•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Моя лобиография

Кто-то мыслит категориями и оперирует понятиями. Кто-то решает вечные проблемы и смотрит широко. Я же сосредоточился на лобио.
Мой дедушка, Николай Николаевич Чигиани, отпрыск княжеского рода Чиковани, владел поместьем в местечке Душет, недалеко от Тифлиса. Он пел на одной сцене с Шаляпиным, командовал санитарным поездом во время гражданской, работал администратором во многих московских театрах. Дедушку я не видел, но, думаю, всегда подсознательно стремился к чему-нибудь грузинскому. Не говоря уже о прекрасном. Лобио совместило в себе и то и другое.
Лобио (вы же знаете, правда?) всего лишь вареная фасоль, заправленная поджаренным луком, грецкими орехами и зеленью. Просто, казалось бы. Казалось бы, ерунда, закуска. Но сколько километров пришлось исходить, чтобы добиться истинного рецепта, чтобы попробовать настоящий вкус этой безделицы! Для чего? В круговерти столичного сумасшествия можно и не обращать внимания на такую мелочь, как лобио. Это если жить быстро. Но если жить быстро, то получается не очень долго. Я хочу долго: со вкусом, успевая разглядывать лица и дослушивая слова. В этом мне помогает вареная фасоль: она тормозит беспомощную душу, когда та разгонится не в меру.
Странным образом лобио стало для меня советчиком, критерием, лакмусовой бумажкой и, наконец, моделью не очень-то разнообразного, но реального мироздания. У каждого есть свои приметы. Один мой товарищ в скудные советские времена достаток московских аптек мерил презервативами: есть презервативы, значит, есть все необходимые медикаменты.
Я уровень, например, московского ресторана или кафе легко определяю по лобио. Если в меню это блюдо напечатано — уже неплохо.


Дальше серьезное испытание — дегустация. В Москве лобио представляют себе по-разному. Для одних поваров это горячее блюдо — об этих мы и разговаривать не будем. Другие предлагают вареные бобы, утопленные накануне в растительном масле и замаскированные кружочками репчатого лука — с ними у нас тоже мало общего. А могут действительно подать фасоль, с грецким орехом, с зеленью, с пассерованным луком — но белую.
Зачем мне знать, хорошо ли готовят в ресторане? Все равно ведь уже пришел и есть придется что принесут. Однако присутствие в пределах московского заведения настоящего лобио показывает, как далеко столичная жизнь продвинулась к совершенству — по моим меркам. Наличие лобио — первый признак того, что путь выбран верный. Без него и утренняя газета осматривается с подозрением, и городской пейзаж на фоне пыльного заката выглядит неубедительно. Лобио — идея фикс. Если не съесть его раз в году — настоящего, с душой, с настроением, — не будет дальнейшего пути.
Однажды я отчаялся разыскать сакральное свое кушанье в дежурных помещениях города и постановил готовить его сам. Я взял на себя обязательства творца: решил вручную приблизить рай и бескорыстно подарить людям надежду на близкое счастье.
Много грузин и азербайджанцев выслушал я. Они все говорили одинаковые и общеизвестные вещи: замочить красную фасоль на ночь, варить, добавить пассерованный лук, толченый грецкий орех, специи, зелень — сколько не жалко. Только незабвенная Алла Белаловна подсказала главный секрет: в лобио необходимо долить гранатного соуса «Нар шарап». Другой секрет раздобыл я сам, вычитал, творчески развил. Фасоль замачивают на ночь в пиве. В готовом продукте появится тогда пикантность, неожиданная терпкость — а-ах! Мелочь вроде, соус «Нар шарап ». А вот исчез с прилавка гастронома на Тверской пару лет назад — производство лобио приостановилось на три года. И на это трехлетнее безвременье пришелся и октябрьский путч, и омерзение публичного одиночества, и несколько бессмысленных по своей жестокости четырехдневных запоев. Вор Валера подарил мне финку и обещал оставить в тайге, если отстану; девушки стали предлагать жениться на них, не дожидаясь близости. Короче, в жизни перестало хватать смысла. Можно понять мое ликование, когда по наводке лица кавказской национальности с безымянного рыночка у станции метро «Речной вокзал» я купил домашний гранатный соус у Мустафы на Даниловском рынке. Сколько радости пришло в мой дом из-за этого милого пустяка: лобио будет воссоздано! Стряпать лобио — инстинкт, часто перекрывающий основной. Чего я хочу добиться, когда в десятилитровой кастрюле смешиваю компоненты? Но ведь так же колдовал над мензурками Фауст в поисках смысла жизни, так же Менделеев мучился, решая, зачем он выводит магическую формулу водки. Страдал, не осознавая смысла своих действий, Конек- Горбунок, когда заполнял Ивану главное джакузи его жизни. Я верю, что ночь замирает, наблюдая, как наполняется «Тверским» каждая фасолинка, что Мустафа не зря понимающе улыбался — он тоже знает, почему именно лобио.
Крутое, имеющее оттенок живородящего чернозема и аромат неотвратимого праздника. Мое лобио — субстанция, питательная смесь, из которой при счастливом стечении может возникнуть жизнь, потому что там есть все необходимые для жизни мелочи.
И эта жизнь, выходящая из лобио, удивительно знакома: в утреннюю комнату входит женщина и, вытирая полотенцем волосы, смотрит на панораму ожившего города. С пальто через руку я гуляю по бульвару, заглядываюсь на скамейки, где длятся шахматы, заглядываю бесстрастно в глаза медленным незнакомкам. После долгого разговора с коллегами приглашаю их к себе, где главным блюдом стола объявлено лобио. Все это — бессмертные детали, из которых я составил вечную жизнь.
Жизнь состоит из мелочей, мелочи разрастаются и полностью захватывают воображение, правят бал.
К лобио это не относится: оно знает свое место — надежное, неизменное, главное.
НИКОЛАЙ ФОХТ
Журнал «Столица», номер 04 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-04
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?