•   Последние или как я собирала новогодний стол 
  •   Эпитафия советскому року 
  •   Позвольте еще раз поправить Захарова 
  •   Я арестовал заместителя Власова 

Мадейру хочу!

Решительно прав полковник Брежнев: малая земля. Чем меньше, тем лучше. Я на самой маленькой из обитаемых: остров Мадейра. Атлантический океан, до ближайшей важной суши 500 узлов.
Нахожусь на дне муниципального фонтана. Значит, первая дегустация прошла успешно.
Малые местные люди тянут мне свои хилые снасти, пеньку, застиранные тельняшки: — Русо, возьми, русо! А некуда класть уже сувенирные яйца Колумба! Скоро начнут лупиться! Цып-цып, христофоровы сродники... Нате, из рук, обезоруженных мадерой, пригоршнями золотые дублоны... Исполняю подвиг Григория Ефимыча Распутина на бис! Так он жрал эклеры с цианистым калием от Пуришкевича! И запивал мадерой! Но врешь, русо не умрет от мадеры! Скорее без нее! Знаете ли вы, что такое — быть русским?! Говорю со дна муниципального фонтана. Но меня слышно отовсюду на этом острове. Здесь такой метраж и скученность, что лучше сразу выколоть глаза, Эдипов комплекс неизбежен. Быть русским, говорю, лестно в базовом, вегетативном смысле. Но ноша — до пупочной грыжи. А что ты хочешь, малышок мой мадерьянский? Теперь прикинь ответственность: я первый русский. На Мадейре.
Это именование дорого каждому приблизительно с шестого класса, с первого глотка. Помню, на канале им. Москвы после битвы с лобановскими. Думали, не вытянет Колян. А он припал к индустриальной воде.


В нефтяных разводах воде, с обломками семейных катастроф — ножками табурета, детскими штучками, безграмотно растерзанными бандажами. Вода в канале им. Москвы неживая — но Колян воскрес! Спичкой расплавляем пластмассовую пробку мадеры тульского разлива. Колян припадает к дымному еще горлышку. Жив! Вот что вы наделали! Спасибо, милые мои, кучерявые, маленькие! Так разве могли бы мы не оказаться здесь, в устье Атлантики?! Большие русские на малой земле?! Мне дорог каждый кнехт от вашего причала! У меня агорафобия. Боязнь неограниченных пространств. Лечится только мадерой. Тем более есть повод: фестиваль русской эстрады. Решено провести здесь — а где же еще?! Двести таганских-кольцевых приданы на огневую поддержку.
Почему русские любят петь про море? Красотка поехала в открытое кататься. Наутро лишь волны качали обломки того челнока. Лучшие наши кончили в воде. Вампилов, Чапаев, Кучеренко, директор биржи, забыл инициалы. Потому что русским земля сплошь сырая и только и делает что подставляется недрами. А в воде и утонуть не жалко. Щекотно, как в дельфинарии. Легко. На островах куцего размера не надо напрягаться, кому пристроить сушу — Европе, Азии или сразу космосу.
А здесь уже почти парадиз. Нам осталось что? Косметический ремонт. Значит так.
Почему, несмотря на обрученность водою, нет ни одного пляжа?! Спросил, тесня костяшки кастетом, один из таганцев у основного губернатора. Губернатор мотивировал акулами, вулканическим происхождением. Ни то ни другое не убедило, Паша нашел выход уже до заката! Паша вернется на Родину героем, геройски вернется, по-маресьевски — только две полбочки мадеры скрасят ему тот укус тигровой акулы, впервые отведавшей москвича...
Во-вторых, на этом острове, катализированном вплоть до Библии на тумбочке отеля, не оказалось куртизанок. Наши лаймы вайкуле и мойры блюминги прибыли под охраной. Это неудобно, жалуюсь я двум местным католичкам с органайзерами. Они из Лиссабона и осуждают в принципе: «Если будете продолжать в таком духе, мы никогда не поедем к вам в Москву, в Норильск, в Магадан. У вас же трупные пятна похоти на челе! Мы ценили вас заочно как земляка синьора Солженицына!» Наконец один из местных, чтоб не довести до апогея, подталкивает мне такую — Ассоль, не больше. Господи, статья УК... Я пока не Набоков... Все мои алые паруса давно завяли ввиду отсутствия моря... Вот если б три сестры! Не знали местные набожные, что женщина вправе требовать от мужчины не только плезира, но и денег! Это исправимо, объясняю. Московские меломаны доказывают на собственном примере: меломаны открывают в отеле всемирный каталог, меломаны заказывают ударниц первой древнейшей. Назавтра местная столица Фуншал встречает чартерный рейс из Лондона. Лучшие из первых древнейших прибыли на наименьший клочок земли! У трапа помашем же им белыми флажками, пошитыми из внебрачных простыней! И пусть в припортовых храмах отслужат первую анафему! Нам не привыкать! И Льву Толстому доставалось! Теперь касается лично местного шеф-повара. Почему, несмотря на вполне рыболовную внешнюю среду, в тавернах не оказалось маломальски съедобной рыбы? Помню свою первую: согласно родословной — треска. Одержимая не только пересоленностью, но и запашком, она заставила меня обратиться к бригадиру: «А что, любезный, может, она попросту тухлая? » «Да нет, — отвечал повар без задоринки, — рыба свежая, утром еще возилась в прибрежных ракушках.
Плещась, как озорная ». Я дал ему кусочек на пробу. Автор блюда жевал с гримасой брезгливости, подытожил: «Действительно гадость.
Но видите ли, любезный мой сухопутный русак... У нас, уместных, не принято употреблять рыбу прямо в пищу. Плохая примета. Скармливаем туристам». К излету фестиваля один знакомый повар Макаревич переломил рыбный стол в сторону съедобности.
Чего еще здесь не было до нас? Мадеру, кстати, употребляли махонькими рюмками. Смаковали даже. Как выяснилось на ее родине, мадера разная бывает. Мальвазия — эта из белого винограда, сладкая. Серсиаль — из красного, сухая. Нет, старик Камоэнс, мы ждать не можем, у нас выдержки хватает только на графины, только на кувшины! Ладно, мы вам расширим многое. На то и россияне.
Единственное, чего не обещаю, — расширения малой земли. Раз тесно — пусть так и будет. И впредь рождаться экономно, чтобы не занять лишнего места. Самый ходовой размер женской обуви останется 34. О мужской и сказать стыдно. Взлетно-посадочной полосы и впредь хватит только на вертолет, остальные летательные аппараты — как повезет. Посадку в легком «Боинге» на Мадейру приравниваю к русской рулетке — мало отличается от авиакатастрофы, разве что в худшую сторону. Но именно ваша, мадерьянцы, скученность, зажатость, ваш конкурс сто человек на место радует меня дитя степи и воли.
Утомленные мы ширью! Пожить бы на клочке, где течет великолепная арестантская жизнь. Хорошо обустраивать страну, которую объезжаешь за полдня.
Я выхожу из муниципального фонтана. Я уже достаточно мокр, чтоб вызвать сочувствие даже у предвзятых католичек.
Так вот, про Коляна. От лобановских ушел Колян, но старбеевские его достали, Ржавый и Маркиз. Живой мадеры рядом не оказалось, нечем было парня выходить.
Я и говорю: все главное всегда должно быть под рукой.
ИГОРЬ МАРТЫНОВ
Журнал «Столица», номер 04 за 1997 год.
рейтинг: 
  • Нравится
  • 0
Номер Столицы: 1997-04
Фото дня
Обложка дня
Опрос
Нужны ли на сайте статьи из других журналов?