Двенадцатилетний мальчик заразился от своей собаки, которую, вероятнее всего, укусила бешеная лиса: за несколько дней до смерти мальчика его семья вернулась с дачи под Калугой.
Вообще, Эльвира Алексеевна настроена скептически. Особенно удручает ее положение, сложившееся в городе с вакцинацией домашних животных.
— Да вы хоть гадюку себе заведите, — втолковывала мне специалистка, — но все равно принесите ее в районную ветеринарную станцию и привейте. Между прочим, прививка делается бесплатно. Но все равно кошек вообще никто не прививает. Собак привитых — только сто сорок тысяч (прививка животным от бешенства должна делаться раз в год — «Столица»). А их в Москве раз в пять больше, по самым скромным подсчетам.
И это только тех, у кого хозяева есть. А сколько бродячих, вообще сказать нельзя — кто же их считал?! Я попытался спросить у г-жи Костельцовой, что она думает по поводу передового опыта работы с бездомными животными, например, в Германии. Там бродячих собак и кошек стерилизуют, а на улицах разбрасывают вакцинированные приманки. Но Эльвира Алексеевна только махнула рукой. Сказала, что в Германии бездомных животных гораздо меньше, а денег и приманок для работы с ними неизмеримо больше. А у нас что? Даже если бы нашлись средства на вакцинированные приманки, то собакам бы они не достались. Все бы подчистую бомжи смели.
— Так что единственный способ профилактики бешенства в городе, — подытожила наш разговор г-жа Костельцова, — это прививки домашних животных и отлов бродячих.
Все остальное пока — из области несбыточных фантазий.
Мне ничего не оставалось, как согласиться с Эльвирой Алексеевной, и на время отвлекшись от бешеных столичных собак, я поехал к охотникам — узнавать подробности из жизни бешеных лис.
Хитрые лисы и опасные собаки В вестибюле Московского общества охотников и рыболовов меня встретило чучело медведя. Чуть дальше, у двери в кабинет замначальника отдела охоты Александра Петровича Варнакова, притаился оскалившийся волк. Впрочем, сам г-н Варнаков оказался человеком обаятельным и рассказал мне все о борьбе московских охотников с бешеными лисами.
Собственно, с лисами в Подмосковье борются радикально — отстреливают, не разбирая, какая бешеная, а какая — нет. Дело в том, что за последние два года поголовье рыжих зверьков в Подмосковье значительно увеличилось. В 1994 году их было приблизительно три тысячи, теперь — три с половиной. Почему? Потому, считает Александр Петрович, что в последнее время заглох на корню черный рынок мехов и, соответственно, интерес браконьеров к нашим лисам. Возить в Москву китайские шубы стало выгодней, чем шить их из отечественного сырья.
В общем, из-за китайских шуб наши лисы расплодились и, как следствие, стали чаще болеть. Администрация Московской области в связи с прошлогодней вспышкой бешенства разрешила продлить сезон охоты на лис на 16 дней — до середины марта (обычно он длится с 15 сентября до 28 февраля — «Столица»). Сколько было их отстреляно — Бог весть. Александр Петрович заверил меня, что каждый желающий охотник мог, заплатив 15 тысяч рублей в сутки, бить лис столько, сколько душе угодно.
Я было усомнился в целесообразности такой практики — так ведь недолго и всех перестрелять. Но Александр Петрович успокоил меня. «Лиса, — сказал он, — животное хитрое, ты пойди ее еще найди».
Так что все в порядке, невосполнимых потерь нет.
С лис разговор плавно перешел на собак. Г-н Варнаков с удовольствием припомнил те времена, когда он работал в Центральной лаборатории при Главном управлении охоты России, что в Лосиноостровском лесничестве. Бродячих псов там было — просто море какое-то. Они кочевали по лесничеству огромными стаями, бросались на людей, иногда загоняли возвращающихся с работы безоружных егерей на деревья.
Собака — зверь опасный, наставлял меня Александр Петрович. Потому что ходит, как волк, — стаями. Но только она хитрее волка и не боится людей. К тому же, волков в Московской области по последней переписи всего 36, а количество бродячих собак подсчету просто не поддается.
— Мы их там периодически отстреливали, — рассказывал Александр Петрович, — но там лес. А вам в городе будет посложнее: стрелять-то нельзя. Так что в Москве собак приходится ловить, — заключил он, пожимая мне руку.
И я отправился на передовую борьбы с бешенством. К ловцам.
Зверолов Александр Иванович Найти их оказалось делом несложным.
Скажем, единственная бригада, занимающаяся отловом бродячих собак в моем родном Северном округе, базируется на Хорошевской автодормехбазе. В других округах ситуация такая же. Один округ — одна бригада. В бригаде — водитель и сам ловец.
ужас На проходной меня встретил коренастый мужчина лет сорока пяти. Цепкие глаза, надвинутая на лоб кепка.
— Александр Иванович. Собак ловлю.
Скоро поедем, а пока подожди, аккумулятор сел, — отрекомендовался он.
Пока престарелый «уазик» таскали по территории базы на буксире, местная диспетчерша поведала мне о трудностях ремесла. Называть свое имя она отказалась наотрез. Пожаловалась, что люди недооценивают важность их профессии, зовут живодерами.
А тут еще техника старая, работает на износ.
Обслуживает весь округ: Сокол, Тушино, Хорошево-Мневники, а денег нет. Раньше хоть план был по отлову — 150 собак в месяц, а теперь выезды только по заказам с мест, от ЖЭКов. Они их и оплачивают.
Тем временем «уазик» наконец завелся.
Прежде чем залезть в кабину, я осмотрел размещенное в кузове хозяйство борца с бешенством. В кузове есть четыре клетки, «строгий» аркан на длинной палке и два простых. Вот и все вооружение.
Мы едем по первому вызову из ЖЭКа. Волоколамское шоссе, дом 102, одна собака.
Других данных не поступало. По дороге я делаю попытку сфотографировать Александра Ивановича. Он отказывается, говорит, что насветился уже. Далее в кино.
— «Небеса обетованные» Рязанова смотрел? Так это я на шестнадцатой минуте собак на свалке ловлю. Помню, я дверь открываю, а по сценарию собаки из кузова бежать должны. Но — не бегут. Ни в какую. Тепло им, вокруг все свои, чего бежать-то? Ну, Рязанов, конечно, ко мне.
Что, говорит, делать будем, Александр Иванович? Я его успокоил. В общем, сняли все как надо. Даже без дублей. Как выгнал? Ну, это секрет.
Внутреннее устройство машины для отлова бродячих животных Александр Иванович — чрезвычайно опытный охотник. Собак ловит уже 25 лет. Он не любит животных? Да что вы — наоборот. Сам дома двух кошек и пса держит. У пса своя история. Приехал как-то раз Александр Иванович на вызов, а там сука и с десяток щенков.
Все серые, а один альбинос. Александру Ивановичу он так понравился, что он его себе взял. Так и живут. Но любовь любовью, а работа — своим чередом. Собак бродячих надо отлавливать. И уничтожать. Бешеные они или нет — без разницы. Работа такая.
К тому же, поди распознай его, это бешенство. Сегодня пес вроде нормальный, а завтра, глядишь, уже и взбесился. Что, дожидаться, что ли, Александру Ивановичу, пока он на людей кидаться начнет? Нет, сантименты здесь неуместны.
Мы едем и едем. Александр Иванович припоминает все новые и новые истории. Вот, например, давно это правда было, ловил он одну суку целых восемь лет. Хитрая была! А сколько щенков наплодила — не сосчитать. И все-таки поймал, дорогой наш человек...
Вообще, он по всей Москве работал. И даже, было дело, в Александровском саду. Там, понятно, своя специфика. Нужно было от интуристов уворачиваться. Чтобы не фотографировали и не возмущались: дескать, у стен Кремля собак душат, варварство какое! Конечно, слов нет, неэстетично это, да и буржуазная пропаганда опять же... Но Александр Иванович с поставленной задачей справился, нареканий не было. Потому что, если правду сказать, он — лучший ловец в Москве.
— Я сам не слышал, но мне передали. Было, значит, совещание Лужкова с Управлением коммунального хозяйства. Так мэр меня отметил, сказал, что лучше всех работаю...
Тут Александр Иванович осекается, привстает с сиденья, начинает оглядываться по сторонам и говорит с досадой: — Э-э-э, да вот же они сидят. А я мимо еду! План ведь отменили! Ни во что меня теперь не ставят. Ни участковые, ни ЖЭКи. Нет, надо мне срочно с Лужковым поговорить...
Я тоже оглядываюсь и вижу, что действительно на улицах нашего города очень много собак. Через каждые сто метров пути по одной-две. Кто знает, что у них на уме? Но вот мы уже и приехали. Сначала — в ЖЭК. Там мы извещаем о своем прибытии техника-смотрителя, и он сопровождает нас к собаке. Она ждет нас в подвале дома. Лает оттуда на местных стариков и старушек.
Один из дедушек жалуется, что псина цапнула его за пальто. Но Александр Иванович его не слушает. Он приказывает водителю держать дверь кузова открытой, а сам, прихватив аркан, спускается в подвал. Минут пять оттуда слышится истеричный лай. Потом визг. И Александр Иванович вытаскивает на поверхность средних размеров черную дворнягу. Снова возвращается в подвал: там, оказывается, есть еще и щенок. Десять минут — и работа сделана, собаки заперты в клетках.
Начинается бюрократия.
Надо снова идти в ЖЭК, ловить техника-смотрителя. Поди узнай, чего у него на уме.
Он успел уже куда-то уйти, а надо подписывать бумаги. Потом дожидаться начальника, чтобы поставить на бумагах печать. И только потом, через час, ехать дальше.
— Ты уж напиши об этом, — просит меня Александр Иванович. — Это же абсурд. Работать не дают. Скоро буду не собак ловить, а техников-смотрителей. Разве же это дело? А тут еще новая напасть. Недавно спустили из префектуры распоряжение — кошек не ловить. Всю жизнь ловили, а тут на тебе. И знаешь, почему? Они якобы крыс уничтожают. Нет, так нельзя. Срочно надо поговорить с Лужковым...
Мы едем дальше. У нас же есть еще один вызов — с улицы Свободы. Но там никакой собаки уже нет. Убежала. Зря прокатились.
Опять волокита в ЖЭКе. Не успели оглянуться — день прошел. Александру Ивановичу пора возвращаться на базу, но прежде сдать пленников на Городскую ветеринарную станцию.
— Главное, — говорит мне на прощание Александр Иванович, — чтобы порядок был.
А то ведь если не ловить, то и бешенство будет, и лишай. А плана нет. И денег почти не дают, едва на бензин хватает. Машина старая. А зарплата... Не скажу, смеяться будешь. Нет, точно с Лужковым встречусь...
Он уезжает. А я еще долго вспоминаю грустные глаза пойманной собаки. Ее пегого, еще слепого щенка. Мне жаль их, но что поделаешь. Похоже, что другого выхода, кроме как отлавливать бродячих собак, у нас сейчас нет. И неважно, больные они или здоровые.
Кто знает, болели ли чем-нибудь те бродячие собаки, что в феврале растерзали в одном из оврагов в Строгино 8-летнюю девочку. Какая теперь разница? Я еду на ветстанцию. Чтобы узнать последние подробности о жизни бродячих собак в Москве. А точнее, об их смерти.
Улица Юннатов Городская ветеринарная станция расположилась на улице с трогательным названием — улица Юннатов. Бродячими собаками здесь ведает работающая при станции фирма «Витус-М ».
Ее гендиректор Сергей Бугаев рассказал мне, что в последнее время к нему поступало не больше 10-15 собак в день. Пленников под наблюдением ветеринаров держат в клетках трое суток. Ждут, не объявятся ли хозяева? Если объявляются, то возвращают, взыскав по 20 тысяч рублей за каждый день. Если нет — а чаще всего так и случается — усыпляют и везут на люберецкий завод «Эколог», где трупы утилизуются.
Попадались ли Сергею Анатольевичу бешеные собаки? Нет, лично он таких случаев не припомнит. Хотя он в курсе того, что бешенство обступило Москву плотным кольцом. Обступило, но пока еще не проникло в город. Вот, например, в Солнечногорске, он слышал, были случаи...
Вы слышите? В Солнечногорске. Это ведь совсем близко. И полной гарантии того, что завтра подобное не повторится в Москве, дать не может никто. Даже Сергей Анатольевич. Впрочем, максимально обезопасить себя от бешенства все же можно. Для этого надо следовать довольно простым правилам. Во-первых, ежегодно вакцинировать домашних животных, если они у вас есть. И во-вторых, не медлить с прививкой самому, если, не дай Бог, вам случилось быть покусанным. Остальные профилактические мероприятия, как это ни печально, пока находятся в полной компетенции Александра Ивановича и его коллег.
Так что будьте бдительны, горожане! И здоровы.
ВАСИЛИЙ ГУЛИН
Лечение бешенства в старину
«Лечение бешенства начинают с выжиганий каленым железом, взрезывания раны, прижигания ее едкими щелочами и дымящейся азотной кислотой. Иногда же приходится делать ампутацию конечности, если на ней много укушенных мест...
Пастеровские станции для предохранительных прививок получили в России широкое развитие, так как ни в одной европейской стране нет такой потребности в них. С одной стороны, чрезвычайная частота заболеваний, с другой стороны, дальность расстояний побуждали к открытию станций в разных местах. Первые станции — Одесская и Санкт-Петербургская — открыты в 1886 году, в том же году открыта станция и в Москве. Из поступивших за 1890 год на Московскую Пастеровскую станцию больных 134 были укушены собаками, 188 — волками, 14 — лошадьми, 3 — быками и коровами, 6 — кабанами и свиньями, 2 — лисицами.
Всего на московской Пастеровской станции в 1886-1890 годах было привито 2256 человек, из них умерли 50».
Словарь Брокгауза и Ефрона. СПб., 1893. Т. 5.
Журнал «Столица», номер 04 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 5
Номер Столицы: 1997-04
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?